Ричард Сэпир – Потерянное прошлое (страница 38)
– Это похоже на отпуск, – заявил один из вновь прибывших, страховой агент. Ему Рубин поручил ответственную миссию и отправил в Комиссию по банкам при правительстве Багамских островов.
– Я хочу открыть свой банк, – заявил Рубин и дал страховому агенту пачку стодолларовых банкнот толщиной в двенадцать дюймов, чтобы тот решил все проблемы. Рубин Доломо имел свой банк еще до захода солнца. Но у него были и другие дела.
Воители Зора поведут за собой других Братьев и Сестер. Теперь, когда у него есть свой банк, он может давать и получать займы. Первое, что он сделал, это составил официальное письмо, и, пройдя через хитросплетения банковских операций, заручился кредитом по всему миру.
Местное население было открытое, дружелюбное и честное. Рубин незамедлительно провозгласил себя правителем, а Беатрис назначил королевой. Те, кто поддержал его, получили большое дружеское денежное вспомоществование. Те, кто не поддержал, были успешно запуганы.
Спустя три дня после высадки на острове. Супруги Доломо превратили остров в свой опорный пункт и провозгласили свою независимость от Багамских островов.
Премьер-министр Багамских островов был вполне справедливо вне себя от ярости. Поскольку Багамы всегда были достаточно разумны, чтобы не заводить себе врагов, и достаточно везучи – океан отделял их от всех соседей, – то стране никогда не была нужна армия. Правительство послало на взбунтовавшийся остров полицию – прекрасно тренированных, очень вежливых стражей порядка, среди которых до сих пор было немало британских офицеров, служивших там бок о бок со столь же квалифицированными местными жителями. Цель была – подавить восстание.
Первая партия высадилась на берегу, где их повстречали улыбающиеся, добродушные люди в резиновых перчатках и с ватными тампонами. Первая партия назад не вернулась и не подала о себе никаких известий. Вторая партия направилась на остров, имея приказ не подпускать к себе никого. Но к тому времени у Братьев и Сестер уже было оружие, отобранное у первой партии. На берегу произошла кровавая бойня.
И здесь Рубин продемонстрировал все свое мастерство. Вместо того, чтобы затаиться, он заготовил текст воззвания и передал его своему недавно назначенному государственному секретарю, мужчине с приятными манерами, хозяину сувенирной лавки, где продавались высокие кружки с безумными глазами, укоризненно взирающими на того, кто из этой кружки пил:
“Мы, революционный народ Харбор-Айленда и его Народно-революционная Армия, намерены ниспровергнуть вековой гнет Нассау, Эльютеры и Великобритании, превратившей все эти острова в свои колонии. Мы не сложим оружия, пока не добьемся полной свободы, полной независимости от любых угнетателей”.
Поскольку Рубин и Беатрис успешно оставались в тени и все происшедшее и в самом деле казалось народным восстанием, совершенным местным населением, четырнадцать стран Третьего мира незамедлительно признали новое государство, а СССР послал торговую делегацию с целью продать острову оружие.
Чуть в стороне от Розового Берега Рубин переоборудовал старую фабрику под подземный бункер, приспособленный для производства вещества, воздействующего на память. Воители Зора обучили Братьев и Сестер его производству. Бывшим багамским стражам порядка позволили играть в песочек. Въезд туристов был запрещен.
Когда Рубин почувствовал себя настолько хорошо, что снизил дозу перкодана до одной таблетки в час, он сообщил Беатрис:
– Ваше Величество, мы готовы.
Беатрис возликовала и доверительно поделилась новостью со своим новым министром Оскаром, продавцом сувениров:
– Мы больше не будем с этим мириться. А затем по телефону, столь же мистическому, как окрестности планеты Нептун, и подчас столь же недоступному, она позвонила в Государственный департамент Соединенных Штатов Америки и заявила, что хочет поговорить с президентом по делу, не терпящему отлагательства.
– А кто говорит?
– Говорит Беатриса Аларкинская. Мы – новое независимое государство, и мы можем двинуться в любом направлении. Нас уже посетила русская делегация, готовая продать нам любое оружие, какое нам только понадобится.
Президент был на проводе меньше чем через полчаса.
– Мы безусловно желаем передать наилучшие пожелания американского народа вашему новому независимому государству. Однако мы поддерживаем добрые отношения с Багамскими островами и с Великобританией, и я полагаю, что для того, чтобы получить официальное признание, вам необходимо сначала представить доказательства собственной легитимности.
Так говорил президент Соединенных Штатов из своего нового кабинета, глядя на сводку, полученную из Госдепартамента. Источники в разведке сообщали о перевороте, произошедшем на маленьком острове на Багамах.
По новым правилам, президент ни к чему не прикасался. К нему не поступали никакие бумаги, и все материалы он читал с экрана компьютера. Президент был в хорошей физической форме для своих семидесяти с чем-то лет, ум его был остер. Он не хотел втягивать Америку в какие-то там революции, особенно если они были направлены против дружественных государств. С другой стороны, он хотел быть всегда готовым к диалогу.
Название Аларкин о чем-то ему напомнило. Но двое его помощников, чьи передвижения теперь ограничивались лишь частью кабинета, покачали головами, когда он спросил их, о чем говорит им название Аларкин.
– Ни о чем, сэр, – ответили оба помощника. В этот момент отворилась дверь, и в кабинет вошел человек в костюме-тройке, с лицом, напоминающим лимон.
– Со мной все прекрасно, – сказал ему президент.
Смит вышел и закрыл за собой дверь.
Помощники президента уже неоднократно видели, как человек в сером входил в кабинет президента и почти сразу же покидал его. Один из помощников думал, что это новый лечащий врач президента, но другому сообщили, что это – новый президентский секретарь. Ходили по Белому Дому и слухи о каком-то азиате, который исчезал сразу, стоило только, кому-то на него посмотреть. И что еще более странно – президент больше ни под каким видом не желал входить в Овальный кабинет.
Президент прикрыл телефонную трубку ладонью.
– Аларкин. Где-то я слышал это название.
– Может быть, это какое-то местное божество?
– По голосу, она белая. И говорит как чистокровная американка, – возразил президент. Оба помощника пожали плечами.
– Они совершили революцию и теперь желают отделиться от Багамских островов, – сказал один из помощников.
– Верно, – подтвердил президент и, отняв ладонь от трубки, сказал в телефон:
– Можем ли мы помочь вам как-то решить ваши проблемы с правительством Багамских островов?
– Мы хотим одного: свободы вероисповедания, – заявила королева Аларкина.
– Мы тоже этого хотим и готовы этому всемерно содействовать, – ответил президент.
Он включил селектор, чтобы и помощники могли слышать разговор. Президент пожал плечами. Помощники тоже пожали плечами.
– Багамы никогда не славились как страна, преследующая кого-либо за религиозные убеждения, – сказал президент в трубку и дал сигнал помощникам, что он хочет, чтобы весь разговор был записан на пленку.
– Багамы – нет, а вы – да, – заявила женщина, называющая себя королевой Аларкинской.
– Я прошу вас придерживаться фактов, мадам. Америка с самого дня своего основания обещала и гарантировала всем свободу вероисповедания. И мы гордимся этим.
– Свобода вероисповедания лишь для некоторых. Для крупных, сильных, богатых конфессий. А как насчет мелких, униженных и бедных?
– Вы говорите о маленьких церквях для чернокожих американцев? Они имеют полную свободу, ваше величество.
– Я говорю о тех церквях, которые осмеливаются сказать правду. О тех, которые идут на риск и проповедуют новые и непривычные идеи.
– Факты заключаются в том, ваше величество, что в Америке вы найдете большее разнообразие церквей, чем в любой стране мира.
– Да, а как насчет “Братства Сильных”?
– Мадам, люди, которые руководят “Братством Сильных”, обвиняются не в том, что проповедуют новое религиозное учение. Возможно, вы этого не знаете, но они посадили аллигатора в бассейн журналисту, который пытался вскрыть их махинации. Почтовая служба имеет все доказательства того, что они использовали почту для своих мошенничеств, и кроме того, у нас есть все основания полагать, что они организовали убийство – и я это называю убийством с полными на то основаниями – полковника Военно-Воздушных Сил, сенатора и всего экипажа самолета. Эти ни в чем не повинные люди погибли, когда руководители “Братства Сильных” пытались убить меня.
– Не было никакой необходимости в их смерти, – сказала королева Аларкинская.
– Мне бы хотелось верить в это, – заметил президент.
– Если бы вы отозвали обвинение против руководителей Братства, никто бы не умер.
– Я не собираюсь вмешиваться в дела судебных органов, и уж конечно, не ради двух фигляров и убийц!
Президент в негодовании возвысил голос. Он вспомнил полковника Дейла Армбрустера, вспомнил, как тот, каждый раз после приземления спрашивал президента, как он перенес полет, вспомнил, что у полковника осталась семья.
– Я бы хотел, чтобы вы знали, – продолжал президент, – мы ни при каких условиях не собираемся плясать под дудку террористов.
– Я веду речь о вашей жизни. Я не могу гарантировать вашу безопасность до тех пор, пока тысячи преданных членов “Братства Сильных” видят, как их руководители подвергаются преследованиям.