Рифудзин Магонотэ – Искатель приключений (страница 28)
— Т-ты не должен был убивать его! — сказал я, паникуя.
— Почему это? Он же плохой человек?
Руджерд был сильно ошеломлён, выслушав меня, совершенно не в состоянии понять этого всей душой.
— Потому что…
Как мне объяснить это правильно?
Что я хочу, чтобы Руджерд делал?
Но, возвращаясь к главной теме, почему он должен бы бить убит? У меня нет доброго сердца и я только фыркну, посмеиваясь над людьми, которые утверждают что–то вроде «Вы не можете убивать людей». Когда мои родители умерли, я был именно таким, я подумал про себя, каким же мрачным будет моё будущее, а ещё подумал «похороны не имеют ничего общего со мной», и, по сравнению с этим, исполнение моих плоских желаний куда важнее, чем похороны. Если я использую оправдание вроде «Ты не можешь убивать людей!», содержание и значение этого утверждения будет искажено моей собственной индивидуальностью.
— Есть причины, по которым тебе не стоило убивать его.
Я дрожу. Держи себя в руках. Сейчас я уже на грани здравого рассудка, мне необходимо взять себя в руки прежде чем размышлять. Во–первых, почему я дрожу? Потому что боюсь. С самого начала я думал, что Руджерд мягкий человек, но он убил кого–то так запросто. Я твёрдо верил, что расу супардов просто неправильно поняли.
Я ошибался.
Пусть даже я не знаю, какова эта раса в реальности, но Руджерд не такой по крайней мере. Он продолжал убивать врагов со времён Войны Лапласа и для него это просто ещё один случай. Также, нельзя отбрасывать возможности, что однажды он направит свой трезубец против меня или Эрис. Я не так непорочен, каким Руджерд меня считает. Рано или поздно я вызову его гнев своими словами. И в этот момент я просто оставлю в стороне факт, что это может его разозлись, как нечто, с чем уже ничего не поделать, раз уж наши мнения расходятся. Это тот тип ссоры с которым мы можем столкнуться, но я никогда не думал, что из–за этого мы можем начать бой на смерть. Неважно, какие были тут обстоятельства, не было необходимости кого–то убивать. Прямо сейчас, на этом этапе, абсолютно необходимо исправить Руджерда.
— Просто сделай это, Руджерд–сан, прошу выслушай меня.
Но я даже ещё не оформил всё в словах, что я могу сказать? Что я могу сказать. чтобы он понял? Умолять его не убивать нас?
Серьёзно? Разве не я заявил несколько дней назад, что мы воины, которые будут сражаться вместе с ним, а не под его защитой? Мы равны, а значит умолять бессмысленно. Я не могу сказать ему, что мы должны дать другой группе шанс объясниться, поскольку Руджерд не признаёт такой логики.
Думай.
Почему мы с Руджердом? Потому что мы хотим избавиться от дурной славы супардов. Если Руджерд убьёт кого–нибудь, представление о супардах станет ещё хуже, это без вопросов. Так что необходимо уговорить его не ввязываться в схватки с другими искателями приключений. Образ супардов абсолютно ужасающ, и не важно сколько добрых дел он сделает, все они будут отвергнуты, стоит ему убить кого–то. Все эти усилия сойдут на нет, и Руджерд станут рассматривать как личность с весьма дурной славой. Всё верно, поэтому он не должен убивать. Мы не должны позволять людям связать супардов со словом страх.
— Если Руджерд убьёт кого–то, дурная слава супардов только возрастёт.
— …Это значит, что я не могу убивать и плохих людей?
— Не так важно, что за человек был убитый, важно кто его убийца, — я тщательно подбирал слова.
— Я не понимаю.
— Если кто–то из супардов убивает, значение совсем другое, это как если бы это монстр кого–то убил.
Руджерд стал несколько более угрюмым, услышав это, может быть он рассматривает это как оскорбление своей расы.
— …Я не понимаю, почему это так.
— Люди рассматривают супардов как расу, способную только убивать, они злобные дьяволы, которые немедленно убьют каждого, стоит им почувствовать даже лёгкое недовольство.
Возможно я сформулировал это слишком сурово, но мир смотрит на это именно таким образом, а я пытаюсь изменить эту точку зрения.
— Это легко просто начать утверждать, что супарды вовсе незлые дьяволы. Но если ты продемонстрируешь это с помощью своих действий многие люди изменят свою точку зрения.
— …
— Но, стоит тебе кого–то убить, и всё так и не увенчается успехом, а люди останутся при своём мнении, что супарды злобные дьяволы.
— Это абсурд.
— Разве у тебя нет опыта в этом? Когда ты спас кого–то стал с ними хорошими друзьями, только для того, чтобы их отношение быстро поменялось?
— …Есть.
Я закончил делать выводы в своём сердце и готов закругляться.
— Но, если ты не будешь никого убивать, не делая исключений…
— Что случится?
— Люди начнут задумываться, а не было ли у супардов какой–то причины?
Действительно ли они будут поступать так? Отказ от убийств в этом мире воспримут как что–то имеющее глубокие причины?
Нет, не время задумываться об этом. Я не должен ошибаться. Руджерд убил слишком многих и они естественно воспринимают супардов как тех, кто убивает всех без разбора. Если он никого не будет убивать, эта точка зрения должна поменяться, это вполне логичное ожидание.
— Пожалуйста, не убивай больше, ради расы супардов.
Убить или не убивать, должно подвергнуться суду. Но я не знаю критериев оценки и стандартов этого мира. Суждение Руджерда вероятно на грани. А между двумя крайними положениями очень сложно увидеть золотую середину, в таком случае, лучше вообще запретить все будущие действия.
— Поскольку никто не видел, что тут случилось, разве не всё в порядке?
Слова Руджерда почти заставили меня захотеть перевернуть стол и расплакаться в отчаянии. «Поскольку никто меня не видит, я могу совершать ужасные поступки», могу я поинтересоваться, откуда вообще вылез этот первоклашка? Этот парень действительно прожил уже больше пятисот лет?
— Даже если ты думаешь, что никто за тобой не наблюдает, могут быть люди которые всё же видели это, так?
— Но здесь же вокруг точно никого нет?
Вот чёрт, я совсем забыл про этот камень у него во лбу.
— Были люди, которые видели это.
— Где?
Прямо здесь.
— Разве Эрис и я не видели этого?
— Хм…
— Пожалуйста, не убивай больше никого, мы не хотим со страхом смотреть на Руджерда–сана.
— …Хорошо.
На заключительном этапе всего, похоже я убедил его своими выступившими на глазах слезами. У меня нет настоящей уверенности в своих словах. Но Руджерд кивнул.
— Тогда я умоляю тебя поступать так.
Я склонил голову перед Руджердом и замер так. Я смотрю на свои руки, которые продолжают дрожать. Успокойся. Это нормально. Ладно, вздохнули.
«В–з–д-о-х»
Но я до сих пор не могу успокоиться, моё сердцебиение всё никак не успокаивается. Что насчёт Эрис, она напугана? Я бросил взгляд на неё и она выглядит собранной. Пусть даже она и была удивлена случившимся, но вскоре приняла выражение, что его смерть оправдана. Нет, я чувствую, что она полностью и не задумывалась об этом зверском происшествии. Но её скрещенные на груди руки, широко расставленные ноги и задранный подбородок — это её самая привычная поза. Даже если её сердце скачет, её действия те же, что и обычно. Раз уж она так собрана, как могу я дрожать? Мои руки перестали трястись.
— Тогда, давайте продолжим допрос.
Я с усилием улыбнулся в этой комнате, заполненной густым запахом крови.
1. Прим. пер.Шиба–ину — уникальная охотничья порода собак, распространённая в Японии. Сантиметров сорок в холке. Кому любопытно, на русском она так и называется. Можете поискать.
2. Прим. пер.Вижуал кей, или, если угодно, Visual kei, это одно из направлений японского рока.
3. Прим. пер.Для тех, кто как и я слегка подзабыл биологию, напомню, это тип глаз, характерный для многих насекомых. Мух, стрекоз и прочих.
4. Прим. пер.На этом и закончилась эта история мальчишки, подсказавшего парню, который привык убивать, что лучше избавляться от всех свидетелей. :) Так и вижу как Руджерд сидит в конце на развалинах последнего города мира, оттирая трезубец от крови, и с улыбкой бормочет — «зато никто не видел».
Глава 10
Ну, время начать допрос. Кого я должен допросить первым, мужчину или женщину? Жукоглазая женщина выглядит очень напуганной, она отчаянно издаёт приглушённые крики, желая сбежать от нас. Смотреть на это испуганное выражение действительно возбуждает… но я пока отложу это. Если я вытащу её кляп, она начнёт кричать и слова её будут бессвязными.