Ричард Сэпир – Старомодная война (страница 20)

— Глупости, — воскликнул бородатый, — вы же оправдали для себя Фолкленды. Почему вы отказываете в этом удовольствии своим гражданам в Северной Ирландии?

— Я не знаю, кто вы, но я хочу напомнить вам, что мы были атакованы Аргентиной.

— Кто-то всегда нападает на кого-то, и этот кто-то всегда имеет неотъемлемое и законное право жаловаться. Позвольте протестантам и католикам идти своим собственным путём и убивать друг друга во славу господа.

— А как же евреи и мусульмане?

— Возможно, они и не согласятся со мной, но я считаю, что если я не смог заслужить уважение к себе, то я заслужил свою судьбу.

— Возможно, мы можем изменить это. Могу послать вас развязать своего помощника? Его запястья слишком сильно затянуты.

Человек с мускулистой шеей махнул пастуху. Премьер-министр заметила, что пастух быстро пошёл к её помощнику.

Премьер-министр Хазел Тарстон увидела, как тот потирает затёкшие запястья и лёгкой походкой продвигается к одной из стен с окном. Помощник застыл там с кажущимся безразличием. Но премьер-министр хорошо знала его. Её помощник никогда не был безразличным или небрежным. У него была своя цель.

Что бы он ни собирался делать с окном, она должна была помочь ему, отвлекая своих захватчиков разговорами о возможности компромисса.

— Вы разочаровали меня, Хазел, — сказал мужчина. — Я думал, что вы сделаны из более крепкого материала.

— К миру ведут только умеренные требования, — сказала она. — Так что мы можем сделать для вас?

— Уйдите из Северной Ирландии. Заберите свои войска и позвольте людям самим решать свои проблемы.

— Боюсь, что я не смогу этого сделать, но, может быть, можно сделать что-то другое…

— Мы заберём вас с собой. Вы прекрасно знаете, что вся сила вашего правительства заключается в вас, а без вас, когда у них не будет сильного лидера, они вынуждены будут заключить сделку. Это всегда случается, когда страна лишается сильного лидера. Это абсолютно предсказуемо. Любая нация, привыкшая к сильной руке, кажется себе слабой, когда лишается этой руки. Сильные люди делают слабыми окружающих себя людей. Это правда, и вы прекрасно это знаете.

— Где вы выкопали подобную теорию? — спросила она.

Она видела, что её человек, который всё время держал руки за спиной, моментально повернулся лицом к окну. Он что-то собирался делать.

— Это такой же вечный факт, как и земное тяготение.

Премьер-министр увидела, что её человек кивнул. Она знала, что они не смогут переговорить. Она также знала, что этот незнакомец мог оказаться прав. Если её не будет в правительстве, её нация может заключить сделку и вывести все войска из Северной Ирландии.

Только чудо могло помочь ей выбраться отсюда, и она снова посмотрела на своего помощника. Он, не говоря ни слова, показал ей свою руку, и они улыбнулись друг другу. На его ладони были частицы какого-то чёрного вещества. Когда он приоткрыл окно, то наткнулся на землю. Кто-то засыпал эту каменную комнату землёй. Тогда совершенно очевидно, что они находятся в сельской местности. А значит, это будет одно из первых мест, куда заглянет Скотланд-Ярд. Каменный дом, который внезапно скрылся под грудой земли, невозможно не заметить, тем более в окрестностях Бата.

Теперь они ожидали спасения в любую минуту. И дождались.

Проблема была несложной. Найти одного премьер — министра и её помощника из секретной службы, которые исчезли этим утром в окрестностях Бата, Англия. Решение тоже было простым.

Все дороги перекрыли. Осмотрели каждый дом в каждой деревне. Проверили каждый стог сена, каждый гараж и переулок, каждую помойку и другие подозрительные места, но нигде не было даже малейшего намёка на пребывание премьер-министра.

— Она была здесь, — сказал инспектор, осматривая целебные источники и ванны, которые построили римляне две тысячи лет назад, когда оккупировали остров.

Город Бат получил своё название благодаря этим ваннам[1].

Перед римлянами были кельты, пикты и англосаксы — великие нации этого острова, — но никому из них не пришло в голову использовать эти источники.

И только римляне, которые любили чистоту так же сильно, как японцы, ввели омовения в этой варварской стране. А воды Бата к тому же были целебными. Сейчас в лечении нуждался Скотланд-Ярд.

— Как могли потерять премьер-министра в этом дружественно настроенном краю? Мы обыскали каждый подвал, каждую меблированную комнату и каждый гараж, и будь я проклят, её нигде нет, — сказал инспектор. — Я думаю, что они убьют её.

— Почему? — спросил министр обороны.

— Их требования смехотворны. Они говорят, что, если мы не выведем войска из Северной Ирландии, они убьют её.

— Возможно, они не так уж смехотворны, — сказал министр обороны, промокая выступивший пот. — К тому же могут возникнуть различные осложнения, и мы будем вынуждены пойти на переговоры.

— Уступить похитителям?

— Вы знаете, что сейчас происходит в Белфасте, инспектор?

— Вы хотите сказать, что мы не сможем уйти оттуда?

— Принимая во внимание тот факт, что с нами нет нашего железного премьер-министра, да. Белфаст — это не просто город, в котором ведутся партизанские действия, а военная зона. Кто-то формирует отряды из боевиков ИРА, вступает в открытые схватки с британскими силами и выигрывает.

— ИРА? Не может быть. Они не могут собрать вместе пятьдесят человек без того, чтобы не передраться между собой, — возразил инспектор.

— Разрозненные группы есть разрозненные группы. И я подозреваю, что именно они похитили Тарстон. Они победили нас в Белфасте, и они перехитрили нас в Бате, — сказал министр обороны.

— Вы считаете, что мы проиграли?

— Мы проиграли уже тогда, когда потеряли нашего премьер-министра.

— Они не могут прятать её здесь. Мы осмотрели всю округу, — сказал инспектор.

— Хорошо, но, возможно, существует место, которое вы пропустили. У нас есть только один выход. Мы должны позвать на помощь американцев.

— Ещё не всё потеряно, — настаивал инспектор.

— Вероятно, но мы не можем ждать.

— Почему?

— Государственная политика. Это мой ультиматум. Если мы не найдём нашего премьер-министра до полудня, утром вы позовёте на помощь американцев.

Пу и Ремо возвратились в Синанджу после медового месяца. Пу была одета в платье, купленное в Иерусалиме.

Она рассказала своим подругам об обстановке отеля. Она рассказала своим подругам о новой экзотической пище. О хлебе, испечённом из пшеницы, с белоснежной серединой и чёрной корочкой.

Сладкий напиток кока-кола.

Она описывала своим друзьям различные блюда, которые попробовала, изумительные десерты, шоколадные кремы и различные сорта мороженого. И все её подруги ужасно удивились, когда она сказала им, что могла бы при желании каждый день есть новые блюда и ни разу не повториться.

А когда её спросили о брачной ночи, она только многозначительно улыбнулась и ничего не сказала, позволяя им самим домысливать её ощущения и восторг, когда ею овладел белый Мастер синанджу. Но своей матери она сказала правду. Она была вынуждена сделать это, потому что от неё ждали ребёнка.

— Он ни разу не дотронулся до меня, — всхлипывала Пу. — Он ни разу не поцеловал меня, ни разу не дотронулся до меня и вообще ничего не сделал.

— Ничего? — переспросила мать.

— Я же сказала: ничего, — заплакала Пу.

— Ты не пробовала обмануть его, как я тебя учила?

— Я перепробовала всё, но у меня ничего не получилось.

— Попытайся ещё раз, — сказала её мать.

— Он — Мастер синанджу. Его нельзя заставить, если он этого не хочет. Ох, мама, он не хочет этого. Он не хочет меня!

— Он должен хотеть тебя. Он твой муж. Я поговорю с твоим отцом.

Вот так и случилось, что жена пекаря пересказала мужу всё, о чём узнала от дочери, и после этого разговора, посоветовавшись с женой и решив, что им нужно делать, пекарь отправился в большой деревянный дом на холме, в котором на протяжении столетий жили Мастера синанджу.

— И не позволяй ему увильнуть от разговора, — напутствовала на прощание жена пекаря.

«Увильнуть от разговора? — подумал пекарь. — Мастер Чиун может расколоть череп человека так же легко, как сухой орех. Он просто убьёт меня. Но, в конце концов, быть убитым Мастером синанджу совсем не плохая вещь. К тому же это будет более быстро и безболезненно, чем в другом случае».

Ноги пекаря дрожали и подгибались, когда он поднимался по старым деревянным ступенькам у входа в Дом синанджу. Эти ступеньки видели множество посланников за время своего существования. Но жители деревни редко приходили сюда — только когда они нуждались в помощи в решении какой-либо проблемы, в деньгах или в необходимости справедливого правосудия.

Перед дверью, согласно заведённому обычаю, пекарь снял обувь. Он склонился на пороге, не решаясь войти:

— О, великий Мастер синанджу, я, отец Пу, Байя Кайянг, покорно прошу вас побеседовать со мной.

— Входи, Байя Кайянг, отец Пу, жены моего сына Ремо, — раздался голос Чиуна, Мастера синанджу. — И я надеюсь, что ты скоро станешь дедушкой в результате этого брака.

Все улицы деревни позади него были пусты. Жена пекаря сказала ему, что он должен поговорить с Чиуном о том, что Ремо не выполняет свои обязанности мужа. Они согласились отдать свою дочь за белого, потому что они были уверены, что любой, носящий звание Мастера, даже если он белый, может достойно выполнять свои супружеские обязанности. А сейчас семья пекаря была обманута. И Чиун должен подтвердить, что это правда. Или сын Чиуна будет исполнять свои супружеские обязанности, или Пу должна вернуться в дом пекаря и пекарь заберёт у Мастера свадебное приданое.