Ричард Сэпир – Американское безумие (страница 20)
Кошмар!
Как и предлагал Коч-Рош, сенатор надел на себя синюю шелковую пижаму. Свободная одежда позволяла скрыть толщину его грудной клетки, рук и ног. Дополнением к этому был передвижной кислородный аппарат на колесиках, соединенный пластмассовой трубочкой с ноздрями Лада. Аппарат толкал перед собой одетый в белое санитар. Другой санитар нес переносную аптечку с нарисованным на ней большим красным крестом.
– Помните, Лад, – сказал Коч-Рош, – перед телекамерами старайтесь как можно больше сутулиться. И не отвечайте ни на какие вопросы. Я сам все скажу.
– Я снова чувствую голод, – сказал старик.
Это было предупреждением, а не просьбой.
– Все необходимое ждет вас в машине «скорой помощи», – заверил его адвокат. – Мы уедем отсюда в один миг, но в интересах вашей защиты нам нужен некоторый позитив, чтобы нейтрализовать в прессе версию обвинения. Это очень важно. – Коч-Рош подал своему клиенту трость.
Сенатор злобно посмотрел на маленького человечка в костюме-"тройке", но палку взял. Затем он сгорбился, опустил плечи и на заплетающихся ногах двинулся вперед.
– Рот, Лад. Не забудьте про рот...
Сенатор Бэкьюлэм покорно открыл рот.
Двое помощников шерифа открыли входную дверь участка, и санитары помогли клиенту Коч-Роша выйти наружу. Перед телекамерами сенатор немедленно споткнулся, и сопровождающие помогли ему сесть в стоявшую рядом инвалидную коляску. Замигали фотовспышки, репортеры начали выкрикивать свои вопросы. Призывая корреспондентов к спокойствию, Джимми Коч-Рош поднял вверх свои маленькие ручки и выступил вперед.
16
– Это просто какое-то «дежа вю», – проворчал Римо, глядя из-за спин журналистов, как тщедушный адвокат выходит вперед, к торчащим микрофонам. Окруженный дюжими санитарами, позади Коч-Роша в инвалидной коляске, сгорбившись, сидел сенатор Ладлоу Бэкьюлэм.
Для девяностолетнего старца он довольно странно выглядит, подумал Римо. Он совсем не дряхлый, хотя и сидит в кресле согнувшись. Что произвело на Римо самое сильное впечатление – так это фигура Бэкьюлэма, особенно его ноги. Именно ноги в первую очередь свидетельствуют о преклонном возрасте их обладателя, но в случае с сенатором они свидетельствовали только о его прекрасной физической форме.
– Он одного возраста с тобой, – сказал Римо, обращаясь к Чиуну. – Однако посмотри на его икры.
– У него есть эта вонючая гадость, – сморщив нос, заявил Чиун.
Миниатюрный барристер заговорил перед микрофонами, и его голос загремел над собравшейся толпой.
– Меня зовут Джимми Коч-Рош. Я адвокат сенатора Бэкьюлэма, – начал он. – Сегодня я буду отвечать на все предназначенные ему вопросы. – Адвокат слегка повернулся к своему клиенту. – Как вы можете видеть, сенатор не в состоянии отвечать сам.
– За что он убил бедную Бэмби? – выкрикнул кто-то из репортеров. Эти слова на секунду повисли в воздухе, затем их поддержал хор остальных корреспондентов.
Коч-Рош замахал руками.
– Подождите хоть немного! На сегодня я собираюсь установить определенные правила. На такие дурацкие вопросы, как этот, я не буду отвечать. Каждый из вас знает, что если шериф арестовал моего клиента, то это еще не значит, что он совершил какое-то преступление.
– Ходят слухи, что Лад, когда шериф его обнаружил, был совершенно голым и с ног до головы в ее крови, – бросился в бой другой репортер.
– Вы должны знать, что я не собираюсь комментировать подобные голословные утверждения.
Это только подогрело толпу.
– Связана ли смерть Бэмби с какой-то грубой разновидностью секса?
Адвокат снова указал на своего ссутулившегося в коляске клиента.
– Ради святого Петра, перестаньте кричать и просто посмотрите на этого беднягу. Ему уже почти сто лет. Разве он способен вообще заниматься сексом, как грубым, так и нежным?
– Значит ли это, что вы снова станете говорить о «героической защите»?
Прежде чем адвокат успел ответить, другой репортер сформулировал вопрос иначе.
– Утверждаете ли вы, что Лад пытался спасти Бэмби от вторгшегося убийцы?
Коч-Рош покачал головой.
– Я не могу комментировать свою будущую стратегию. Время, отведенное для нашей беседы, подходит к концу. Сенатор совершенно измучен выпавшим на его долю тяжким испытанием. Последний вопрос.
– Если с Лада снимут все обвинения, – выкрикнула женщина в форменной блузке одного из телеканалов, – собирается ли он снова жениться?
– Как вы можете видеть, сенатор Бэкьюлэм глубоко опечален столь внезапной и трагической потерей. Могу заверить вас, что сейчас он не помышляет о будущем. Спасибо и примите мои наилучшие пожелания.
Фаланга одетых в форму помощников шерифа разделила толпу надвое так, чтобы Коч-Рош, его прикованный к коляске клиент и санитары могли пробраться к ожидавшей их машине «скорой помощи».
Поскольку Римо и Чиун стояли с самого края толпы, то они смогли быстро выбраться из нее и очень близко подобраться к задней двери санитарной машины. Не настолько близко, чтобы нанести удар, но достаточно близко для того, чтобы все хорошо рассмотреть. Коляску с сенатором пришлось поднимать в машину вчетвером – с помощью двух санитаров и двух помощников шерифа. Когда они опустили коляску на пол, Римо на мгновение увидел, что происходит внутри автомобиля. На полу были рядами уложены упаковки с бутербродами – буквально десятки упаковок. От них исходил такой густой запах животного жира, что у Римо перехватило горло, а желудок его непроизвольно сжался.
Санитары уже собирались закрывать дверь машины, когда сенатор, изогнувшись в своей коляске, разорвал одну из упаковок и обеими руками принялся запихивать в рот жирный сандвич сантиметров десяти толщиной. Глаза его были прищурены от удовольствия. Слюна и жир стекали вниз по подбородку и шее сенатора. В этот момент дверь с шумом захлопнулась.
Под завывание сирены карета «скорой помощи» умчалась прочь в сопровождении трех полицейских машин.
– Пойдем, папочка, – сказал Римо, – мы должны ехать за ним.
Теоретически, учитывая наличие на машине «скорой помощи» мигалки и сирены, это было не так уж трудно сделать. К сожалению, подобная мысль пришла в голову и всем остальным. Все репортеры и техники тут же бросились к своим легковым машинам и снабженным тарелками спутниковой связи автофургонам. Через несколько секунд Прибрежное шоссе напоминало трассу автогонок. Все, что мог сделать Римо на маломощном автомобиле, который они взяли напрокат, – это держаться в середине колонны.
Карета «скорой помощи» свернула на шоссе, ведущее в Санта-Монику, и, проехав совсем немного, привела свой гудящий кортеж прямо к приемному покою мемориального госпиталя Маршалла Коннорса.
Некоторые из журналистов сразу же свернули на больничную автостоянку. Другие въехали на тротуар и прямо по газонам помчались к входу в приемный покой. Как ни удивительно, все обошлось без жертв – когда эти отчаянные головы наконец остановили свои транспортные средства, выяснилось, что никто из них не врезался друг в друга и не задавил никого из обезумевших от страха пешеходов. Дверцы машин распахнулись, и оттуда выскочили репортеры и операторы, спешившие запечатлеть момент, когда сенатора будут извлекать из кареты «скорой помощи».
– Пожалуй, стоит поискать место для парковки, – сказал Римо.
– Нет, подожди! – скомандовал Чиун. – Все обстоит не так, как это кажется.
– Еще бы! Наверно, ты получаешь новости с помощью тарелки спутниковой связи, которая находится у тебя в голове!
Чиун поцокал языком.
– Если бы твои чувства не были столь несовершенны, то ты бы знал, что человек, которого мы ищем, в этот момент покидает здание через другой выход.
– А откуда ты это знаешь?
Мастер высунул в окно свою худую руку и махнул рукой, подгоняя воздух к своим раздувшимся ноздрям.
– Сюда! – приказал он, длинным ногтем указывая направление.
Римо наклонился к баранке и повернул вправо, с трудом прокладывая себе путь среди нагромождения машин. Миновав газон, разбитый перед входом в больницу, он завернул за угол здания. Выехав на широкую дорожку из красного кирпича, он снова повернул и остановился. Дальше уже простиралась улица.
– В какой он машине? – спросил Римо. – Что я, черт побери, должен искать?
Чиун высунул голову из окна, закрыл глаза и медленно сделал глубокий вдох.
– Сюда!
Римо переехал через бордюр, вырулил на дорогу и влился в поток идущего транспорта.
– Мы хоть приближаемся? – спросил он.
Чиун принюхался, затем открыл глаза и указал пальцем направление.
– Вон в той! – воскликнул мастер Синанджу. – Вонючка сидит в той машине!
Машина, на которую показывал Чиун, была темно-синим лимузином с серебристой телевизионной антенной на крыше.
– Вот так так! – сказал Римо, сокращая разрыв. – Интересно, кому принадлежит этот лимузин?
На машине был калифорнийский номер MY-T-MAUS[18].
Даже после того, как Римо спел ему пару тактов из песенки мышонка, Чиун так и не понял, о чем идет речь. К тому времени, когда мастер приобрел свою отвратительную привычку смотреть по телевизору все подряд, мультфильм не показывали уже десятки лет.
Лимузин свернул на подъездную дорогу, ведущую на междуштатное шоссе номер 5-Север. Проехав шесть или семь миль, он выехал на автостраду и направился к брентвудским холмам. Оказавшись на улицах города, Римо немного сбавил скорость, чтобы преследуемые их не заметили.