Ричард Суон – Тирания веры (страница 73)

– Сэр Конрад говорил, что вы поможете мне остановить паразита, который пожирает его жизненную силу.

Августа кивнула.

– Да, – сказала она. На миг мне показалось, что она сбита с толку, но затем она мотнула головой. – Да, прости. Это место, эта реальность странным образом влияет на мой рассудок. Здесь очень трудно собраться с мыслями.

– Мы здесь в безопасности?

– Опасность грозит и тебе, и мне, но по разным причинам.

– Что? – спросила я. – Почему вы в опасности?

– Гессис, – снова сказала Августа, но объяснять не стала. – Сюда попадают и другие. В это измерение. Те, кто не должен был здесь оказаться; те, кого убили драэдической магией. Они стремятся помочь мне, но мы подобны мышам, запертым в огромном доме. Мы бегаем с места на место по ночам, пытаемся поговорить друг с другом, разыскиваем пропитание и избегаем мышеловок, которые расставил хозяин. Но наша поимка – всего лишь вопрос времени. Наше существование недопустимо. По крайней мере, в таком обличье.

– Почему недопустимо? Кто его не допускает? Сэр Конрад говорил, что обитатели загробного мира равнодушны к смертным жизням.

Августа широко обвела рукой окрестности.

– Но ведь здесь мы живем не смертной жизнью, – заметила она.

Мы пошли дальше.

– Мне страшно, – через некоторое время сказала я.

– Лишь безумец не испугался бы, – ответила Августа, ничуть меня не обнадежив. – Теперь ты видишь, почему столь многие некроманты теряют рассудок. Истинная природа этого места, его гнетущий мрак могут повредить любой ум.

– Не может же загробная жизнь быть только такой, – запротестовала я. – Неужели в ней есть только бесконечные слои небытия и бесплодный, пустой, неупорядоченный простор? Болото. Песок. Мертвое море.

Августа печально покачала головой.

– Я не знаю, что тебе сказать, Хелена. Мне известно лишь то, что я пережила сама. Наверняка существуют и другие места, но я их еще не видела.

Мне не хотелось думать об этом, не хотелось признаваться самой себе в том, что нас всех ждет столь удручающая судьба.

– Мне нужна ваша помощь. Чтобы остановить сущность, которая идет по следам Вонвальта. Он умирает.

– Отец Времени – суровый покровитель, – нараспев произнесла Августа.

– Почему все непрестанно это твердят? Что это значит?..

Мы очутились в подземелье. По-другому мне то место не описать. Оно походило на темницы монастыря в Долине Гейл, но стены его были не из камня. Казалось, что они вылеплены из черной, как панцирь жука, смолы и укреплены пилястрами, выточенными из блестящего хитина и похожими на кости. Стены блестели, от них шел пар, а пол был упругим, словно я стояла на мышцах или на коже. Запах был невыносимым. Я будто оказалась в чреве неведомого кошмарного создания и была не в силах разобрать или осмыслить его строение. Мой разум стенал от боли при одном взгляде вокруг.

– Мне здесь не нравится, – сказала я, чувствуя, как меня охватывает сильное, но знакомое дурное предчувствие. – Совсем не нравится. Леди Августа?

Я огляделась, но ее рядом не было.

В первый миг меня чуть не захлестнула паника, и не поддаться ей было трудно. Страх переполнил мой разум, и мне хватило бы одного толчка, чтобы скатиться в самые недра безумия. Но я собралась с духом. Вонвальт говорил, что я должна быть сильной. И я была сильной. Ведь я пришла сюда, разве нет? Я столько пережила, но все еще не потеряла голову. Кроме того, сэр Конрад рассчитывал на меня. Если бы я потерпела неудачу, тысячи людей могли потерять свои жизни.

Я пошла вдоль стен, терзаемая навязчивым, пугающим чувством того, что это место мне знакомо. Каждое ответвление коридора было похоже на пищевод. Я словно шла внутри огромной змеи. Наконец, за поворотом коридор вывел меня в зал. Он походил на огромный королевский чертог, где могли бы проводиться пиры, но колонны были выточены из черной кости, а со стен капал ядовитый ихор.

Однако мое внимание было приковано к потолку.

– Нема сохрани, – выдохнула я. Потолок… Как же его описать? Снизу вверх я смотрела на Стромбург, словно земля превратилась в стекло, а под городом образовалась огромная пустота. Я видела фундаменты домов и городских стен, илистое дно реки Стром, зерно в подземных погребах – все это раскинулось прямо надо мной.

Внезапно мне в голову пришла одна мысль. Моя кожа покрылась мурашками. Движимая нездоровым любопытством, я зашагала на другой конец этого жуткого зала, точно зная, куда направляюсь. Мой путь лежал к городской тюрьме.

До моих ушей снова донесся страшный шепот, щелчки насекомого, которые могло издавать лишь одно существо. Слезы потекли из моих глаз. Мужество стремительно покидало меня, как солдаты разгромленной армии покидают поле боя. Каждый вдох давался мне с трудом.

Наконец я набрела на знакомую сцену: наверху возникла лужа крови, похожая на красное стекло; рядом, на полу камеры, распростерлось мое собственное тело; над ним ярко мерцали руны, видимые лишь мне. Сэр Радомир и Брессинджер, ошеломленные происходящим, стояли в коридоре, а Вонвальт, застывший во времени, был в камере.

И прямо под ним, отделенный от своей жертвы незримой завесой, стоял Муфрааб.

Я вновь увидела его кошмарную голову, похожую на голову гигантского мотылька, и невероятно большой, полный клыков человеческий рот, который непрерывно высасывал из Вонвальта поток черной эктоплазмы – его жизненную силу. Видела я и призрачный образ самого Вонвальта – он корчился в муках и беззвучно кричал, постепенно исчезая в пасти омерзительной, жуткой твари.

Муфрааб, конечно же, заметил меня. Я ничего не могла прочесть в его блестящих глазах, но не сомневалась – его внимание приковано только ко мне.

Изначальный дух начал медленно поднимать руку, тянуться ко мне, и я застыла на месте, чувствуя, как от страха разум отрывается от стенок моего черепа…

… я очутилась в чертогах замка. За широко распахнутыми окнами не было видно ничего, кроме бескрайних голубых небес и гряды ярко-белых облаков. В почти пустую комнату падали косые лучи послеполуденного солнца. Казалось, что я очутилась в преходящем, пограничном месте, уединенном и пустом, которое просто парило в бесформенном, хаотичном пространстве.

Я подошла к окну и выглянула наружу, но так ничего и не увидела: ни земли внизу, ни черной звездной пустоты наверху. Лишь бесконечное голубое небо и шум ветра, что гнал по воздуху облака, похожие на огромные карраки.

Я обернулась. Посреди комнаты стоял стол. Его столешница была круглой, и на ней покоилась небольшая диорама.

Я узнала место, которое она изображала. Это была спальня обенпатре Фишера. Я успела подивиться тому, насколько детально и точно выполнена диорама… и в тот же миг дверь маленькой комнаты отворилась, и внутрь вошли Фишер и женщина. Я ахнула. Это был не макет, а реальность; крошечная частичка мира смертных, воспроизведенная в миниатюрном масштабе на столе.

На моих глазах два крошечных человека разделись и начали страстно совокупляться на кровати. Я присела на корточки, чтобы мои глаза оказались на одном уровне с полом, и увидела под кроватью себя, – я вжималась в доски и отчаянно молилась, чтобы меня не увидели и не услышали.

– Поразительно, да? Как мельчайшее событие может определить все дальнейшее течение времени.

Я резко обернулась. Передо мной стоял мужчина, облаченный в простые, но дорогие на вид одежды. Он был смугл, лицом походил на выходца из Южных равнин, а в руках держал блестящий черный скипетр, покрытый узорами и увенчанный черепом, который был выточен из рубина.

– Кто вы? – спросила я.

Незнакомец указал на столик, и я неохотно повернулась. Женщина ушла, а обенпатре Фишер начал готовиться ко сну. Вдруг он уронил одно из своих колец; оно отскочило под кровать, обенпатре наклонился, чтобы поднять его, и моя маленькая копия, закричав, выскочила из своего укрытия. Она бросилась к двери, которая уже была заперта, и на моих глазах Фишер ринулся за мной. Он схватил мраморный бюст, стоявший у входа на постаменте, и незамедлительно обрушил его мне на темя. Я потрясенно глядела на то, как моя копия, мгновенно лишившись жизни, оседает на пол.

– Нема, – выдохнула я. – Но ведь все было…

– Совсем не так?

– Совсем не так, – согласно пробормотала я. Мне было не оторвать глаз от миниатюрной сцены.

– Именно, – согласился незнакомец. – Не стоит благодарности.

Только теперь я повернулась к нему.

– Вы – Культаар, – сказала я. – Полубог удачи. Вы услышали мои молитвы. Я думала, что вы похожи на мышь.

– А кто ты? – спросил он.

– Хелена, – ответила я. – Хелена Седанка.

Незнакомец покачал головой.

– Неужели ты не узнаешь меня? Ведь мы уже встречались, – сказал он.

– Вы не Культаар?

Он снова покачал головой.

– Я вас не помню, – честно призналась я.

– Тогда позволь, я освежу твою память.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать комнату, в которой я очутилась, – это была палата в доме мистера Макуиринка, врача из Долины Гейл. Здесь я приходила в себя после ранения. На полу лежал мертвый Фенланд Грейвс; рядом стоял Вонвальт, а в нескольких шагах от него – Брессинджер.

– Я вижу девушку в комнате, – произнес Грейвс… точнее, Плут, вселившийся в мертвое тело Грейвса. Память возвращалась ко мне, но медленно, словно ее вытягивали из океана тягучего меда.

– Кто она? – спросил Грейвс.

– Молчать! – рявкнул Вонвальт.