Ричард Сэпир – Последний алхимик (страница 21)

– Я хочу домой.

– В Пенсильванию? В Мак-Киспорт?

Джеймс Брустер на минуту задумался. Потом открыл дверь.

Он ожидал увидеть испанца, а вместо того перед ним в дверях стоял молодой человек невероятной красоты. На нем был белый костюм, темно-синяя рубашка, под ней – золотая цепочка. Медальон с оттиском был виден лишь частично.

– Меня зовут Франциско. Я пришел, чтобы спасти вас от тюрьмы. Я предлагаю вам более роскошную, более великолепную жизнь, чем вы могли бы себе представить.

Джеймс Брустер в раздумье стоял в дверях. Он выжидал и в нетерпении постукивал каблуком.

– Вы чего-то ждете? – спросил Браун.

– Собственного пробуждения, – ответил Брустер. – Это все – дурной сон.

Франциско Браун легонько шлепнул его по лицу.

– О’кей, – сказал Брустер, ощутив в левой щеке жжение, как если бы его ужалил целый рой пчел. – Я не сплю. Уже не сплю.

– Если вы меня не выслушаете, то отправитесь прямиком в тюрьму.

– Я совсем не сплю. Честное слово.

– Я предлагаю вам благополучие и такую роскошь, какая вам и не снилась.

– Опять сон. Сон, – произнес Брустер. – Все пропало. Жизнь пошла прахом.

– Я помогу вам исчезнуть отсюда. И остаток дней вы проживете под чужим именем.

– Кажется, просыпаюсь.

– Вам надо лететь в Бразилию. В Бразилии вас никто не сможет арестовать. У них ни с одной страной нет соглашения о выдаче преступников. В Рио многие преступники живут припеваючи. Вы, сеньор, бесспорно, слышали о чудесном городе Рио?

– Но почти все мои средства вложены в эту квартиру.

– Я у вас ее покупаю.

– Ну, вообще-то, принимая во внимания рост цен на землю, я бы хотел ее немного попридержать. Сейчас не лучшее время для продажи.

– Вы что, шутите, сеньор? Вы должны ее продать. Иначе – тюрьма.

– Я просто не хотел, чтобы вы подумали, что можете купить ее у меня за бесценок. Никому и никогда не следует продавать недвижимость в минуту отчаяния.

– Я заплачу вам золотом. Сколько вы хотите?

Джеймс Брустер назвал сумму, которой хватило бы, чтобы скупить полгорода. Учитывая, что речь шла о Ла-Джолле, эта сумма превышала годовой доход двух третей государств-членов ООН.

Они сторговались на мизерной цене – миллион долларов золотом. В слитках это будет немногим больше двухсот фунтов. Два чемоданчика. В аэропорту ему пришлось оплатить перевес.

– Я знаю Бразилию. Прекрасная страна, – сказал Браун. – Единственное – надо знать, как с, людьми обращаться.

Браун потер пальцами, словно шелестя воображаемыми купюрами. Его психология основывалась на взятках.

Брустеру такая психология тоже была понятна. Из-за взяток он и оказался здесь.

– Вы должны знать, как себя обезопасить, – продолжал Браун. – Что если они нападут на след?

– Но вы же говорите, они не могут потребовать моей выдачи.

– Да, но ваш случай особенный. Вы способствовали похищению урана.

– Ш-ш, – зашипел Брустер и стал озираться по сторонам.

– Да успокойтесь, здесь никому до вас дела нет. Все летят по своим делам. Слушайте. Вы должны знать, как оторваться от хвоста, даже если это будут федеральные агенты, жаждущие отомстить за ваше пособничество в расхищении радиоактивного сырья.

– Да. Да. Оторваться от хвоста. Оторваться от хвоста, – заладил Брустер.

– Когда попадете в Рио, купите тур вверх по Амазонке. Возьмите катер на свое имя.

– Терпеть не могу джунгли.

– Понимаю вас. Именно поэтому Джеймс Брустер отправится вверх по Амазонке, а Арнольд Диас останется жить в роскоши в каком-нибудь кондоминиуме. Там за четверть миллиона вы купите себе хоромы. Такие, какие захотите.

– Всего за четверть миллиона?

– А прислугу вы сможете нанять за три доллара в неделю. За десять зеленых у ваших ног будут самые красивые женщины.

– А сколько за ночь любви? Я не совсем в форме, – заволновался Брустер.

– Десять долларов – за все, годится? Только не забудьте зарегистрировать в турбюро свою поездку по Амазонке. Вот вам адрес турагента. Обратитесь к нему.

– Почему именно к нему?

– Потому что я вам так велю. Ему можно доверять, он возьмет с вас деньги, но никуда не повезет.

– Для этого мне не стоит уезжать, – пробормотал Брустер.

– Да в этом вся суть – чтобы он вас никуда не повез. Впрочем, вам вникать не обязательно. И наденьте вот это.

Франциско Браун протянул Брустеру небольшую продолговатую пластинку чистого золота, на которой красовалось клеймо фирмы.

– В знак нашей признательности. Этому символу я служу и должен сказать, он стал мне дорог. Когда-нибудь и вас могут попросить сослужить службу – за то, что мы для вас сделали.

– За то, что вы сделали для меня сейчас, я готов носить его хоть на члене, – сказал Брустер.

– Достаточно будет повесить его на цепочку, – ответил Браун.

Сидя в салоне первого класса самолета на Рио, Джеймс Брустер достал пластинку и принялся ее изучать. На ней было клеймо с изображением аптечной колбы. Он сделал глоток рома и нацепил подвеску на цепочку. Остаток полета он провел в безмятежных мечтаниях о том, как он в роскоши проживет до конца дней.

Консуэло Боннер не стала объяснять Римо и Чиуну, откуда она знает, что Джеймс Брустер бежал в Рио. Знает – и все тут.

– Это моя работа. Дедукция. Вы ведь не говорите мне, по каким признакам чувствуете присутствие или отсутствие человека за запертыми дверьми, а я не рассказываю вам, каким образом выхожу на чей-то след.

– Если бы мы это знали, это могло бы оказаться полезным, – заметил Римо. – Может, мы помогли бы ускорить дело.

– Ваша забота – обеспечить мою безопасность. Больше мне от вас ничего не нужно, – сказала Консуэло. – Если вы с этим справитесь, тогда мы сможем установить, кто подкупил Джеймса Брустера, и остановим утечку урана.

Она заметила, что ни Чиун, ни Римо за все время многочасового перелета не притронулись к еде. И ни тот, ни другой ни в малейшей степени не страдали от изнуряющей бразильской жары. Когда они ненадолго отлучились, она быстренько достала бумажку, на которой сделала кое-какие пометки в тот день, когда разговаривала с Брауном. На ней значился адрес одного турагента в Рио.

Когда мужчины вернулись, Консуэло сказала:

– Допустим, человек решает скрыться в стране, с которой у Соединенных Штатов нет соглашения о выдаче преступников. Куда он отправится дальше? Может кто-нибудь из вас двоих это сказать?

– Может быть, в такую же дорогую квартиру, как та, в которой он жил в Штатах? – предположил Римо.

– Нет, – сказала Консуэло. – Такой вывод может сделать только дилетант. Я же рассуждаю так. Он был напуган. Я видела на его лице страх и даже ужас. И я думаю, что наш диспетчер, после того как отгрузил уран своему сообщнику и удрал в Бразилию, продолжает свое бегство. Готова поспорить, он рванул куда-нибудь в джунгли Амазонки.

– Ага, только вряд ли найдется дурак, который станет с вами спорить, – сказал Римо. – А вы уверены, что он именно в Бразилии?

– Да, – сказала Консуэло.

Она расстегнула верхнюю пуговку блузки. На жаре одежда липла к телу, как мешок. То и дело перед ними вырастали уличные мальчишки. Да уж, такого количества немытых юнцов не увидишь ни в одном туристическом проспекте. Там запечатлены одни шикарные пляжи. И о запахе гниющих отбросов тоже по фотографиям не узнаешь.

Зато наглядишься на картинные снимки города на фоне заката. Может, они в Рио и умеют строить высотные здания, но мусор убирать явно не научились.

А народ! Сколько народу! И половина из них – туристические агенты, причем большинство зазывает вас в ночные клубы.

– Нам нужно на Амазонку. Мы ищем одного человека, который уехал вверх по Амазонке.