Ричард Сэпир – Верховная жрица (страница 14)

– Так ответь же на мой вопрос! Почему ты накалываешь своих друзей? Они так серьезно относятся ко всему, что связано с бунджи-ламой. Ведь это их религия!

– Все очень просто.

– Ну?

Чиун многозначительно поднял палец.

– Ведь они обратились за помощью к мастеру Синанджу.

– И что же?

– И предложили целую комнату золота, – сказал Чиун, выбросив сжатые кулаки к потолку так стремительно, что широкие рукава его кимоно вмиг ниспали, обнажив тонкие костлявые руки.

– Мне следовало бы догадаться об этом, – вздохнул Римо. – Послушай, не могу ли я остаться дома, когда вы поедете по своим делам?

– Неужели ты допустишь, чтобы твой приемный отец путешествовал в компании незнакомцев, без всякой охраны?

– Ты просто хочешь, чтобы я тащил твои сундуки.

– Мои сундуки потащит Кула.

– А что понесу я?

– Ты, – со значением произнес Чиун, возвращаясь к горшку с рисом, – возьмешь на себя бремя заставить почетного гостя тащить мои сундуки.

Через два часа Римо уже тащил сундуки своего учителя к взятому напрокат лимузину, стоявшему на стоянке совместного владения. Так как предполагалось, что поездка займет всего день, Чиун не настаивал на том, чтобы брать с собой все четырнадцать своих сундуков. Он приказал ученику отнести всего пять, но тот заартачился:

– В багажнике места всего на четыре сундука!

– Ну что ж, – неохотно сдался Чиун, – придется ограничиться четырьмя.

Втиснув последний сундук в просторный багажник, Римо запер его.

– Почему ты запер багажник? – тут же спросил Уильямса Кула.

– Потому что он полон.

– А что мы будем делать с сундуком с бунджи-ламой?

– Вот черт! Совсем запамятовал.

– Как ты мог забыть о бунджи-ламе?!

– Сам не понимаю, но в багажнике для него места нет.

– Значит, он поедет вместе с нами.

– Надо подумать.

– А разве не ясно, что бунджи-ламе по положению подобает ехать вместе с нами?

Римо на миг задумался.

– Что, если я поеду на переднем сиденье?

– Согласен, – сказал Кула.

– Хорошо, – кивнул Римо, надеясь, что перегородка, отделяющая передние сиденья от задних, окажется воздухонепроницаемой.

Она и в самом деле оказалась воздухонепроницаемой. Однако, услышав, что Римо сядет впереди, мастер Синанджу отпустил нанятого им дорогого шофера, предоставив ученику самому вести машину. Что до бунджи-ламы, то Чиун собственноручно взгромоздил его на переднее пассажирское сиденье.

Уильямс обнаружил это, лишь сев за руль. Он поспешно открыл все окна и через зеркало заднего вида зло сверкнул глазами на мастера Синанджу.

Чиун сиял простосердечной доброжелательностью.

Римо завел машину, и вскоре они уже катили по юго-восточной скоростной автостраде, к северу от Логанского аэропорта. Обычно это шоссе называли «автострадальной дорогой», но в это утро движение было довольно спокойным.

По внутреннему переговорному устройству послышался раскатистый голос Кулы:

– Почему в холодильнике нет кумыса?

– Напомните, чтобы, когда мы вернемся, я устроил им в конторе разнос по этому поводу. Да это просто возмутительно: нет кумыса! – отозвался Римо.

– Ты живешь в совершенно нецивилизованной стране, Белый Тигр.

– Кто бы спорил, только не я.

– Не расстраивайся. В моем личном воздушном корабле кумыса хоть залейся.

Римо заморгал.

– У тебя личный самолет?

– А как, ты думаешь, я сюда прибыл, на кобыле?

И все дружно рассмеялись над белым придурком, которого мастер Синанджу так радушно принял под свое крыло в надежде превратить если не в корейца, то уж в человека, хоть немного его напоминающего.

Самолет оказался чистого небесного цвета с серебряными полосами вдоль бортов. Этот «Боинг-747» принадлежал какой-то экзотической авиакомпании, имени которой, впрочем, на фюзеляже не значилось, только на хвосте виднелся силуэт тяжелого колеса, водруженного на древко с девятью конскими хвостами. Римо знал, что таков был бунчук Чингисхана.

По обеим сторонам люка навытяжку стояли первый и второй пилоты, одетые в традиционные халаты – дэлы – монгольских кочевников. Стоило только мастеру Синанджу, Куле и Лобсангу Дрому покинуть лимузин, как они низко поклонились.

Римо принялся таскать сундуки, и оба пилота разом закричали, чтобы он пошевеливался.

– Заткнитесь, – тихо буркнул Уильямс, укладывая сундуки Чиуна в открытое багажное отделение. – А то я вам хвосты прищемлю.

Последний сундук – с бунджи-ламой – он отнес прямо в кабину к пилотам.

В салоне была тьма кромешная. Все вокруг, включая и окна, было завешено пестроцветными монгольскими коврами, даже на полу вместо кресел только груды ковров. Лишь кое-где стояли низкие табуреты и сундуки.

Римо уже приходилось бывать в войлочных монгольских юртах. Убранство салона напоминало ему эти кочевые жилища: только юрты обычно круглые и просторные, в самом центре стоит очаг, и от него к открытому отверстию в крыше ведет труба.

Здесь очага не было, никакой дыры в потолке не зияло, но впечатление было такое, что он находится в очень длинном гере.

– Поставь сундук с бунджи-ламой на почетное место! – крикнул Кула, кивнув на великолепный восточный ковер.

– И закрой за собой дверь, – вмешался пилот.

Выполнив все, что ему велели, Римо расположился на полу.

– Приятно сознавать, что все это богатство не испортило тебя, Кула, – польстил он монголу.

Кула просиял:

– Тебе понравился мой воздушный корабль? Здесь есть все современные удобства: микроволновая печь, комната с колодцем.

– А где же стюардессы?

Кула непонимающе уставился на Римо.

– Он имеет в виду рабынь, – пояснил Чиун.

Кула нахмурился:

– Мы не разрешаем монгольским женщинам летать. Не то у них будут рождаться двухголовые уродцы. Летать разрешается только воинам.

– А американские женщины летают? – полюбопытствовал Лобсанг Дром.

– Постоянно, – ответил Римо.