Ричард Сэпир – Верховная жрица (страница 45)
Уильямс сбавил скорость. Кто знает, как его здесь примут? Из-за войлочных дверей тут и там показались чьи-то головы. Дети, весело игравшие на земле, вдруг куда-то исчезли.
– Теплый прием, – пробормотал он. – Так, вероятно, встречают прокаженного.
Уильямс заглушил двигатель и крикнул по-тибетски:
– Таши делек!
Из шатров, вслед за головами, появились и плотно сбитые туловища. Вокруг незнакомца собрались все мужчины кочевья. Бесстрастные, с каменными лицами, через мгновение они принялись хлопать в ладоши.
– Туджайчай, – остановил он их. – Благодарю вас. – Хлопанье прекратилось. Тибетцы стали расходиться в свои шатры.
– Погодите! Нга Лхаса дру-гий-йин. Я еду в Лхасу.
– Калишу, – откликнулся кто-то.
Римо нашел это слово в справочнике. Ему пожелали счастливого пути.
– Отлично, – буркнул он. – Кто-нибудь из вас говорит по-английски?
Никто из тибетцев даже глазом не моргнул.
– Инджи-гай шинг-гий дюгай? – повторил он свой вопрос по-тибетски.
Очевидно, и эта его попытка не удалась. И на этот раз никто не ответил.
– В Лхасе я должен встретиться с Бумбой Фуном.
– С Бумбой Фуном? – вскричала вдруг какая-то женщина. – Ты ищешь Бумбу Фуна? – Римо, не вставая с сиденья, повернулся на голос. Из одного шатра вышла молодая тибетская девушка в национальном костюме – белая блуза, поверх нее – какое-то длинное, смахивающее на платье без рукавов одеяние угольно-черного цвета, и поверх него – передник. Бронзовое лицо приятного оттенка окаймляли пряди густых черных волос.
– Ты говоришь по-английски?
– Рай. Да.
– Что ж ты сразу-то не сказала?
– А ты почему не говорил, что ищешь Бумбу Фуна? – парировала она.
– И правда... как мне доехать до Лхасы?
– Езжай на север до лиловой тени у подножия горы.
– Какой горы?
Девушка махнула рукой на север.
– Вон той! Она называется Нагбопори. Черная гора.
– О'кей, понял. А потом?
– Будешь все время подниматься и спускаться по горам, пока не доедешь до Лхасы.
– И много впереди этих гор?
Девушка тряхнула смоляными прядями.
– Да, порядочно. Проедешь целый день. Если, конечно, хватит бензина. И если не лопнут покрышки.
– О'кей, ладно. Я все понял. А как я найду Бумбу Фуна в Лхасе?
– Развернешь свою машину и поедешь по горам обратно прямо сюда. А я отведу тебя к Бумбе Фуну.
Римо удивленно моргнул.
– Бумба Фун здесь?
– Рай. Да.
– Тогда зачем мне ехать в Лхасу? Отведи меня прямо к нему.
Тибетка нахмурилась.
– Ты не поедешь в Лхасу?
– Для меня гораздо важнее повидать Бумбу Фуна.
– Ты мог бы повидать Бумбу Фуна и в Лхасе.
– Интересно как, если он находится здесь?
– Бумба Фун есть и в Лхасе, и здесь.
– Мы говорим об одном и том же Бумбе Фуне? – уточнил Римо.
– Сколько людей с таким именем ты знаешь?
– Ни одного. А сколько их?
Женщина наморщила лоб.
– Может, пятьдесят, а может, и все шестьдесят.
– А как мне найти нужного?
– Тебе подойдет любой из них. – Тибетка взглянула на него с таким же недоумением, как, вероятно, и он на нее. Наконец она уточнила: – Ты поедешь в Лхасу или повидаешься с Бумбой Фуном здесь?
– Здесь, – ответил Уильямс, вылезая из джипа.
– Иди за мной, – скомандовала женщина.
– Почему все хлопали в ладоши, когда я подъехал? – поинтересовался Римо.
– Подумали, что ты китаец.
– Тибетцы так приветствуют китайцев?
Женщина помотала головой.
– Пекин настаивает, чтобы мы приветствовали китайцев, хлопая в ладоши, хотя в душе у нас лишь одно желание: поскорей бы вороны выклевали им глаза.
– О-о!
– Мы называем это «приветственным налогом».
Молодая женщина отвела его в один из шатров на краю кочевья и откинула войлочную дверь.
– Входи, – позвала она.
Римо шагнул вперед. В шатре стоял дымный маслянистый запах, который в его сознании привычно ассоциировался с Лобсангом Дромом. Свет в шатер попадал только через дыру в крыше, которая одновременно служила и дымоходом. Посредине, среди темной густой тени, пропахшей затхлым запахом дыма, образующегося при горении кизяка, резко выделялся светлый круг.
Человек, сидевший по ту сторону светлого круга, был стар. Большой, грузный, точь-в-точь монгол, если бы не бирюзовые серьги в ушах и не ярко-красные нити, вплетенные в густые волосы. Он поднял на гостя один карий глаз, похожий на камень «тигровый глаз». Другой – слепой – напоминал молочную жемчужину.
– Как тебя зовут, чилинг? – спросил он.
– В этих краях меня зовут Гонпо Джигме.
Молодая тибетка, стоявшая за спиной Уильямса, ахнула. Бумба Фун широко открыл своей единственный целый глаз.
– Ты спустился с горы Кайласы, чтобы освободить Тибет?