Ричард Тейлор – Разум убийцы (страница 29)

Синдром Мюнхгаузена «от третьего лица» представляет собой форму жестокого обращения с детьми и обычно является уголовным преступлением. Как правило, он встречается у женщин-матерей или опекунов. Они показывают ребенка врачам по поводу заболеваний, которые, как позднее выясняется, были вызваны родителем или опекуном путем провоцирования симптомов, нанесения травм или отравления.

Противоречивые медицинские исследования, в которых осуществлялось скрытое наблюдение за участниками, показало, что некоторые матери детей, имеющих проблемы с дыханием, фактически душили собственных отпрысков. Смотреть эти видеозаписи тяжело. Женщины неоднократно пытались задушить детей, представляя это как спонтанную остановку дыхания (приступ апноэ). Младенцы были подключены к мониторам, отслеживавшим дыхание и работу сердца, а медсестры следили за происходившим по камерам и были готовы вбежать в палату, чтобы предотвратить худшее. Исследование показало, что, хотя подавляющее большинство младенческих смертей вызвано естественными причинами, очень маленький процент является результатом скрытого инфантицида, который и остается тайным, если об удушении не становится известно вовремя. Несмотря на наличие доказательств, общественность неохотно приняла тот факт, что матери способны на эту извращенную комбинацию обмана и жестокости.

Неужели ложь позволяет им отрицать агрессию к ребенку, а также ликовать и чувствовать силу, когда удается обмануть врачей? Это одна из возможных психологических формул, однако ее действие в основном остается неизвестным. Эти матери часто жестоко обращаются с детьми, пренебрегают родительскими обязанностями, склонны к аутоагрессии или имеют расстройства пищевого поведения. У них могут быть необъяснимые симптомы, и они обычно стремятся к ненужной госпитализации и даже операциям.

Им также трудно озвучить свои переживания, что мы, психиатры, называем алекситимией (в вольном переводе это «отсутствие слов для описания душевного состояния»).

Опыт, приобретенный во время работы младшим врачом, позднее помог мне лучше разобраться в некоторых случаях жестокого обращения с детьми, когда я стал психиатром в Холлоуэй.

Таким образом, я узнал, что убийство детей как следствие жестокого обращения и пренебрежения может принимать разные формы и жестокость, предшествующая преступлению, часто бывает скрытой. Однако иногда культурные и религиозные обычаи, которые допускаются или даже поощряются в других обществах, могут считаться уголовным преступлением в Великобритании. В своих крайних формах они даже могут привести к смертельному исходу.

В качестве примера можно привести калечащие операции на женских половых органах, от которых, согласно данным фонда «Пять» (Five Foundation), пострадало 200 миллионов женщин и девочек по всему миру. В Великобритании они незаконны: по мнению Парламента, культурные обычаи необходимо отодвинуть на второй план, чтобы защитить девочек от непоправимого вреда, который причиняет эта санкционированная форма жестокого обращения. Точно так же физическое и эмоциональное насилие, которое практикуется в некоторых обществах (в контексте верований вуду, оккультизма и одержимости демонами), должно быть запрещено и приравнено к уголовному преступлению.

Как психиатр, я считаю, что подобные практики необходимо отличать от бреда. Последний может поддаваться психиатрическому лечению, тогда как культурные представления о колдовстве – нет. Непсихотические идеи о злых духах и магии удивительно распространены, особенно в таком культурно разнообразном городе, как Лондон. Например, представления о джиннах сохраняются в некоторых исламских обществах, а жители Субсахарской Африки часто верят в демонов.

Исследования религиозных и культурных взглядов жителей разных стран показали, что до 15 % угандийцев и до 95 % жителей Кот-д’Ивуара верят в злых духов. Культурные представления об одержимости демонами привели к серьезному насилию. Проводя обряд экзорцизма, взрослые помещали детям в глаза перец чили, избивали их и даже убивали. Особенно это касается альбиносов, чьи тела якобы обладают особыми способностями.

В 2008 году в полицию Уганды сообщили более чем о 300 случаях убийств и исчезновений детей, связанных с ритуальными церемониями. Правительство страны распорядилось создать специальный отдел полиции по расследованию дел о человеческих жертвоприношениях, поскольку ранее произошло несколько громких арестов родителей и родственников, которые продавали детей знахарям для ритуальных убийств, якобы гарантировавшим богатство и процветание.

Конечно, в Лондоне тоже происходили ритуальные убийства детей. В 2001 году в Темзе обнаружили торс мальчика. После сложного расследования полиция предположила, что его вывезли из нигерийского города Бенин-Сити через Германию в Великобританию. Ребенка отравили (в желудке нашли песок, смешанный с золотыми частицами), после чего его тело обескровили и умело расчленили. Вероятно, это было ритуальное убийство «мути»[34] или обряд вуду.

В тюрьме Холлоуэй я видел и другие примеры культурно санкционированного насилия в отношении детей. В одном особенно печальном случае молодую женщину из Маврикия, которая состояла в отношениях с мужчиной из Западной Африки, партнер убедил, что их шестилетняя дочь одержима злыми духами. Пара регулярно ее избивала и обжигала горящими свечами. Затем они посадили девочку в мешок, планируя бросить в канал возле Кингсленд-роуд.

К счастью, сосед помешал осуществить этот чудовищный план. Только когда их дочь пришла в школу заплаканная и растрепанная, учителя обратились в социальную службу, и вся история стала известна. Хотя партнер явно оказал определенное негативное влияние, у матери не было признаков психического заболевания. В итоге она получила большой тюремный срок.

Несмотря на крайне неприятные детали насилия над детьми, на этом этапе карьеры я понял, что могу сосредоточиться на клинических и судебно-медицинских доказательствах убийства, не отвлекаясь на природу материала. Говорят, что в большинстве медицинских специальностей требуется около пяти лет, чтобы стать врачом-консультантом, и я думаю, что это действительно так. Со временем я ощутил, что меньше волнуюсь. А также научился контролировать уровень стресса, не принимая каждое направление или приглашение на обучение. Я не был всемогущ и не мог предотвратить все психотические преступления, поэтому стал защищать свое свободное время в выходные и отказался от написания отчетов по субботам.

Возможно, новая профессия приучила меня к насилию и его последствиям. Многие люди идут на работу, чтобы играть на бирже, проектировать здания, учить детей или читать рукописи, однако некоторые из нас ездят по тюрьмам, проводят опросы убийц и пытаются понять их.

Когда на общественных мероприятиях меня спрашивают о моих занятиях, я просто отвечаю: «Я врач, работаю в больнице», чтобы избежать неизбежной дискуссии о сущности зла. Люди говорят: «Наверное, все убийцы сумасшедшие?» или «Почему нельзя просто повесить их всех?»

12

Когда я пошел проводить опрос Грейс Калинды через несколько месяцев после того, как ее психоз начали лечить, мне нужно было определить психическое состояние пациентки на момент убийства. Мне было любопытно, как она отреагировала на лечение и что расскажет о своей жизни до тех страшных событий в ее квартире.

Грейс родилась в Кампале, столице Уганды, и ее детство было непримечательным. С ней не обращались жестоко, и она получила среднее образование. Женщина приехала в Великобританию в 23 года, примерно за три года до убийства, и планировала начать учить английский. Она оставила отца четырехлетней Нэнси в Уганде, но, когда ненадолго приехала туда, их отношения возобновились и Грейс забеременела Дембе. Вернувшись в Лондон, она сняла квартиру в Торнтон-Хит и прожила там около полугода. Она работала санитаркой и няней и каждую неделю посещала курсы английского. Грейс была набожной прихожанкой Церкви адвентистов седьмого дня, и ее хорошо знали в приходе. Пациентка сказала, что ей не являлись демоны до тех пор, пока она не увидела их непосредственно перед смертью дочери. Стало ясно, что ее вера в колдовство была обусловлена психозом, а не культурными или религиозными убеждениями.

Я спросил ее, как выглядели демоны. Она ответила: «Они темные, глазастые, совсем не похожие на людей. Они вселялись в моих дочерей… мне было страшно, я была одна с детьми. Я пыталась прогнать демонов, избивая детей руками… Я била их по голове и мяла тела… дух сказал мне так сделать… выбить из детей демонов».

Она убедила себя, что единственным способом избавиться от демонов был обряд экзорцизма, в результате которого белки глаз Дембе должны были покраснеть. Избив ее до изменения цвета глаз, она подумала, что «демон покинул Дембе», однако он «запрыгнул в Нэнси». Она сказала: «Я думала, что они проснутся». Я спросил, что случилось бы, если бы она не выбила демонов из детей. Женщина ответила: «У них была бы плохая жизнь… злые духи помешали бы им… Демон был в моей голове и повторял, что я должна делать. Я не могла избавиться от него. Я словно была пленницей и не могла нормально думать».

Завершив опрос, я отправился на скором поезде обратно в Лондон. Как обычно, начиналось беспокойство о том, что нужно составить отчет. Приехав домой, я приготовил крепкий кофе, скрылся от урока игры на скрипке моего сына, сел в маленьком саду и начал читать записи.