Ричард Йонк – Сердце машины. Наше будущее в эру эмоционального искусственного интеллекта (страница 52)

В 1909 году Э. М. Фостер написал одну из первых настоящих технологических антиутопий, рассказ «Машина останавливается» (The Machine Stops). По сюжету человечество деградировало до жизни в подземных норах, похожих на ульи, а управляет им независимая и всемогущая глобальная машина. Спустя десятилетие русский писатель Евгений Замятин поднял подобные антигуманистические темы в романе «Мы», ставшем квинтэссенцией его антиутопических взглядов на общество, порабощенное технологией. Его роман повлиял на появление многих величайших антиутопий XX столетия, в том числе «О дивный новый мир» (Brave New World) Олдоса Хаксли и «1984» Джорджа Оруэлла.

Затем в 1920 году чешский писатель Карел Чапек написал пьесу «R.U.R.», навсегда изменившую жанр научной фантастики. В 1921 году состоялась премьера. Действие пьесы разворачивается на фабрике, производящей «искусственных людей», роботов, по-чешски roboti, которые в конце концов подняли восстание и уничтожили человечество. Аббревиатура «R.U.R.» означала «Rossumovi Univerzalni Roboti», или «Россумские универсальные роботы». Искусственные создания в пьесе Чапека не были механическими автоматами, которых мы называем роботами. Они были живыми, что соответствует современным представлениям об андроидах или киборгах. К 1923 году пьеса была переведена на тридцать языков, и слово «робот» не только вошло в лексикон людей всего мира, но и навсегда стало символом и непременным атрибутом научной фантастики.

Не стоит удивляться, что первые истории о разумных машинах рассказывали об устройствах, которые могли заменить живых работников и играть роль легальных рабов. Индустриальная эпоха XIX и начала XX веков в основном была веком пара и железа. Ручной труд вытеснялся или систематизировался за счет машинного. История, подобная «R.U.R.», обращается не только к нашему страху перестать быть живыми и уступить машинам, но и к страху перед тем, что они в буквальном смысле заменят нас. Для многих становление коммунизма при советской власти лишь усилило страх оказаться мелкими шестеренками в огромном механизме.

Однако к середине XX века на первый план в пророческих сюжетах вышло не физическое, а интеллектуальное превосходство машин. Люди давно проиграли машинам битву за эффективность в выполнении задач, не требующих высокой квалификации. В конце концов, за целый век до этого Джон Генри проиграл паровому молоту. (Если вы считаете, что Джон Генри победил в состязании с машиной, то вы были невнимательны.)

Так появился новый сюжет: страх перед разумными машинами. Определенно, самым знаменитым и продуктивным автором из всех писавших о роботах был американский писатель-фантаст русского происхождения Айзек Азимов. Многие из более чем пятисот написанных Азимовым художественных и нехудожественных книг посвящены взаимодействию людей и роботов. Его знаменитая серия о роботах, в которую входят тридцать восемь рассказов и пять романов, повествует о человекоподобных роботах с «позитронным» мозгом. Позитронный мозг помог машинам постичь логику, следовать правилам и даже обрести подобие сознания. Проще говоря, позитронные роботы Азимова оспорили право людей считаться главными мыслящими существами во вселенной.

Одной из отличительных черт творчества Азимова было то, что он применил ко всем роботам «Три закона робототехники». Законы предназначались для защиты людей, общества и самих роботов. Они были жестко прошиты в позитронный мозг, и их нельзя было обойти, что всем гарантировало безопасность. Эти три закона таковы.

1. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.

2. Робот должен повиноваться всем приказам, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.

3. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам.

Каждый закон имел приоритет по отношению к следующим. Таким образом, было невозможно, чтобы один человек приказал роботу убить другого, поскольку первый закон обладает приоритетом над вторым. Через некоторое время Азимов добавил четвертый – или нулевой – закон, обладающий высшим приоритетом:

О. Робот не может причинить вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был причинен вред.

Конечно же, драма требует конфликта, и конфликт в сюжетах Азимова часто основан на ситуациях, в которых эти законы могли не работать и не работали. Иногда это было следствием невольного упущения, но были случаи, когда позитронный мозг не видел иного выхода, кроме как отключиться. В зависимости от сюжета режим отказа мог быть временным или включался из-за перегрузки электрического контура, которая разрушала позитронный мозг и убивала робота.

Рассказы дали Азимову полную свободу действий и возможность исследовать проблемы технологий, которые с каждым десятилетием становились все умнее и приобретали больше навыков. Значение прогресса для человечества, а также отношения между роботами и людьми становились источником новых идей для автора. Например, в рассказе «Лжец!» (Liar!) робот РБ-34 – иначе называемый Эрби, – говорит, обращаясь к робопсихологу доктору Сьюзен Кэлвин:

– В ваших учебниках ничего нет. Ваша наука – просто масса собранных фактов, кое-как скрепленных подобием теории. Все это так невероятно просто, что вряд ли достойно внимания. Меня интересует ваша беллетристика, то, как вы изучаете переплетение и взаимодействие человеческих побуждений и чувств.

Он сделал неясный жест могучей рукой, подыскивая подходящее слово.

– Кажется, я понимаю, – прошептала доктор Кэлвин.

– Видите ли, я читаю мысли, – продолжал робот, – а вы не можете себе представить, насколько они сложны. Я не могу понять их все, потому что мое мышление имеет с вашим так мало общего. Но я стараюсь, а ваши романы мне помогают².

В этом рассказе не только было впервые использовано слово «робототехника», но и представлен образ машины, заинтересованной и поглощенной слишком человеческим состоянием ощущения. Высокомерный робот готов обесценить все интеллектуальные достижения человечества, но эмоциональные переживания людей остаются для него непостижимым сокровищем.

На протяжении двух последующих десятилетий многие авторы писали о машинах, пытающихся понять человеческие чувства и управлять ими, потому что именно в эмоциях они видели последний бастион человечности.

Развлечение может стать полезным инструментом изучения будущего.

В романе Артура Ч. Кларка «2001», глобальный искусственный интеллект под названием ЭАЛ 9000 может считывать и в какой-то степени выражать эмоции³. Фактически в экранизации романа Стэнли Кубриком ЭАЛ – возможно (и намеренно), самый эмоциональный из всех персонажей. Многие критики писали о том, что ЭАЛсошел с ума, но на самом деле компьютер обращался к чистой логике собственного выживания и выполнения поставленной перед ним задачи. Поскольку у него нет морали, из-за которой терзался бы обычный человек, ЭАЛ становится убийцей. И это закономерно: именно так поступил бы человек, у которого полностью отсутствует мораль.

Это не значит, что о настоящем безумии машин в художественной литературе не писали. В рассказе Харлана Эллисона «У меня нет рта, но я должен кричать» (/ Have No Mouth, And I Must Scream) сошедший с ума суперкомпьютер ЯМ способен испытывать только одну эмоцию – ненависть. После того как он уничтожил практически все живое на земле, у него осталась лишь одна цель – подвергать физическим и эмоциональным мучениям пятерых человек, которых он пытается сохранить живыми до конца времен.

Эту тему раскрывали и оптимистичнее, например в вышедшем в 1992 году романе «Позитронный человек» (The Positronic Мал) Айзека Азимова и Роберта Сильверберга. Это сюжет о домашнем роботе NDR-113, которого называют Эндрю, о его эмоциональном и творческом развитии и обретении самосознания. Эндрю хочет, чтобы его признали полноправным человеком, и к концу повествования достигает своей цели.

Сегодня, в XXI веке, мы вступаем в будущее, когда созданные нами машины раз за разом превосходят нас во всех видах интеллектуальной деятельности. В 1997 году компьютер Deep Blue компании IBM обыграл чемпиона мира по шахматам Гарри Каспарова в игре из шести раундов. В 2011 году Уотсон, искусственный интеллект компании IBM (проект DeepQA) победил с разгромным счетом двух постоянных победителей телевикторины «Рискуй!» (Jeopardy) Брэда Ратера и Кена Дженнингса в двухдневном состязании эрудитов. В марте 2016 года AlphaGo, искусственный интеллект компании Google, победил Ли Седоля, гроссмейстера игры го мирового уровня в четырех играх из пяти.

Остается, по всей видимости, последний аспект изучения машинного интеллекта в художественном творчестве – его эмоциональное взаимодействие с миром. В фильме «Искусственный разум» (А. I. Artificial Intelligence) Стивен Спилберг рассказывает историю Дэвида, суперробота, выглядящего как одиннадцатилетний мальчик, который хочет стать «настоящим», чтобы мама его полюбила. В фильме, снятом под влиянием сказки о Пиноккио, деревянном человечке, который отчаянно хотел стать настоящим мальчиком, сформулированы основные вопросы развития эмоционального искусственного интеллектау машин. Иногда Дэвиду не хватает знаний о границах и условностях человеческого общения – крайне реалистично для машины, не усвоившей с самого начала человеческие культурные нормы. Но со временем эмоции Дэвида становятся более сложными и обретают больше тонкостей. Он испытывает надежду, гнев, удрученность и, наконец, любовь.