Ричард Руссо – Дураков нет (страница 71)

– Ладно, я все равно схожу за печеньем. У меня вчера были гости, и они съели целую тарелку такого печенья, так что оно явно вкусное.

Мисс Берил на кухне слышала, как мать, почти не понижая голоса, разговаривает с дочерью.

– Вот это квартирка, да, Куриные Мозги? Ты когда-нибудь видела в одном месте столько всякой херни? Тут как в том музее в Олбани, помнишь, я тебя водила? Смотри, какой большой старый патефон. Раньше такие играли музыку. А на той стене чувак с рогами и клювом!

Пауза. Неужели малышка ей что-то ответила?

– Помнишь большой музей? Помнишь, как мы видели индейцев? Как они сидели вокруг костра? Помнишь костер? Тебе он понравился больше всего. А динозавра помнишь? Здоровенного, из костей?

– Господи боже… – прошептала мисс Берил, как в то утро, когда увидела старую Хэтти, та шла против ветра по Главной, и халат парусил за спиной. Что за нелепая штука жизнь.

Мисс Берил вернулась в гостиную с тарелкой печенья, поставила на стол. Ни один девочкин глаз этого не заметил.

Молодая женщина взяла печенье.

– Иногда, если я что-то съем первой… – пояснила она, откусила кусок, прожевала и наконец задумчиво проглотила. – Какой-то чувак съел целую тарелку вот этого? – Недоверие.

– Женщина, – поправила мисс Берил. – Жаль, что вам не нравится.

– Нет, нормальное печенье, – сказала молодая женщина. – Но если бы я съела целую тарелку, то проблевалась бы.

– Этого слова я не слышала лет двадцать, – сказала мисс Берил.

Молодая женщина озорно ухмыльнулась.

– Да, я помню, оно вам не слишком нравилось. – И добавила: – Вы меня совсем не помните, да?

Вообще-то молодая женщина действительно казалась мисс Берил смутно знакомой. Впрочем, как и все жители Бата в возрасте от двадцати до шестидесяти, именно столько она проработала учителем английского у восьмых классов.

– Ничего страшного, я тогда выглядела как мальчишка, – пояснила женщина. – Это выросло в девятом классе, – добавила она, ткнув указательными пальцами в свою огромную грудь.

– Доннелли, – сказала мисс Берил, фамилия этой женщины вдруг выскочила в ее памяти. – Я пыталась учить еще вашего отца Закари. Теперь я вижу сходство.

Джейни Доннелли прищурилась:

– Вы уверены?

Мисс Берил была более-менее уверена. Выучив несколько поколений отпрысков многих семейств Норт-Бата, она считала себя вынужденным специалистом по местному генофонду и его предсказуемому круговороту.

– В основном губы и подбородок, – сказала мисс Берил и подумала, что, быть может, обидела женщину, опознав в ее чертах Закари Доннелли. – И рада слышать, что я не позволяла вам использовать термин “проблеваться” у меня на уроках.

– Тогда вы как раз об этом пожалели, – припомнила Джейни Доннелли. – Я сказала, что мне нехорошо и мне надо пойти в сортир проблеваться. Слово “сортир” вы тоже не одобрили. Сказали, что я буду стоять, пока не найду “синонимы, допустимые в приличном обществе”. – Женщина довольно похоже, но без ехидства передразнила мисс Берил.

Теперь мисс Берил смутно припомнила тот случай. Джейни Доннелли действительно выглядела как мальчишка – очень короткая стрижка, лицо, фигура, выражения удручающе мальчишечьи. Другие восьмиклассницы уже вовсю штукатурились, а бледное личико Джейни, увы, казалось бесцветным.

– “Туалет” я вспомнила сразу, – продолжала Джейни, – а слово “тошниться” не успела: проблевалась.

Молодая женщина явно веселилась, и злость мисс Берил отчего-то утихла.

– “Тошнить”, – поправила она.

– Один хрен, – ответила Джейни и обратилась к дочери: – Ну так что, Куриные Мозги? Хочешь печеньку или как?

Нет ответа.

– Только ухо, да? Может, все-таки возьмем пару печенек на потом?

Джейни Доннелли взяла два печенья, завернула в салфетку и убрала в сумку.

– Можно?

– Конечно, – ответила мисс Берил.

– В школе вас, наверное, не хватает, – продолжала Джейни. – Не знаю, кто у них считается строгим учителем после того, как вы ушли.

Мисс Берил не сдержала улыбки.

– Насколько я понимаю, в школе решили, что строгий учитель им ни к чему.

Джейни Доннелли пожала плечами.

– Очень жаль, – сказала она. – Если хотите знать, я до сих пор люблю читать. Правда, у меня никак не получается сесть почитать, но хотелось бы. И Куриные Мозги наверняка полюбит читать, если, конечно, научится. Она обожает все, что может делать сама, правда, Два Ботинка?

– Тина, сколько тебе лет? – спросила мисс Берил девочку, та по-прежнему смотрела на нее одним глазом.

– Недавно исполнилось пять, – ответила за нее мама. – На будущий год пойдет в детский сад, хоть я в этом и сомневаюсь. Осенью в садик, да, Куриные Мозги? Никакой тебе маминой мочки. Надо будет посадить тебя с кем-то, у кого большие уши. Сдвинуть парты. – И добавила, обращаясь к мисс Берил: – Если жизнь не приключение, то что тогда, черт по-бери?

Молодая женщина посмотрела на часы.

– Можно я от вас позвоню? Это местный звонок.

Мисс Берил указала на телефон, тот самый, который Джейни высмеяла в прошлый раз.

– Только сесть, извините, не на что. Раньше там стоял стул, – сказала она молодой женщине, – но с ним случилась неприятность.

– Ничего страшного, – отмахнулась Джейни, повернулась к дочери и отцепила ее пальцы от своего уха. – Посиди здесь, посмотри журнальчики, хорошо? Ты меня слушаешь, Два Ботинка? Видишь, сколько красивых журналов у старой леди? Посмотри картинки. Ты посмотришь все-все картинки, а когда я вернусь, скажешь мне, какая тебе понравилась больше всего. Идет? Может, мы даже найдем тебе ножницы и ты будешь вырезать картинки, как дома. Идет?

Джейни раскрыла один из журналов мисс Берил на развороте с изображением праздничной выпечки и положила девочке на колени.

– Ого, выглядит вкусно, правда? Мы с тобой все это съели бы, вдвоем, а? Ты посмотри картинки, а мама пока позвонит, окей? Я буду вон там, у двери, окей? Там, где тебе видно, окей? Ты не против?

В продолжение этого представления лицо девочки оставалось равнодушным, но в конце концов она согласилась взглянуть на картинку, лежащую у нее на коленях.

– Ты отпустишь мамочку позвонить, а потом мы вернемся к бабушке.

Джейни Доннелли упрашивала дочь, стоя перед ней на коленях, в чем, по мнению мисс Берил, не было нужды, поскольку ребенок с интересом рассматривал картинку. Почему бы Джейни просто не пойти позвонить?

– Мамочка отлучится всего на минутку. Ты еще будешь смотреть на эту картинку, а я уже вернусь, ладно, Тина? Я буду вон там. Видишь, где телефон? Я позвоню дедушке и тут же вернусь, окей? А ты посиди здесь, посмотри картинки, может, мы даже найдем тебе ножницы. – Джейни умоляюще посмотрела на мисс Берил, но той совсем не улыбалась мысль, что ребенок искромсает ее журналы.

Джейни Доннелли выпрямилась, помедлила, глядя на дочь, повернулась и пошла через всю длинную комнату к телефону. Стоило ей скрыться из поля периферийного зрения дочери, как журнал соскользнул с девочкиных коленок, она встала, явно намереваясь последовать за матерью, но та резко обернулась.

– Тина, немедленно сядь на место! – крикнула она.

Девочка замерла, но обратно не села. Ее мать была на середине комнаты, и казалось, что девочка мысленно измеряет расстояние между ними и оценивает, можно ли сесть, не рискуя потерять мать из виду. Мисс Берил оставалось только с ужасом и удивлением наблюдать за происходящим.

– Вот эта херня доводит меня до белого каления, – сообщила молодая женщина мисс Берил, словно обрадовавшись свидетельнице. – Вы когда-нибудь видели такое? Смотрите.

Она повернулась, шагнула к телефону, остановилась и повернулась к дочери. Девочка, не глядя на мать, тоже сделала шаг и замерла, едва мать повернулась к ней.

– Как бы вы себя чувствовали, если бы прожили вот так неделю? – разъяренно спросила Джейни. – Или хотя бы день? Да вы уже наутро не знали бы, что делать и куда бежать.

– Я принесу ножницы, – слабо предложила мисс Берил.

– Ага. И заколите меня ими, хорошо? Избавьте меня от мучений. – И обратилась к девочке: – Как я выйду на работу, если ты так себя ведешь? Отвечай. Как я с тобой буду обслуживать столики в “Денни”? Или прикажешь весь день таскать тебя по сраному ресторану, чтобы ты щупала мое ухо? И объясняться с посетителями? “Вот ваша яичница. А это моя дочь. Ей пять лет, но у нее едет крыша, если она круглые сутки не щупает мое ухо”. Наверняка все проникнутся, да?

Если девочка и услышала или поняла хоть слово, то виду не подала. Мисс Берил показалось, что она не реагирует на голос матери. Просто ждет следующего сигнала, который поймет. Если мать уходит, Тина пойдет за ней. Если нет, простоит на месте целую вечность.

Накричав на дочь, мать, как ни странно, успокоилась. А может, просто смирилась.

– Что же нам делать, Куриные Мозги? Вот что мне хотелось бы знать, черт побери, и я готова выслушать любые советы. В твоей головенке случайно нет ответа? Если есть, поделись, окей?

Девочка стояла молча.

– Ладно, иди сюда, – наконец сдалась ее мать. – Мы вместе позвоним дедушке. Довольна? Мы позвоним дедушке и узнаем, приезжал ли твой папа. И оставим уже эту бедную старую леди в покое, пока она не вызвала копов и не сдала нас как абсолютно чокнутых.

Девочка не шелохнулась, пока мать не встала на колени и не протянула к ней руки. Тогда она медленно подошла к матери, они обнялись в гостиной мисс Берил, и объятие это длилось достаточно долго, чтобы разбить хрупкое сердце старухи. Объятие завершилось громким шлепком, и девочка отдернула руку.