Ричард Суон – Тирания веры (страница 98)
– Как ты себя чувствуешь? – наконец спросил Вонвальт, отстранившись и взяв меня за плечи. – Мы так долго боялись, что ты не поправишься.
Я помотала головой.
– Где я? Куда мы едем?
Сэр Конрад прервал мои расспросы:
– Не все сразу. Вот, выпей немного эля. Ты давно не пила.
Я сделала несколько глотков, но их не хватило, чтобы утолить жажду.
– Дубайн, – начала было я, но замолкла. Мне казалось, что если я заговорю, то разрыдаюсь, а мы и так уже потратили много времени на слезы.
Вонвальт выглядел подавленным.
– Сэр Радомир рассказал мне о судьбе Дубайна. – Он помедлил. – Надеюсь, ты простишь меня, если мы не будем сейчас говорить об этом.
Я кивнула. Долгое время мы сидели молча.
– У меня столько вопросов, – наконец сказала я.
Вонвальт единожды кивнул.
– И я отвечу на них, но, Хелена, у нас не так много времени. Мы остановились здесь лишь затем, чтобы поскорее отправить гонцов с письмами.
Я понимающе кивнула.
– Что произошло? Там, внизу? – Я указала на пол, будто загробный мир находился прямо под нами.
Вонвальт потянулся к своей трубке, но ее при нем не оказалось. Он вздохнул.
– То место называется зиккуратом Амбира. В нем обитает… Ну, тебе известно его имя.
– Я его видела, – вспомнила я, и по моему телу побежали мурашки.
– Знаю. И, Хелена, – сэр Конрад посмотрел на меня и со всей искренностью сказал: – Спасибо тебе.
Я смущенно улыбнулась и ответила:
– Не за что.
Вонвальт усмехнулся.
– Ты совершила невероятное. Хелена, я всем тебе обязан.
От этих слов мне стало неловко. К счастью, несмотря на собственное смущение, Вонвальт это почувствовал.
– Сэр Радомир рассказал, что ты сожгла книги в святилище Керака.
Я резко подняла на него глаза, но во взгляде сэра Конрада не было ни гнева, ни осуждения.
– Да, сожгла, – сказала я. – Мне подумалось, что пусть они лучше сгорят, чем будут и дальше давать Клаверу силы.
К моему удивлению, Вонвальт кивнул.
– Согласен. Более того, когда мы покончим с этим делом, я намереваюсь сжечь многие другие фолианты из Хранилища Магистров. Полагаю, это решение станет для меня последним в качестве лорда-префекта, но мы не можем допустить, чтобы старая драэдическая магия попала в руки очередного безумца вроде Клавера. – Он помедлил. – Сэр Радомир также рассказал мне о твоем… неудавшемся заклинании.
– Да, – ответила я. Затем вспомнила демонов, которых призвала, как яростно они рвались в наш мир, и содрогнулась. – Если можно, мне бы не хотелось говорить об этом… пока что.
– Неудивительно, – сказал Вонвальт.
Внезапно в моей голове всплыло воспоминание, погребенное, как мне казалось, тысячу лет назад и вновь раскопанное лопатой археолога.
– Кто такой Гессис?
Этот вопрос застал Вонвальта врасплох.
– Откуда ты о нем знаешь? – спросил он.
– Правосудие Августа говорила о нем в моем сне. Она сказала, что Гессис охотится за ней. И вы в
– Гессис – Охотник. Привратник чистилища. Он разыскивает тех, кто задержался в
Я вздрогнула и пожалела, что спросила о нем.
– Как мы выбрались оттуда? Как вы выжили?
Вонвальт потер подбородок. Поморщился.
– После того как ты сняла проклятие, Реси пришла, чтобы помочь нам с
Он отвел глаза и уставился в окно. Я проследила за его взглядом. За неровными стеклами простирался огромный и явно богатый город. Позже я выяснила, что это был Вальдерсхут, город-крепость, который охранял южные подходы к Саксанфельду – дому князя Луки, второго сына Императора.
Зюденбург и Пограничье остались далеко позади.
– Что мы будем делать? – спросила я. – Вижу, маркграфиня фон Остерлен поехала с нами.
– Если ты не против, я бы хотел сначала послушать, что произошло в Кераке.
Я рассказала ему обо всем, что видела и слышала: о битве на Гельбегардской равнине; о том, как в Кераке на меня напала монахиня; о внутреннем святилище – все вплоть до того момента, когда я воссоединилась с сэром Радомиром во внутреннем дворе замка.
Вонвальт терпеливо слушал. Когда я закончила, он задумчиво потер подбородок. Второй рукой он вновь потянулся за трубкой и вновь был раздосадован ее отсутствием.
– Если Клавер и фон Гайер в разладе, возможно, нам еще удастся вбить между ними клин. Фон Гайер прав – без храмовников Клавер ничего не добьется… по крайней мере, сейчас.
– Если от них хоть что-нибудь осталось, – пробормотала я. – Даже у священников не получалось совладать с этими силами.
Вонвальт кивнул. Когда он заговорил, то было похоже, будто он не беседует со мной, а просто рассуждает вслух:
– Священники неспособны высвобождать силы. Им недостает знаний и навыков, чтобы правильно овладеть ими. Они подобны саэкам, которым дали черный порох, – да, они могут взорвать бочку и устроить страшный переполох, но им не хватает военного опыта, чтобы превратить преимущество в победу. Священники Клавера могут применить Голос Императора… или же извращенную его версию… однако энергия остается и переполняет их. Как бы это описать… Представь, что, используя чары, мы открываем канал в загробный мир, к источнику магии. Когда я применяю Голос, то открываю его лишь ненадолго, но что, если я не смогу снова закрыть его? Сверхъестественные энергии станут насыщать мое тело, и рано или поздно я больше не смогу их сдерживать. А ты видела, что происходит в таком случае.
Я слушала молча. Все, о чем он говорил, я уже поняла сама – ну или просто догадалась. Так что теперь, когда мы рассказали друг другу самое важное, мои мысли обратились к письму, которое сэр Конрад оставил мне. Я все еще боролась с моими чувствами к нему, но смерть Вонвальта, пусть и не окончательная, определенно помогла мне в них разобраться.
Я собиралась сказать ему, что видела и прочла письмо, но промолчала, когда заметила, что сэр Конрад снова смотрит в окно. Теперь он щурился и хмурился.
– Что такое? – спросила я. – Что-то случилось?
Вонвальт ткнул пальцем в окно. На что именно он указывал, я не поняла.
– Что там? – с нажимом переспросила я.
– Посмотри на городскую ратушу, – сказал он.
– Я не знаю, где она…
– Да вот же!
Я поискала взглядом ратушу и решила, что Вонвальт говорит о внушительном готическом строении в стиле сованской готики.
– Не понимаю…
– Флаги, – сказал Вонвальт, вставая. – Они приспущены.
– Сэр Конрад! – окликнула я его, однако он уже стремительно вышел из комнаты.
Дожидаться, когда я полностью восстановлю силы, мы не могли. Вонвальт собрал всех, кто, по-видимому, отныне входил в его свиту, – сэра Радомира, Северину фон Остерлен и храмовника Лютера де Рамберта, – после чего мы вместе поехали через город к Имперской ратуше. Когда мы приблизились, я увидела, что Вонвальт прав – флаги Аутуна и в самом деле были приспущены, а колокол главного городского храма отбивал скорбные, похожие на биение сердца удары.
– Не спустили же их из-за гибели княжича Камиля, – сказала я, когда мы приблизились.