Ричард Руссо – Дураков нет (страница 33)

– У тебя, похоже, ноги короче, чем у любого взрослого мужика в городе, – сказал Салли.

Бардачок Джоко смахивал не то на маленькую аптеку, не то на кондитерскую, битком набитую разноцветными пластмассовыми пузырьками. Джоко доставал пузырьки, подносил к свету, говорил “Не-а” и совал обратно. Чуть погодя наконец нашел баночку, которая вызвала у него одобрение.

– На. – Он протянул склянку Салли. – Прими эти.

Его обычная фраза.

Этикетки на баночке не было, но Салли взял ее с благодарностью.

– Только не работай с тяжелой техникой, – предупредил Джоко.

– Сегодня только с молотком, – пообещал Салли. – Наверное, все утро буду бить себе по пальцам.

– Вперед. Ты даже этого не почувствуешь, – сказал Джоко. – Мне говорили, ты вернулся к работе. Я подумал, это настолько глупо, что наверняка правда.

– На какое-то время, – пояснил Салли. – Чтобы подзаработать перед зимой. А потом передохну. Может, весной мне станет лучше.

Джоко посмотрел на него поверх очков.

– С артритом лучше не станет, – сказал он. – Только хуже. Это у всех и всегда.

– Еще два года, и я досрочно выйду на пенсию, – ответил Салли. – И пошло все к черту.

Слова его прозвучали бравадой, каковой и были. Салли понимал, что Джоко не возражает исключительно из доброты. Оба знали, что с таким коленом у Салли не получится заниматься тяжелым физическим трудом, да еще целых два года.

– Какая линия[18] на субботний матч? – спросил Салли. Ему и правда было интересно, вдобавок не терпелось сменить тему.

– Я слышал, что Бат и двадцать очков.

Салли приподнял брови:

– Заманчиво.

Салли, как и Винс, последние лет десять ставил на Бат в матче с Шуйлер-Спрингс и каждый год проигрывал. Он, как и Винс, набирал очки, но их всегда не хватало.

– Я тебя понимаю, – посочувствовал Джоко. – Я бы тоже хотел, чтобы ребята выиграли. Сын твоей любовницы – отличный защитник. Правда, ему толком не помогают.

Салли не придал значения тому, что Джоко, как многие в городе, знает о его связи с Рут.

– Да, рассчитывать, что они выиграют, значит хотеть слишком многого, – сказал он.

В последних состязаниях Бат неизменно проигрывал с таким разгромным счетом, что Шуйлер-Спрингс грозился и вовсе отказаться играть с Батом, причем исключительно из гуманных соображений. Продолжение “игры” превратилось в острый политический вопрос, и тот, кто одержал победу на недавних выборах мэра Бата, выстроил кампанию на одном-единственном обещании – сохранить игру.

– Я буду в восторге, если они выиграют. Кстати, кто дает двадцать? – Бат, скорее всего, проиграет более двадцати очков, но пока что, насколько знал Салли, никто столько и не давал.

– Знаешь Винса, брата Джерри? – спросил Джоко.

– То есть Джерри, брата Винса?

– Хозяина пиццерии в Шуйлере, – пояснил Джоко.

– Правильно. Джерри.

– Как ты их различаешь?

– Именно Джерри предложит тебе Бат и двадцать очков. Это один способ, – сказал Салли. – Сколько я тебе должен?

– Нисколько. Это бесплатные образцы. Если будет тошнить, дай знать, – ответил Джоко, когда Салли открыл дверь и принялся медленно вылезать из салона. Наконец Салли выбрался и, прихрамывая, обошел вокруг машины. Джоко покачал головой.

– Знаешь, что тебе нужно сделать? – спросил он.

– Нет. Что?

– Вернуться к поджогам.

Салли притворился, будто обдумывает совет.

– А это мысль, – сказал он, хотя Джоко наверняка шутил. С тех пор как Салли спалил дом, его часто в шутку называли “поджигателем”. И только с годами он понял, что многие правда так думали, поскольку Кенни не скрывал, что считает тот пожар большой удачей.

– А то. – Джоко фыркнул. – Если затея с луна-парком сорвется, у тебя появится масса клиентов со всей Главной. Я, может, сам к тебе обращусь.

– Не отчаивайся, – сказал Салли. – Завтра они опять откроются.

Красный “камаро”, равно как и “эль камино”, стоял у трехэтажной конторы, а значит, Карл, надо думать, у себя. Но до его кабинета подниматься три этажа, поэтому Салли слепил снежок, вышел на середину пустой улицы и запустил снежком в ряд окон с надписью “«Тип-Топ». Строительная компания К. И. Робака”. Снежок ударил в стекло громче, чем рассчитывал Салли, и в окне за рассыпчатой кляксой снежка тут же возникло лицо Карла. И плечи, почему-то голые. За его спиной мелькнуло чье-то белое испуганное лицо. Карл поднял створку окна:

– Я уже говорил, что значат буквы “К. И.” в моем имени?

– Вчера. – Салли ухмыльнулся. В соседнем окне – то есть в приемной – украдкой отдернули занавеску. – Привет, Руби. – Салли помахал рукой. – Счастливого Дня благодарения. – Занавеска качнулась на место.

– Что тебе надо, черт подери? – спросил Карл. – Ты вроде как должен работать.

“А ты вроде как должен быть дома”, – подумал Салли, но промолчал.

– Я не застал тебя в кафетерии, – вместо этого сказал он. – Ты, наверное, забыл, что обещал встретиться со мной и отдать мне деньги.

– И раз меня там нет, ты решил прийти сюда и швыряться снежками в окно, чтобы довести меня до сердечного приступа.

– Все я правильно сделал, – возразил Салли. – Иначе мне пришлось бы подниматься на третий этаж, а ты не открыл бы мне дверь, с тебя станется.

– Давай я через полчасика подъеду к тебе на площадку, – предложил Карл.

На лице его читалась мольба – будь человеком, я тут кое-чем занят, прошу тебя как мужик мужика.

Но Салли таким не проймешь.

– Положи деньги в конверт и сбрось мне. Это займет две секунды. Даже у тебя не успеет так быстро обвиснуть.

– У самого-то, поди, давно не стоит, – парировал Карл, – вот и забыл, как это бывает. – И отошел от окна.

Чуть погодя Карл вернулся с конвертом.

– Наверняка он упадет на подоконник.

– Я готов рискнуть, – ответил Салли. – Деньги, которые ты мне должен, обычно застревают у тебя в кармане, а не на подоконнике.

– Так дела не делают, – сказал Карл, но все же бросил конверт, тот полетел вниз, не задев подоконника второго этажа, и, точно фрисби, спикировал на улицу. Салли ловко поймал его на лету, открыл, достал купюры.

– Не уходи, у меня для тебя еще кое-что есть, – крикнул Карл.

Салли поднял глаза и увидел голую задницу. В окне белели ягодицы Карла, из его кабинета доносился женский смех. Не успел Салли слепить новый снежок и запустить его в цель, как задница скрылась из виду. Окно захлопнулось.

Салли собрался отчалить, как вдруг заметил темный седан, который вчера стоял неподалеку от стройплощадки. Незнакомец за рулем, казалось, пристально разглядывает какую-то черную коробку. Салли помахал ему. Незнакомец не ответил. И лишь когда в его ветровое стекло врезался снежок, опустил окно – оно было с электроприводом – и высунул голову.

– Это ты пульнул? – спросил Салли, указав на окно наверху.

– Я вас не понимаю, – спокойно ответил незнакомец.

– Я думал, это ты.

– Кажется, вы не вполне трезво оцениваете ситуацию, – произнес незнакомец тоном, который Салли терпеть не мог. Так с ним разговаривали юристы из страховой на судебных слушаниях по поводу его нетрудоспособности.

– Я на твоем месте все равно был бы осторожен, – посоветовал Салли. Он знал, что у Карла есть пистолет.

– Вы мне угрожаете? – уточнил незнакомец.

– Только если ты боишься снежков.

– Вот и ладно, – ответил незнакомец, и стекло с жужжанием поползло вверх.