Ричард Сэпир – Небо падает (страница 12)

Годы спустя Римо понял, что Чиун учил его думать. Ничто не бывает красивым просто так. Часто наиболее опасное облачается в блеск и сияние, чтобы привлечь жертву. Но то, что увидел Римо в небе, было не красотой-приманкой. Римо увидел за этим безразличие Вселенной. Оно могло уничтожить сотни миллионов жизней, даже не заметив этого, потому что для изначальной логики Вселенной жизнь неважна. Римо смотрел на прекрасное кольцо, сужавшееся у него на глазах и думал обо всех этих вещах, а офицер рядом с ним продолжал твердить, что поле, которое он искал, перед ним.

– Отлично, – сказал Римо своим пассажирам. – Оставайтесь на местах.

– А куда мы денемся? – сказал морской офицер. На его мундире не хватало одной из пятнадцати медалей, полученных им за то, что он никогда не выходил в море. – Я уже целый час не чувствую своих ног.

На поле пахло паленым. Этот уголок Англии был вовсе не зеленым. Здесь была желтая выжженная трава, как будто ее кто-то продержал денек в пустыне. На металлических столах стояли клетки со сгоревшими животными. Римо слышал сладковатый запах паленой плоти. В клетках не двигалось ничего. Несколько человек в белых халатах стояли у столов и заполняли какие-то бланки. Один из лаборантов собирал паленую траву. Другой собирал землю в пробирки и упаковывал их в пластик. Третий пытался завести часы.

– Остановились, – сказал он.

У него был типично британский выговор. Странность этого языка была в том, что по тонам, если пронумеровать их от одного до десяти, можно было определить, к какому классу принадлежит тот или иной человек. Десять – член королевской фамилии, у него акцент сглаженный, один – кокни, и акцент у него резкий, как перечный соус. Человек, жалевший о своих часах имел семерку – один из высших классов с очень легким налетом кокни.

– Привет, – сказал Римо.

– Чем могу вам помочь? – спросил человек, продолжая трясти свои часы.

Еще несколько лаборантов посмотрели на свои часы. У двоих часы шли, у троих – нет. У человека был бледный английский вид, как будто лицо его выцвело от солнца и радости. Лицо, созданное для тоски и печали, и, пожалуй, для глотка виски время от времени, чтобы сделать его более терпимым.

– Даже не услышав, как он говорит, Римо сразу узнал бы в нем англичанина. Американец сначала бы решил проблему с часами, а уж потом стал бы разговаривать с незнакомцем.

– Меня интересует эксперимент. Возможно, здесь опасно, и я хотел бы узнать, что вы делаете, – сказал Римо.

– У нас есть разрешение, сэр, – сказал лаборант.

– На что? – спросил Римо.

– На данный эксперимент.

– А в чем он заключается?

– Это контролируемая безопасная проверка воздействия солнечных лучей, не защищенных озоновым слоем, на окружающую среду. А могу ли я спросить, кого вы представляете?

– Их, – сказал Римо, указывая на машину, забитую сотрудниками органов безопасности.

– Они, безусловно, производят впечатление, но что это за люди?

– Представители ваших органов безопасности.

– Есть ли у них какие-либо удостоверения? Извините, но я должен с ними ознакомиться.

Римо пожал плечами, пошел к машине и попросил сдать ему удостоверения. Один из пассажиров, будучи еще не вполне в себе, протянул ему бумажник.

– Это не ограбление, – сказал Римо.

– А я и не понял, – сказал полуживой сотрудник сверхсекретной службы.

– Нет, – ответил Римо и, присовокупив свое удостоверение к другим удостоверениям и пластиковым значкам с фотографиями, отнес всю кипу лаборанту. Лаборант взглянул на них, и у него перехватило дыхание.

– Боже, среди вас офицер такого ранга!

– Один из них, – сказал Римо. – Здесь еще парень из разведки.

– Да. Понял. Вижу, – сказал лаборант, возвращая удостоверения. Римо сунул их в карман – вдруг снова понадобятся. – Что вам угодно? – спросил лаборант.

– Кто вы сам?

– Я лаборант лондонской лаборатории Помфритт.

– Что вы здесь делаете? Поподробнее, пожалуйста. Что здесь происходит?

Лаборант пустился в пространные объяснения – про флюорокарбоны, энергию солнца, воздействие прямых солнечных лучей и про контролируемый, он это подчеркнул, контролируемый опыт, цель которого – выяснить, что может делать человечество с поступающей в полном объеме энергией солнца.

– Сгореть до тла, – сказал Римо, который понял примерно половину из того, о чем говорил лаборант. – Хорошо, а чем это делается, и где оно?

– Это управляемый генератор флюорокарбоновых лучей.

– Так, – сказал Римо. – И где эта флюорокарбоновая... штука?

– На базе.

– Понял. И где база?

– Я не знаю, сэр, но, как вы видите, проведен эксперимент безукоризненно.

Он слегка стукнул по часам, чтобы проверить, не пойдут ли они. Часы не пошли.

– Почему вы не знаете? – спросил Римо.

– Потому что это не наша установка. Мы только проводим эксперимент.

– Отлично. И для кого?

Лаборант сообщил Римо название и адрес фирмы. Фирма была американской. Это подтверждало некоторые из фактов, полученных им от парней из машины. Он вернулся к машине и взял в руки телефон.

Раздался звонок. Римо держал телефон, подсоединенный к машине, стоя снаружи у окна шофера. Услышав скрипучее “да” Смита, Римо сказал:

– Я все еще на открытой линии.

– Продолжайте, – сказал Смит. – Что у вас?

– Я нашел, где та штука, которая дырявит озоновый слой.

– Хорошо. Где?

Римо дал ему название и адрес американской фирмы.

– Вы хотите, чтобы я вернулся и с ними разобрался? Или сами это сделаете? Вы ведь в Америке.

– Не вешайте трубку, – сказал Смит.

Римо улыбнулся группе людей на заднем сидении. Полковник улыбнулся в ответ. Офицер разведки мрачно смотрел перед собой. Лаборанты на поле рассматривали свои часы. Римо, насвистывая, ждал указаний Смита.

– Хорошо, – сказал Смит.

– Вы хотите, чтобы я вел дело здесь, или у нас хватит времени подождать, пока я вернусь обратно, чтобы заняться проблемами на месте?

– Я хочу, чтобы вы продолжали присматриваться, Римо. Не только не существует компании “Санорама” в Буттсвилле, Арканзас, но и самого Буттсвиля, Арканзас не существует.

Римо вернулся к лаборанту и предложил починить его часы, пропустив их ему через ухо и вытащив через нос, если он не скажет правды.

– Нам дали именно это название. Мы участвуем в эксперименте для доктора О’Доннел. Это ее компания. Она и сообщила такое название. Правда.

Римо был склонен поверить этому человеку. Большинство людей говорило правду, когда им зажимали нерв спинного мозга.

– Отлично, – сказал Римо. – Где доктор О’Доннел?

– Она уехала с парнем, который говорил по-русски, – сказал лаборант.

В этот момент Римо заметил, что на поле нет ни одного полицейского, никакой охраны, которую англичане хотели бы скрыть от представителя Америки. Кто же на чьей стороне, и что это за русский?

Глава четвертая

По старинке, на листочке бумаге Харолд В. Смит подсчитал, что кривая сообщений о новых ракетных установках в Советском Союзе ползет вверх. Кроме того, увеличилась вероятность появления в озоновом щите такой пробоины, которая скоро не затянется.

Игра наперегонки – что их быстрее уничтожит. А Смит мог играть только на одном поле – кроме Римо у него никого не было.

Был бы у него Чиун, он послал бы старичка-убийцу в Россию, там ему самое место. Непонятно почему, но Чиун отлично предвидел все ходы русских. И Чиун умел разговаривать с кем угодно, наверное, представителю дома наемных убийц с тысячелетней историей так и положено.

По секретной договоренности Смиту не только было позволено отправлять золото на подводной лодке, но он также мог поддерживать связь с Пхеньяном. Теперь и это переменилось.