Ричард Сэпир – Война претендентов (страница 11)

Так и разъяснили сержанту Ли Мейсу, когда его принимали на службу в охрану ООН.

– Работа – не бей лежачего! – заверил его начальник охраны.

– Отлично. Я согласен!

– Я знал, что ты не откажешься.

Дело действительно оказалось простым, но очень и очень скучным. К тому же все время приходилось участвовать в бесконечных и довольно нудных церемониях, да еще притворяться, что не замечаешь, как улыбчивые дипломаты из третьих стран, одетые в дашики, тобы, саронги, сари и прочие экзотические костюмы, так и норовят стянуть из туалетных комнат полотенца и даже сантехническое оборудование, не говоря уже о сиденьях унитазов.

Сержант Мейс с облегчением вздохнул, после того как в здание Генеральной Ассамблеи вошел последний представитель.

И тут он заметил старого низкорослого азиата в ярко-красном кимоно. Как ни старался сержант, никак не мог его вспомнить. Возможно, старикашка был одним из многочисленных помощников?

– Чем могу служить, сэр?

– Отойди-ка в сторонку! Я проделал долгое путешествие, чтобы держать речь перед этим досточтимым собранием.

– Должно быть, вы ошиблись. Насколько мне известно, сегодня на Генеральной Ассамблее с речью выступает сам Генеральный секретарь.

– Я – Верховный мастер Синанджу и по рангу намного выше любого секретаря, пусть даже он генеральный.

Сержант Мейс изумленно уставился на старика.

– Какую страну вы представляете?

– Синанджу.

– Такой страны я не знаю, сэр.

– Это вовсе не страна. Страны появляются и исчезают, а Синанджу вечно, даже если некоторые неблагодарные отвергают возможность возглавить Дом Синанджу.

– Так это всего лишь дом?

– Ты мешаешь мне пройти, я только попусту теряю время.

– Извините, но, если вы не являетесь ни представителем, ни его помощником, я не могу позволить вам войти. Таков порядок в целях безопасности. Надеюсь, вы меня понимаете?

– Так ты охранник?

– Я охраняю эту дверь.

– Тогда позволь мне научить тебя, как следует охранять вход в важные палаты.

Низенький старичок азиат знаком попросил сержанта Мейса наклониться, чтобы тот внимательно выслушал его совет.

Сержант решил не противиться, потому что использование силы в подобных ситуациях в охране ООН не приветствовалось. Он послушно наклонился, и старик слегка коснулся его торса.

Мейсу на миг показалось, что его пронзило раскаленное острие. Жгучая боль распространилась по всей пояснице, а потом и по всей спине, и теперь охранник уже не мог распрямиться.

– Что-то случилось с моей поясницей, – жалобно простонал он.

– Давай помогу, – предложил старичок и, взяв сержанта за руку, отвел его в ближайший мужской туалет.

– Зачем? Мне вовсе не нужно в туалет! – запротестовал тот.

Но азиат быстро затолкнул его в кабинку и запер дверь на щеколду.

– Тебе нездоровится, – негромко проговорил он.

– Выпустите меня отсюда!

– Надо было сразу впустить меня, мастера Синанджу, в это здание! Вперед наука! Теперь ты знаешь, как надо охранять вход!

И сержанту Мейсу, который все еще был не в состоянии распрямиться, пришлось, стиснув зубы, ждать, пока кто-нибудь не освободит его.

Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций сдержанно гудела в ожидании появления на зеленом мраморном подиуме, осененном голубой эмблемой, своего Генерального секретаря.

Когда же на подиум забрался старик азиат небольшого росточка и быстро залопотал что-то на не понятном никому языке, собравшиеся представители схватились за наушники, надеясь услышать перевод. Однако перевода не было.

– Что он говорит? – спросил представитель Италии.

– Понятия не имею, – ответил его бразильский коллега.

– На каком хоть языке? – поинтересовался представитель Норвегии.

Этого, похоже, не знал никто.

Потом представитель Суринама заметил, что его коллега из Республики Кореи внезапно сильно побледнел, в то время как представитель Корейской Народно-Демократической Республики расплылся в широкой, от уха до уха, улыбке, и в узких щелках его темных глаз загорелось искреннее удовлетворение.

– Вроде бы старик говорит по-корейски, – пробормотал соседу представитель Суринама.

Предположение мгновенно облетело всех собравшихся. Тем временем невысокий азиат продолжал вещать своим скрипучим, но в то же время чрезвычайно зычным голосом. Он был столь мал – его подбородок едва виднелся над кафедрой, – что это придавало ему забавный вид говорящей головы.

Когда представитель КНДР стремительно направился к выходу, его коллега из Южной Кореи внезапно замахнулся на него кулаком, но промазал. Тут уж представитель КНДР решил дать обидчику сдачи.

В проходе моментально началась потасовка, но ни один из присутствующих в зале вмешиваться не стал. Все напряженно вслушивались в зазвучавший наконец в наушниках перевод с корейского.

Очень скоро и другие представители бросились к выходу. В проходах началась давка, потом свалка с применением кулаков. Люди размахивали кулаками направо и налево, швыряли друг в друга стульями. Как выяснилось, у каждого нашелся враг, которому хотелось наподдать как следует.

Посреди всеобщей рукопашной внезапно появились совершенно сбитый с толку Генеральный секретарь и его заместитель по миротворческим операциям. Пораженный столь открытым скандалом и самой настоящей дракой представителей ООН, он, правда, ничем не выдал своих эмоций. Переглянувшись друг с другом, Генеральный секретарь и его заместитель одновременно пожали плечами.

Когда мимо них, спотыкаясь, прошел представитель Ирана, потерявший где-то свой тюрбан, Генеральный секретарь попытался его остановить.

– Что здесь происходит?

– Не знаю, я не слышал его речи.

– Тогда почему вы ввязались в драку?

– Посланник Израиля под руку попался. Мне всегда хотелось дать ему в морду! Вот случай и представился...

Мимо проковылял представитель Ирака с усами, как у Саддама Хусейна. Генеральный секретарь преградил путь и ему:

– Кто это вас так разукрасил? Наверное, представитель Израиля?

– С чего вы взяли?

– Однажды, во время Шестидневной войны, израильтяне точно так же поступили с моей страной, – холодно ответил Анвар Анвар-Садат.

Пытаясь пробраться вперед, Генеральный секретарь вынужден был расталкивать дерущихся, раскрасневшихся и вспотевших дипломатов. Его прозрачные глаза неотрывно смотрели на подиум. В какой-то момент ему удалось увидеть маленького колоритного старичка, уходившего через боковую дверь.

– Что-то я его не припомню, – пробормотал Садат.

– Мне он тоже не знаком, – эхом отозвался заместитель.

Потом они заметили красные огоньки, горевшие на верхних галереях. Телевизионные камеры!

– Си-эн-эн! – хором хрипло воскликнули оба.

Набрав в легкие воздуха, Генеральный секретарь громко произнес:

– Охрана! Взять телеоператоров! Их непременно надо остановить и отобрать все кассеты с видеопленкой!

Но было уже слишком поздно! Внутри у Генерального секретаря все сжалось.

Невиданное зрелище разразившегося в зале Генеральной Ассамблеи ООН скандала, больше походившего на пьяную драку в каком-нибудь захудалом кабаке, уже транслировали по всем телевизионным каналам мира.

И остановить передачу не было никакой возможности.