Ричард Сэпир – Верховная жрица (страница 20)

– Ради Бога! – И Скуирелли задрала пижаму до самой груди. Римо по-прежнему делал вид, будто смотрит в окно.

– Все верно! – воскликнул Лобсанг. – Пупок у нее выдается вперед, как у всех предыдущих лам.

– Значит, вы считаете, что я бунджи-лама?

Чиун повелительно поднял руку.

– Остается еще одно заключительное испытание.

– Что за испытание? Я наверняка его выдержу. Всегда выдерживаю все тесты. Запросто решаю кроссворды, разгадываю любые анаграммы. Только скажите, что мне надо сделать.

– Надо все выяснить об идоле, – обратился к мужчинам Чиун.

– Да, об идоле, – поддержал его Кула. – Есть ли у вас здесь буддийский храм, О Свет, Который, Возможно, Засияет Во Тьме?

– Нет.

– А где же вы поклоняетесь вашим предкам?

– Обычно я разговариваю с ними по телефону.

– Если мы не найдем идола, то должны будем отвергнуть ее кандидатуру, – нахмурился Лобсанг Дром.

– Но я вовсе не хочу, чтобы вы отвергли мою кандидатуру, – простонала Скуирелли. – Я хочу быть бунджи-ламой! И я заслуживаю этого. Кем я только не была в своих прошлых жизнях! Вот только царицей Савской не довелось. Ею хочет быть моя подруга Пупи.

– Стало быть, можно отправляться домой? – спросил Римо.

– Прежде чем уйти, надо обыскать весь этот дом и убедиться, что идола здесь нет. Или же, наоборот, он есть, – безапелляционно заявил Чиун.

– Я, кажется, догадываюсь, о чем вы говорите, и помогу вам в ваших поисках, – обнадежила гостей Скуирелли.

– Это единственный во всем мире идол, которого перед самой смертью подробно описал последний бунджи-лама, – вещал мастер Синанджу, осматривая комнату и стараясь при этом не глядеть на каминную полку.

Случилось так, что Римо Уильямс, который смотрел по сторонам, лишь бы не встречаться взглядом со Скуирелли Чикейн, заметил золотую статуэтку с мечом и без лица.

Захлопав глазами, он открыл рот и тут же, прикусив язык, подошел к каминной доске со статуэткой, дабы собой загородить ее.

– Почему бы вам не обыскать другие комнаты, – предложил он азиатам. – Эту я уже тщательно осмотрел.

Глава 9

Стоило только всем покинуть гостиную, как Римо повернулся, схватил с камина позолоченную статуэтку и стал метаться по комнате в поисках укромного местечка.

Мебель у актрисы была из красного дерева, сугубо современная и состояла всего из нескольких предметов. Римо хотел было сунуть статуэтку под диван, но, зная Чиуна, предположил, что именно там он и будет ее искать.

Оставался лишь камин. Уильямс недовольно поморщился – ведь это была не его собственность, – но и случай выдался чрезвычайный. Что бы ни задумывал Чиун, дело всегда кончалось неприятностями!

Римо швырнул вещицу в камин, за горящее полено. Полено же как назло оказалось не настоящим, а изготовленным из папье-маше. Не выдержав удара, оно развалилось надвое, в воздух взвился целый столб искр.

Теперь статуэтка лежала среди клочков горящей бумаги, открытая для всех взглядов.

– Черт! – в сердцах выругался Римо.

Выбора у него не оставалось. Надо во что бы то ни стало спрятать эту проклятую штуковину! Опустившись на колено, Римо сунул руку в огонь и так стремительно вытащил несчастную статуэтку, что не опалил ни одного волоска на руке.

Вещица, однако, сильно разогрелась. Стараясь избежать ожогов, Римо рванулся к сундуку, спрятал ее под сидящей мумией бунджи-ламы и торопливо захлопнул крышку.

Вернувшись через несколько минут, мастер Синанджу заметил, что Римо стоит с деланно скучающим видом.

Заподозрив неладное, Чиун насторожился:

– Что ты тут делал?

– Ничего. Только перевернул полено. – Римо указал на камин, стараясь ничем себя не выдать.

И тут вдруг с радостным воплем в комнату ворвался Кула.

– Я нашел идола! Нашел идола без лица!

И монгол поднял золотую статуэтку, знакомую всем, кто наблюдал раздачу призов Академией.

– Это тот самый идол, о котором говорил бунджи-лама! – вскричал Чиун. – Тот самый!

– В самом деле? – удивилась Скуирелли.

– Это ваш идол? – строго спросил Лобсанг.

– Да, конечно, мой.

– Им была подперта дверь, ведущая в комнату с колодцем. Как будто это какая-нибудь ненужная вещь.

– Да, я подпирала этой статуэткой дверь. А что делать бедной девочке, когда у нее столько идолов!

– Он не похож на Будду, – заметил Лобсанг – Как его зовут?

– «Оскар».

– «Ос-кар»? Как он оказался в ваших руках?

– Да он у меня уже миллион лет.

И тут все вдруг заметили дым.

– Откуда этот дымок? – спросил Чиун.

– Из сундука старого бунджи-ламы! – воскликнул Кула. – Видишь? Бунджи-лама требует нашего внимания.

– Проклятие! – выругался Римо.

Монгол откинул крышку сундука. Изнутри вырвался столб вонючего дыма. Запах был такой, будто горит высохшая навозная куча.

– Что ты хочешь нам открыть, О Свет Угасший? – спросил Лобсанг у сморщенной мумии.

Но старый бунджи-лама, окутанный дымом, по-прежнему молча сидел. И вдруг его расшитое золотом одеяние вспыхнуло ярким пламенем.

– Старый бунджи-лама весь пылает! – воскликнул Лобсанг. – Он покидает нас. Что это может значить?

– Это значит, – сухо отозвался Римо, – что он горит.

Прямо у всех на глазах мумия почернела, съежилась и превратилась в груду закоптившихся костей и пепла.

Взорам присутствующих вдруг открылась золотая статуэтка без лица, с мечом в соединенных вместе руках.

– Смотрите! – закричал Кула. – Еще один идол без лица. Точно такой же, как и первый!

– Это знак, – изрек Чиун. – Бунджи-лама подтвердил, что идол истинный, магическим образом явив другого, точно такого же.

– Это правда? – поинтересовался Лобсанг у Скуирелли.

– По-моему, весьма убедительно, – усмехнулась та в ответ.

При этих словах Лобсанг Дром и монгол Кула простерлись ниц перед Скуирелли Чикейн.

– Мы твои слуги, о Свет, наконец-то Воссиявший! – воскликнули они.

Скуирелли Чикейн радостно завопила:

– Я – бунджи-лама! Я – бунджи-лама! Я так и знала, у меня такая потрясающая карма. Это даже лучше, чем выиграть в «Колесе фортуны».