Ричард Руссо – Дураков нет (страница 26)

Салли накрутил лингвини на вилку.

– Не стоило, Уэрф.

– Я боялся, что после вчерашнего у тебя появятся черные мысли, – продолжал Уэрф. Он с собачьей надеждой смотрел, как Салли подносит вилку ко рту. Уэрф, чьи мозги туманил алкоголь, вечно все забывал. Часто он забывал поесть. Пища редко манила его, разве что он видел, как ее поглощают. Тогда на его лице появлялось тоскующее выражение, точно он вдруг вспомнил об утраченной любви.

– Помоги мне доесть, – предложил ему Салли. Кабинка была рассчитана на двоих, второй прибор Рут убрать не удосужилась, и Уэрфу требовалась только тарелка. А поскольку Салли доел салат, то миску из-под него подвинул Уэрфу; тот вылил остатки масла и уксуса в горшок с фикусом. Ложкой и вилкой Уэрф переложил в миску ровно половину оставшихся лингвини.

– Ты съел все венерки? – уточнил он, вглядевшись в пустые ракушки, которые Салли сложил стопкой.

– Я тебя не ждал, – ответил Салли.

– Я хотел всего одну, – сказал Уэрф. – Терпеть не могу эту слизкую дрянь, но мне все кажется, что однажды, к моему удивлению, мне понравится.

– Вот и хорошо, что ни одной не осталось. Мне они нравятся всегда. – Салли придвинул к Уэрфу корзинку с хлебом.

– Не жадничай. – Уэрф указал вилкой на Салли. – Жадность не украшает.

– Окей, – сказал Салли.

– Венерка пусть и мелочь, – пояснил Уэрф, – но дело принципа.

– Давай я закажу тебе венерок, – предложил Салли. Делать этого он не собирался, но Уэрфа было легко устыдить широким жестом.

– Кухня закрыта, черт побери! – рявкнул Винс.

– Старые добрые уши-локаторы, – сказал Уэрф. – Правительству следовало бы поставить его на вершину горы, чтобы ловить сигналы из дальнего космоса.

– Точно, там ему самое место, – подтвердил Салли.

Из кухни не донеслось ни звука. Минуту спустя вышла Рут и положила перед Уэрфом венерку. Сырую, с плотно сомкнутыми створками.

– Как ты терпишь этого сукина сына? Ему же нельзя доверять, – сказал Уэрф.

– Легко, – ответила Рут. – Я его и не вижу.

– Я слышал, ты вернулся к работе, – начал Уэрф, когда она ушла.

Салли отодвинул тарелку на середину стола.

– Тебе будет приятно узнать, что справился я не так уж и плохо. Работать мне нравится куда больше, чем разговаривать с судьями.

Уэрф скривился.

– Да, вчера действительно выдался неудачный день, – признал он, имея в виду последний визит в суд, – но мы доконаем этих мудаков. Мы еще не перепробовали кучу вариантов, и однажды нам обязательно попадется судья, который хоть раз в своей никчемной жизни поступит по совести. И тогда мы наконец получим свое.

– К тому времени мне будет семьдесят и я уже пять лет буду мертв.

– Видишь, – Уэрф снова указал на него вилкой, – это и есть черные мысли. Я думал, мы договорились: ты останешься в колледже, чтобы выиграть время. В кои-то веки поступи разумно. Подожди. Если выяснится, что ты работаешь, нам кранты.

– Это черные мысли, Уэрф, – парировал Салли.

Уэрф вздохнул, покачал головой:

– Зачем я вообще с тобой связался?

– Хороший вопрос. Иди домой и подумай об этом.

Они с ухмылкой смотрели друг на друга.

– Охренеть, – сказал Уэрф.

– Вот именно, – согласился Салли.

– Карл платит тебе вчерную?

– Об этом нужно спрашивать?

– Главное, не попадай ни в какую отчетность. Нигде, – серьезно посоветовал Уэрф.

– Послушай, незачем говорить мне работать вчерную. Единственный раз, когда я работал вбелую, я получил травму, – напомнил ему Салли.

Строго говоря, это была неправда, но близко к ней. Одна из множества финансовых проблем Салли заключалась в том, что официально он проработал всего ничего и налогов тоже заплатил всего ничего, поэтому пенсия у него будет капля в море. А военная пенсия – вторая капля. И ему как малоимущему будет положено социальное пособие и талоны на продукты. Беда в том, что он знавал немало тех, кто живет на пособие, и не желал им уподобляться. Слишком много очередей придется отстоять, слишком много анкет заполнить, а Салли терпеть не мог и то и другое. Он еще на службе решил, что если вернется с войны живым, то больше никогда не встанет в строй, даже если этот строй – очередь за чем бы то ни было. Потому-то он, помимо прочего, и вернулся в Бат – здесь не было очередей. Да и сидеть на пособии все равно что выпрашивать милостыню, и Салли годами твердил: как только наступит время, когда он не сможет заработать ту малость, которой ему хватает на жизнь, он застрелится, – и, насколько он знал, двое-трое его знакомых охотно проследили бы за тем, чтобы он сдержал слово, если бы прознали об этом.

– Работай потихоньку, если тебе так уж нужно, но помни нашу стратегию, – говорил Уэрф. – Завалить их документами и постоянно фиксировать, что колено все хуже и хуже. Рано или поздно они поймут, что дешевле удовлетворить два-три наших иска. Суд уже бесится. Ты слышал, что вчера говорил судья?

– Это ты его взбесил.

– Потому что он понимает – я не отстану, – пояснил Уэрф.

– Знакомое чувство.

Уэрф на это не клюнул. Он отодвинул миску на середину стола.

– Как только они начинают терять терпение – считай, твоя взяла. Юриспруденция-101, курс для начинающих.

– До 102 ты так и не дошел?

Уэрф обиженно отшвырнул вилку.

– Я просто спросил. – Салли ухмыльнулся.

– Я не могу заниматься этим один, без тебя, – гнул свое Уэрф. – Я, значит, рискую, а ты только и делаешь, что отлыниваешь.

– Я который месяц твержу: брось это дело, – напомнил Салли. – Мне надоело смотреть, как тебя дрючат. Мне нечем тебе заплатить.

– Разве я просил у тебя хоть что-то?

– Да. Вот только что. Ты сожрал половину моих лингвини.

– Я не просил. Ты сам предложил.

– Не мог же я наблюдать, как ты голодаешь. Шел бы ты лучше отсюда и занялся чем-нибудь прибыльным. Если бы такие, как мы, могли обуть страховую, в мире не существовало бы страховых. Здравый смысл-101.

Уэрф с досадой отмахнулся от Салли, взял лежащую посередине стола венерку и замахнулся ею на Салли, будто хотел разбить ему голову.

– Может, ты и прав, – сказал он. – Скудные знания – опасная штука, черт подери. Кто бы мог подумать, что в колледже Шуйлер-Спрингс тебя хоть чему-то научат? Мне больше нравилось, когда ты был полным идиотом.

Вновь подошла Рут, стала убирать посуду.

– Винс говорит, чтобы вы шли разговаривать в “Лошадь”. День благодарения на носу, и если вы оба уйдете, у него появится хоть один повод быть благодарным. – Она прислонила стопку тарелок к груди. – Еще он спрашивает, с чего ты взял, что Салли не полный идиот.

– Скажем так, догадался, – ответил Уэрф и добавил, обращаясь к Салли: – Пошли выпьем по бутылке пива.

– С тобой по одной не получится, – сказал Салли.

– Это правда, – признал Уэрф. – И что?

– А то, что я завтра работаю.

– Завтра праздник.

– Где-то я это уже слышал.

Уэрф сдался, вылез из кабинки, взял шарф и перчатки.

– Послушай. Только не бросай учебу официально. Тогда нам кранты. Пусть даже у тебя будут хвосты. Так мы хотя бы выиграем время до весны, а то и до осени. Если повезет, к тому времени мы сумеем доказать, что ты полный калека. Кстати, пора делать очередной рентген и снимки колена, так что пойди и сделай.

Салли согласился, лишь бы Уэрф ушел. Рентген стоит недешево, но если Салли упомянет об этом, Уэрф примется совать ему деньги.