Ричард Сэпир – Верховная жрица (страница 41)
– Ничего.
Шофер изо всех сил ударил обеими руками по баранке. Уильямс даже удивился, что та не сломалась – так силен был удар.
– Я, черт побери, лучший во всем Тибете водитель!
– Это-то меня и пугает, – мрачно произнес Римо.
Ночью удача им изменила. Впереди засверкали всполохи, на какое-то мгновение высветив горный рельеф. Прямо фейерверк, устроенный самим Господом.
– Может, китайские танки? – предположил водитель.
Они въехали в долину, и стало ясно, что здесь разыгралась сильнейшая гроза. Небо гневно сверкало, гром громыхал, как орудийная канонада; ему отвечало усиленное естественными резонаторами эхо.
Наконец хлынул дождь, застилая прозрачной пеленой лобовое стекло. Ни один разумный человек не стал бы продолжать путь в таких условиях.
Однако тибетец до упора выжал педаль газа.
– Куда ты гонишь? Остановись на обочине! – заорал Римо, стараясь перекричать шум двигателя.
Но тибетец только покачал головой.
– Нет, впереди река. Мы можем успевать.
– Ты что, спятил? Река уже все равно вышла из берегов!
Хищно оскалив зубы, водитель лишь поддал газу.
Грузовик с ревом ринулся вперед, и вдруг вода на лобовом стекле стала грязно-коричневой. Вибрация шасси прекратилась.
– Мы въехали в реку, – самодовольно произнес шофер.
Колеса с жалобным звуком разбрасывали жидкую грязь. И вот они словно прекратили вращение.
Римо быстро опустил стекло и выглянул наружу. Волосы у него тут же встали дыбом: оказалось, они плывут вниз по течению, медленно разворачиваясь на плаву.
– Мы плывем, – многозначительно заявил он водителю, закрыв окно.
– Хорошо. Экономим бензин.
– Что, если мы пойдем ко дну?
– Ты умеешь плавать?
– Да.
– Хорошо. А я вот нет. Ты должен меня спасать.
Проплыв две-три мили, грузовик ударился о скалу и перевернулся.
Уильямс был наготове. Открыв дверцу, он выскочил наружу. Затем, схватив водителя за сальные волосы, вытащил и его. Тот весь был покрыт грязью.
Римо взвалил его себе на плечи и вскарабкался на уступ. Перепрыгивая с камня на камень, Уильямс добрался до противоположного берега.
Опустив шофера на землю, он хмыкнул:
– До чего же здорово ты водишь машину!
– За зиму грузовик обсохнет, – беззаботно отозвался бедолага. – Дойдем пешком.
– А далеко еще идти?
– Под дождем идти вдвое дольше.
– Это уж слишком, – заключил Римо. Но что он мог поделать? Пришлось следовать дальше на своих двоих.
Опустив головы и прищурившись, чтобы глаза не захлестывало водой, они час с лишним шлепали под непрерывным ливнем по лужам на плато. Гром все еще гремел. К счастью, молнии полыхали где-то далеко на севере.
– Неужели этот дождь никогда не кончится? – проворчал Римо.
Водитель пожал плечами.
– У нас есть такая поговорка: «Люди говорят, что время проходит, а время утверждает, что проходит человеческая жизнь».
Внезапно дождь прекратился, правда, в небе по-прежнему громыхало, полыхали молнии. Римо, проведшему почти всю свою жизнь в американских городах, редко приходилось дышать таким свежим воздухом.
Неустанно двигаясь вперед, Римо усилием воли повышал температуру своего тела. В скором времени от него повалил пар, а еще через двадцать минут ходьбы одежда на нем совершенно высохла.
– Тумо. Хорошо, – одобрительно сказал тибетец.
– Тумо? Что это такое?
– Тумо пользуются ламы, согревая тело. Ты умный американец.
– Неплохо для белоглазого, правда?
– Что ты говоришь? Ты не белоглазый.
– То есть?
– Белые глаза – серые или голубые. Твои глаза хороший цвет. Карие.
– Видно, подмешали чужой крови, – растерянно пробормотал Римо.
Где-то уже за полночь они добрались до перевала и увидели под собой долину. В долине располагался город. Кое-где на крышах каменных домов почему-то стояли люди.
Их черные силуэты отчетливо вырисовывались в свете сверкающих молний. Надвигалась гроза.
– Почему эти люди не уходят с крыш, там ведь опасно? – спросил Уильямс.
– Китайцы не разрешают им уйти.
– Не разрешают уйти?
– Да. Так китайцы наказывают тибетцы. Если в них попадет молния, они будут умирать. Если не попадет молния, значит, будут оставаться живы.
Раскаты грома все приближались.
– А если они самовольно уйдут? – не отставал Римо.
– Весь семья будут убивать перед их глазами, – печально ответил тибетец. – А кто будет отказаться, получит счет за пули, когда расстреляют его семью. Это китайский обычай.
– Похоже, пора вводить новые обычаи, – покачал головой Римо, начиная спуск.
Глава 22
В священной летописи отмечено, что, когда китайские угнетатели захватили бунджи-ламу, Агнец Света, не сопротивляясь, позволила отвезти себя на воздушном корабле в тюрьму Драпчи в Лхасе.
В Лхасу взяли не всех, только бунджи и ее ближайшее окружение. Одни говорят, что остальных прогнали прочь в священную землю, правда, другие утверждают, что их разделили на индийцев и тибетцев. И, возвращаясь к себе на родину, индийцы слышали за спиной частые выстрелы, взрывы гранат и отчаянные вопли, после чего воцарилась глубокая тишина и воздух наполнился металлическим привкусом крови.
Но будучи благочестивыми буддистами, они затаили гнев глубоко в своих сердцах и продолжили обратный путь.
Что произошло на самом деле, так и осталось тайной. В летописи только упоминается, что бунджи-лама прибыла в Лхасу на крыльях китайского воздушного корабля, и никто из тибетцев, трудившихся на полях или в мастерских, не знал, что наконец прибыл Будда Ниспосланный.
Едва окинув взглядом свою камеру, Скуирелли Чикейн воскликнула:
– Вы что, шутите? – Она повернулась и встала на цыпочки, надеясь оказаться выше китайских солдат. – Если вы не предоставите мне более приличного помещения, об этом узнает Первая леди. И не надейтесь, что она ничего не узнает.