Ричард Йонк – Сердце машины. Наше будущее в эру эмоционального искусственного интеллекта (страница 56)
Психологи, философы и нейроученые, среди которых Майкл Газзанига и Джозеф ЛеДу, исследуют идею о том, что процессы разума относительно схожи друг с другом. Ученый и эксперт в области искусственного интеллекта Марвин Минский в книге «Общество разума»
Многие люди считают сознание загадочным, относительно уникальным состоянием. Но если рассматривать его как экосистему взаимосвязанных процессов, так ли сложно представить, что однажды появятся машины, обладающие сознанием? Такие машины не будут в точности копировать людей, возможно, они даже не будут на нас похожи. Но в соответствии с этими стандартами у них будет сознание.
Стоит принять во внимание, что даже человеческий разум и сознание не везде одинаковы. Несмотря на то что мы считаем всех или абсолютное большинство людей обладающими самосознанием, стоит принять во внимание, что самосознание, равно как и многочисленные аспекты интеллекта, эмоциональной грамотности и личности, может находиться в широком диапазоне форм. Например, данные ФМРТ показывают, что у обычных людей повышается активность вентромедиальной префронтальной коры мозга при прохождении тестов, проверяющих самосознание, а у людей с аутизмом такое повышение активности не отмечалось7. По результатам исследования «люди, у которых отмечались наибольшие различия в активности вентромедиальной префронтальной коры мозга при ментализации восприятия себя и других, испытывали меньше всего проблем с социализацией в раннем детстве, а те, в чьей активности вентромедиальной префронтальной коры отличий наблюдалось мало или не наблюдалось совсем, в раннем детстве испытывали трудности с социализацией». На основании этих данных можно предположить, что самосознание основано на способности моделировать ментальные состояния других. Это может иметь отношение к проблемам, с которыми сталкиваются аутисты при распознавании эмоций в выражениях лиц окружающих.
Эффективность этих повторяющихся процессов самонаблюдения у каждого отдельного человека может быть разной. Некоторые разновидности ментальной тренировки или медитации могут изменить уровень этой эффективности или усилить ее. С другой стороны, не стоит ставить телегу соответствий впереди лошади-причины, но у тех, кто больше других преуспел в медитации, может наблюдаться большая эффективность в этом спектре сознания.
Присматриваясь к феноменальному сознанию, стоит задать вопрос: что именно там происходит. Как именно реализуются квалиа? Если я фиксирую цвет, звук или запах, в организме активизируется последовательность химических и неврологических каскадов, точно так же, как это происходило у далеких предков современных людей. С эволюционной точки зрения эти каскады, возможно, развивались, а затем стали передаваться по наследству, потому что позволяли виду выжить. Эти гены унаследовали новые поколения, в том числе и мы с вами8. С развитием сетей химических соединений и нервных систем появились более сложные эндокринные системы, те самые системы, которые мы в какой-то степени считаем своими органами чувств. Достигнув того уровня сознания, который позволил нам распознавать и относить к своему опыту телесные ощущения, мы обрели способность осознавать эмоции. (По крайней мере, это моя интерпретация теории Уильяма Джеймса, если рассматривать ее, исходя из концепции Чарльза Дарвина.) И хотя эмоции не существенны для квалиа, они дают квалиа глубинные ощущения, которые не появились бы иначе, сначала на физическом уровне, потом на когнитивном. Это, в свою очередь, составляет основу теории разума и самосознания. Отсутствие (или, возможно, значительное подавление) феноменального сознания порождает феноменальных зомби, о которых говорил Блок.
На мой взгляд, квалиа, а следовательно, и феноменальное сознание существуют у любого животного, которое может реагировать на мир, проявляя чуть больше нейрохимических реакций, чем требуется для выживания: борьбы, бегства, поиска пищи, сна и секса. Например, собака не может воспринять красный цвет розы (собаки – дихроматы, и фоторецепторы их сетчатки воспринимают только желтый и синий цвета), но при этом у собак наблюдается широкий спектр весьма эмоциональных реакций на звук голоса хозяина, запах желез под хвостом другой собаки или вид белки. Я считаю, что это квалиа.
Несмотря на то что в этих предположениях присутствует элемент дилеммы яйца и курицы, они дают повод задуматься: будут ли эмоции обязательным компонентом, если искусственный разум обретет самосознание? Возможен ли настоящий самоанализ в отсутствие эмоций? Я полагаю, что процессы восприятия в феноменальном сознании не вполне реализуемы, и даже совершенно нереализуемы без эмоций.
Природу и основу переживания ощущения – будь то красный цвет розы или переливы смеха, или запах океанских волн – сложно объяснить и доказать.
Рассмотрим трагическую историю Эллиота (см. главу 3) с опухолью мозга. После операции Эллиот утратил значительную внутреннюю и эмоциональную часть себя из-за того, что опухоль и операция повредили в его мозге область, отвечавшую за феноменальное сознание. Фактически можно утверждать, что его сознание-доступ не было повреждено, и ему осталась доступна большая часть прежнего знания и опыта. Но значительная часть феноменального сознания Эллиота перестала функционировать. Он мог узнавать красный цвет заката, но вид его больше не вызывал у него эмоционального отклика, ассоциаций, и все связанные с ним значения перестали существовать. Возможно, у него могла в какой-то мере остаться способность к саморефлексии (не в последнюю очередь потому, что его мозг был мозгом взрослого человека), но из исследования Дамасио очевидно, что по большей части Эллиот лишился ее навсегда.
Поскольку то, что произошло с Эллиотом и его товарищами по несчастью, невозможно проверить под надлежащим контролем (не ставя над ними полностью противоречащих всякой этике экспериментов), сложно обоснованно объяснить, что именно произошло. Что разрушило его личность – утрата способности испытывать эмоции или другие процессы, происходившие в тех же областях мозга? С другой стороны, существуют ли случаи, когда человек, способный мыслить рационально, чувствовал бы себя лучше, полностью лишившись связи с собственными эмоциями?
Есть множество интерпретаций и объяснений нашего долгого пути к обретению сознания и самосознания. Теорий на этот счет огромное количество. Декарт считал, что основа сознания (и душа) находится в шишковидной железе, причем только у людей. Стивен Джей Гулд считал, что самосознание – свойство, присущее исключительно людям9. Джулиан Джейнс придерживался мнения, что сознание – недавний, хотя и случайный, продукт цивилизации, и отрицал его существование у наших предков, по крайней мере до древних греков. Дэниел Деннет в своей модели множественных проектов рассматривает подобное сознание как артефакт непрерывного повествования и интерпретации событий. (Хотя, на мой взгляд, модель Деннета заслуживает критики по ряду пунктов, она описывает некоторые циклические аспекты разума, которые могут оказаться неотъемлемым свойством того, что мы называем сознанием.)
Странно, что мы, люди, приложили столько усилий, чтобы оказаться единственными, кто обладает самосознанием. Пришло ли это понимание к нам свыше, как в мифе о Прометее, или с помощью эзотерических практик или метафизических процессов, но мы абсолютно уверены в том, что истинное самообращенное сознание не будет даровано никогда и никому, кроме нас.
Как уже говорилось раньше, чтобы стать крайне опасным, искусственному разуму не нужно достигать человеческого уровня сознания. Немного отойдем от самосознания и рассмотрим идею о том, что интроспективное самосознание – необходимое условия для волеизъявления. Я бы сказал, что это предположение весьма далеко от истины. У большинства животных нет подобного сознания, в том смысле, что лишь немногие из них способны по-настоящему осознавать себя. Но волеизъявление, желание и даже в некоторой степени самоопределение присутствуют у довольно многих животных. Такое поведение далеко не полностью предопределенное и целиком зависит от особенностей самого животного. Таким образом, не следует рассматривать самосознание как необходимое условие для существования машинного разума. Любое существо, будь это животное или машина, обладает набором внутренних поведенческих установок, которые влияют на его действия или даже их диктуют. Чем они сложнее, особенно те элементы, которые закрыты в черном ящике, тем больше потенциальная угроза.
Что я имею в виду, говоря «закрыты в черном ящике»? Практически любая достаточно сложная система в итоге достигает той стадии, когда ее решения или их последствия больше не могут объективно определяться информацией, заданной на входе. Конечно же, сознание в данный момент соответствует этому определению, равно как и разум многих животных, не обладающих самосознанием. Различные искусственные нейронные сети (ИНС) тоже соответствуют этому определению. Некоторые ИНС, по сути, черные ящики с точки зрения того, как они преобразуют входные данные в приемлемые выходные. Из этих систем можно логически вывести и экстраполировать «правила» – в некоторой мере и с большими усилиями, – но они все равно останутся черными ящиками. Такие ведомства, как Управление перспективных научных исследований и разработок МО США, предпринимали попытки убедиться в том, что ИИ может «объяснить» свои мотивы, но вопрос, можно ли считать такой подход успешным, остается спорным10.