Ричард Сэпир – Американское безумие (страница 25)

Сидевшая на заднем сиденье «ягуара» Пума Ли – королева секса, законодательница мод и маньяк-убийца – вскрыла еще один восьмисотграммовый пакет с этой весьма непритязательной едой. Вскрыв его, Пума даже не стала выгребать содержимое руками – так было бы чересчур медленно. Вместо этого она поднесла кулек к губам и принялась его трясти до тех, пока не набила себе рот. Не убирая пакета, она поспешно принялась жевать, освобождая место для новой партии.

Естественно, часть еды при этом падала на пол. Знаменитые во всем мире длинные, до плеч, волосы Пумы цвета воронова крыла были усеяны мелкими кусочками желтого свиного сала.

Задняя часть салона роскошного «ягуара» напоминала теперь мусорную свалку. Все блестело от свиного жира, везде валялись вылизанные изнутри пустые пластмассовые пакеты, которые статическое электричество прижимало к сиденьям. На стеклах появился жирный налет от мелких брызг, летевших во все стороны в то время, пока Пума насыщалась.

Для мусорщика это было бы настоящим кошмаром.

В очень широком смысле Джимми Коч-Рош тоже являлся мусорщиком, только очень высокооплачиваемым. Он убирал за своими беспечными клиентами, пылесосил их грязь, освежал их запачканные репутации. И в отличие от настоящего мусорщика ничего из этой грязи к нему не приставало.

Можно сказать, что к туфлям Джимми никогда не прилипала жевательная резинка.

В этом-то и состояло главное различие между мусорщиком-адвокатом и обыкновенным дворником.

Это – и еще, конечно, размер оплаты.

Публике Коч-Рош напоминал этакого маленького боевого петуха. Проницательный, взрывной и всегда готовый к бою, он искренне любил свою работу. И не только из-за денег, хотя прежде всего из-за них. Он любил, когда люди обращаются к нему за помощью – красивые, богатые, высокие люди с крупными неприятностями, которые они почти всегда сами же себе и доставляли. Слабости его клиентов давали Коч-Рошу возможность почувствовать свое превосходство. В области юриспруденции он действительно был крупным специалистом, а во время судебных заседаний становился настоящим Терминатором, которого очень многие по-настоящему боялись. То, что клиенты – высокие, сильные, красивые – приходили именно к нему, часто умоляя о помощи, и отдавали за услуги Коч-Роша значительную часть своих доходов, конечно, очень нравилось Джимми.

Каждую ночь, перед тем как ложиться в постель, он размышлял о том, что Создатель, без сомнения, – юрист.

Пума Ли наконец опустила пакет. Все ее лицо, от носа до подбородка, было усеяно крошечными кусочками жареного сала. Актриса подняла правую ногу, любуясь мышцами бедра на участке между ректус феморис и вастус медиалис. Ее загорелая кожа блестела как шелк. На лице Пумы было написано, что она чрезвычайно довольна собой.

Тщеславие и нарциссизм, подумал Коч-Рош. Что бы он без них делал?

– Как вы теперь себя чувствуете? – спросил он кинозвезду.

– Умираю от голода, – сказала Пума. – Где же Чиз? Он должен был привезти еще еды. – И она вновь занялась пакетом со свиными шкварками.

– Телефон у него в машине не отвечает, – сказал Джимми. – Надеюсь, он не попал по дороге в аварию...

Шум за окном прервал его слова. Повернувшись, Коч-Рош увидел полицейского в форме, который знаками показывал, что следует опустить окно. Адвокат нажал соответствующую кнопку.

– Сегодня у вас явно счастливый день, Джимми, – сказал коп, когда стекло опустилось. – Мужа миссис Ли несколько минут назад взяли в продуктовом магазине в Голливуде.

– По какому обвинению?

– Собственно, по нескольким обвинениям. Боюсь, вам придется покрутиться. Убийства первой степени по девяти пунктам. И все записано на видеопленку. Просто ужас! Хотя Грэхем сдался без сопротивления. Его привезут сюда с минуты на минуту.

Бросив взгляд на заднее сиденье, полицейский наконец заметил сидящую там Пуму.

– Сожалею, что принес вам печальные новости, мэм, – сказал он богине экрана.

Смяв пустой кулек из-под шкварок, Пума швырнула его на пол и с глубоким волнением, которое ей весьма редко удавалось демонстрировать на экране, произнесла:

– Здесь есть еще какая-нибудь еда?

21

– Здесь есть еще какая-нибудь еда? – жалобно спросил сенатор Бэкьюлэм.

Сенатор повторял эту фразу не в первый раз, что уже начинало сильно раздражать Римо.

Надежно связанный по рукам и ногам, Бэкьюлэм сидел на полу арендованного Римо и Чиуном бунгало – как раз перед «Мицудзуки Мондайэл». С тех пор, как сенатор пришел в себя, он сохранял ясность ума и вместе с тем не проявлял особой склонности к сотрудничеству.

– Вы не получите никакой еды, пока не ответите на некоторые вопросы, – проинформировал его Римо. – Мы хотим знать, кто вас снабжает гормональным препаратом.

– Какое это имеет значение? – ответил Бэкьюлэм. – Продажа или хранение ГЭР – это вовсе не преступление. С другой стороны, похищение людей – это еще какое преступление. А похищение сенатора США наказывается смертной казнью.

– Это мы слышали, – без особой заинтересованности сказал Римо. – Готов спорить, что вы с удовольствием голосовали за этот билль.

– Да кто вы, черт возьми, такие? – спросил сенатор. – На кого вы работаете?

– Это не подлежит обсуждению, – ответил Римо. – Нам нужна информация. Препарат, который вы используете, опасен.

– Это абсурд! Посмотрите на меня. Я стал новым человеком. Я себя чувствую лучше, чем когда бы то ни было. Как это может повредить?

– Спросите вашу покойную жену.

Сенатор со злостью посмотрел на Римо.

– Если масштабы распространения ГЭР будут увеличиваться, то возникнут проблемы в области национальной безопасности, – сказал Римо.

– Так вы пытаетесь меня убедить, что работаете на наше правительство? – фыркнул Бэкьюлэм. – Знаете, я не вчера родился. С каких это пор УБН нанимает убийц?

Римо решил не вдаваться в дальнейшие дискуссии по этому вопросу. Существование КЮРЕ нужно было любой ценой сохранить в тайне.

– Если это зелье не запрещено, – вступил в разговор Чиун, – то почему вы так беспокоитесь за судьбу тех людей, которые дают его вам?

– Потому что это редкое и очень дорогостоящее вещество, которое я хотел бы получать еще долгое, долгое время, – ответил сенатор. – Если у меня будут проблемы с поставщиком, если я его разозлю – он может лишить меня препарата.

– Взгляните правде в глаза, Лад, – сказал Римо. – Вы уже его лишились.

– Что все это значит?

Римо поднял с пола спортивную сумку и показал ее сенатору. В сумке лежал использованный адгезивный пластырь.

– Это ваша последняя доза. Я сам час назад снял ее с вашей девяностолетней задницы, когда вы все еще витали в стране грез.

В глазах старца тут же померк солнечный свет.

– Не надо, детка, – сказал Римо. – Мы будем только сидеть здесь и смотреть, как вы обретаете свой прежний облик. Палка и кислородные подушки ждут вас в спальне.

– Старость, – торжественно заявил Чиун, – это горькая трава, которую не следует пробовать дважды.

Ладлоу Бэкьюлэм посмотрел на свое красивое, все еще могучее тело, и его нижняя губа задрожала, а по щекам потекли горячие слезы.

– Вы не можете поступать со мной так жестоко! – взмолился он. – Не можете. Это бесчеловечно. Пожалуйста, верните мне пластырь. Пожалуйста! Я заплачу вам столько, сколько хотите. Я дам вам все, что хотите. Я могу назначить вас послами. Могу дать пост в кабинете. Могу устроить свидание с Первой леди.

– Хватит ныть, Лад, – сказал Римо. – Вы не сможете нас купить, потому что мы не продаемся. И вы ошибаетесь, если думаете, что мы вас похитили, чтобы получить выкуп. Кто продал вам наклейки?

– Нет. Я этого не скажу.

Римо попробовал зайти с другой стороны.

– Попробуйте взглянуть на вещи здраво. Аудио– или видеозапись здесь не ведется. За вами не наблюдают с помощью одностороннего зеркала. Здесь только мы с вами, сенатор. И все мы знаем, что препарат не только снабжает вас новым, более совершенным телом, но и заставляет совершать такие вещи, которые раньше вы не стали бы делать. Например, убивать молодую жену во время брачной ночи. Остальных этот препарат тоже заставляет убивать. Где-то в вашей старой башке должен сохраниться уголок, который понимает, что происходит. Что происходит и насколько это плохо.

Ладлоу Бэкьюлэм ничего не ответил.

– Он понимает, – сказал Чиун. – Он понимает, но его это не беспокоит. Он человек-животное.

– Он останется таким ненадолго, – сказал Римо, глядя на часы, висящие на стене в гостиной. – Действие этого вещества уже начинает ослабляться. Все происходит так медленно, что, вероятно, вы сначала ничего и не заметите. Но через некоторое время кое-что начнет съеживаться и опадать.

Тут Римо повернулся к Чиуну и сказал:

– Может быть, пускай он немного над этим подумает? Все равно мне нужно позвонить.

В глазах сенатора мелькнуло отчаяние. Отчаяние и страх.

Римо взял со столика телефонную трубку и жестом пригласил Чиуна проследовать за ним на крошечную кухню.

22

Услышав напоминающий звук колокола электронный сигнал, доктор Харолд В. Смит перевел взгляд с компьютерного монитора на встроенный в стену цветной телевизор. Буйство компьютерной графики сопровождалось назойливым повторением позывных передачи «Замочная скважина США». Одна и та же музыкальная фраза повторялась снова и снова. Оказывается, передача уже началась, она просто прерывалась для показа рекламы.