Ричард Рубин – Я вам что, Пушкин? Том 1 (страница 88)
Не знаю насчет маньяка, но вот скульптор реальности вполне может чудить. Может, это хрен, который консолью завладел, решил мне свинью подложить?
Ты не помогаешь.
Когда на карте высветился ярко-фиолетовый колпачок маркера, я едва не бухнулся на колени. Хотелось возблагодарить всех богов на свете и заодно Сатану с Суперменом. Юри не только не вырубила геолокацию, но еще и активно делилась ей со списком своих контактов. К которым я относился. Уйти далеко тихоня не успела — колпачок примостился в стороне от дороги, по которой мы сюда шли. Обрадовавшись, я сжал смартфон покрепче и прибавил шагу. Плевать, пусть обижается, пусть жалуется Монике и Саёри, да пусть даже в сталкерстве обвиняет. Зато мне спокойнее будет.
Подгоняемый этими мыслями, я даже не заметил, как дорога кончилась. Ноги сами вынесли на узкую тропку. Ходили по ней не слишком часто, потому как она местами терялась под ковром из травы и цветов. Этот ковер доходил аж до щиколоток, и меня слегка передергивало. Сдается мне, что вечер надо будет посвятить поиску клещей — непрошеного гостя отсюда привезти раз плюнуть.
Высоко подымая ноги и проминая податливую почву, я топал по тропинке. И зачем только Юри сюда понесло? Единения с природой искала, что ли? Так его у речки предостаточно. Не вижу, в чем прикол переться в глушь. Ну да кто их разберет, эти поэтичные, тонко чувствующие натуры.
Наконец я продрался через заросли какого-то безымянного кустарника и оказался на просторной поляне, окруженной деревьями почти со всех сторон. Сонное настроение за время пешего перехода испарилось. Еще бы — я опять этому телу физнагрузку такую устроил, что мама не горюй. Сердце бухало в груди и отдавало в уши. В глотке пересохло, я даже был близок к тому, чтоб достать термос Юри и нахлебаться прямо из него. Устал, одним словом, как собака. В попытках перевести дух я согнулся кренделем и хрипло задышал. Перед глазами расплывались и таяли на солнце фиолетовые круги.
Расклеиваться, однако, было никак нельзя. Цель уже близко. Это подтверждал и маркер на экране.
— Юри! — позвал я, — давай отложим погружение в нирвану на другой раз. Бери портвейн, ой, то есть термос, и пошли домой. Заеб… кхм, вымотался я.
Я не надеялся, что мой призыв подействует. А вот поди ж ты, подействовал. Сначала появился шорох. Потом затрещали сучья под чьими-то шагами — легкими и уверенными. Меж ветвей возник силуэт, и через секунду на поляне появилось знакомое лицо.
Голубая футболка с Багзом Банни. Шорты, из которых торчат тощие ноги с ободранными коленками. Лицо с россыпью веснушек и глазами, похожими на мятные леденцы от кашля.
Передо мной стояла хозяйка Трюфеля. Самой псины, к слову, видно не было.
— Ой, это вы, — сказала девочка, но как-то блекло. Без энтузиазма.
— Ага, — коротко ответил я, пытаясь унять сердцебиение, — слушай, ты не видела тут девушку? Такая высокая, темные длинные волосы, свитер шерстяной… да что я поясняю, она же со мной была. Спутницу мою, короче. Она свалила куда-то и на звонки не отвечает, я волнуюсь, как бы не вышло чего…
— Нет ее уже, — сообщила девочка. После чего опустилась на корточки и принялась изучать что-то в высокой траве.
— То есть как нет? — не понял я, — ты ее видела? Куда она пошла?
— Вообще никак, — пояснила моя собеседница, — да и тебя тут, если уж мы напрямик говорим, быть не должно.
Я опешил. Полдесятка заготовленных вопросов встали в горле скользким комком. Неожиданно стало трудно дышать. От негодования. Вот паскуда мелкая. Наверняка мстит за то, что мы с Юри технично ее прокинули.
— Тебя спросить позабыл, где мне гулять и где бывать, — просипел я. Как же все-таки жарко, кошмар. Хочется все с себя скинуть и в реку бултыхнуться, черт возьми.
— Ты гадкий! — неожиданно отчеканила девчонка, — Гадкий и нехороший мальчишка! Только все портишь!
Ее слова зазвенели. Рассеялись по поляне переливчатым эхом. Показалось, будто меня осуждает целый хор голосов. Как в гребаной античной пьесе. Я вздрогнул и потер виски пальцами. Клянусь всеми богами, лучше этой говнюшке выдать мне полезные сведения, иначе за себя не отвечаю.
— Где Юри? — процедил сквозь зубы.
Девчонка пожала плечами.
— Ты не только гадкий, но еще и непонятливый к тому же, — засмеялась она, — говорю же, нет ее, опоздал ты. И остальных тоже скоро не будет. А все из-за тебя!
Последнюю фразу хозяйка Трюфеля произнесла все с радостью, словно хвалила за что-то. Багз Банни у нее на футболке скалился, зажав в зубах морковку. «Че как, Док? Есть успехи? Вывозишь или крякнешь скоро?» — спрашивала его мерзкая ухмылка.
Мне захотелось залепить девчонке оплеуху что было сил. И похер, что общество рукоприкладство в отношении детей не одобряет. Она меня выводит из себя до усрачки, так что вполне сойдет за самооборону. Но тело внезапно потяжелело, словно кто-то накинул на меня двухсотфунтовый костюм Годзиллы.
— Так я же это… помочь хочу, — выдавил я.
Девчонка развела руками.
— Знаешь, поговорка такая есть… Чернее быть не может, и мертвее не бывать. И Никто нам не поможет. И не надо помогать. Так что ты это дело брось, парень. Только хуже наделаешь.
Я сжал кулаки, так что телефон в руке чуть не треснул.
— А вот хер тебе, — буквально выплюнул я в ее сторону, — посмотрим еще.
Однако хозяйка Трюфеля не обиделась на оскорбления.
— Как знаешь, — кивнула она и выпрямилась. Теперь я наконец смог разглядеть, что эта криповая мелочь искала в траве. Одуванчик. Его пушистый купол слегка подрагивал на ветру, — ломать не строить. Ну, удачи тогда, мне пора.
Она дунула на одуванчик. Пух сорвался со стебля и почему-то ударил мне в лицо. Набился в нос. Покончив с этим, девчонка развернулась и направилась назад, в чащу.
— Стой! — заорал я ей в спину, — не вздумай уходить, пока не скажешь, где Юри! Ты знаешь!
— Как и ты, — последовал ответ, — а если вдруг нет, след видный, не пропустишь.
Девчонка исчезла среди деревьев. Причем в буквальном смысле исчезла, я не приукрашиваю. Словно растворилась. Даже веток под ногами было не слыхать. Я вновь остался в одиночестве среди этой плотной древесной стены. Как там в мемном выражении было — окружен, но не сломлен? Так вот, это совсем не про меня. Сейчас мне очень хотелось оказаться дома. Нахлестаться кофе или чего-нибудь горячительного и пару дней проспаться, чтоб прогнать… ЭТО.
Наваждение какое-то. А как просплюсь — прогуляюсь по району, отыщу дом, в котором живет эта мелкая сволочь и таких поджопников ей всыплю, что до выпускного не оклемается.
Как велел старина Эш Уильямс — сперва стреляй, а вопросы потом. Сначала найду Юри. Оставить ее я не могу. Не имею права.
Насилу разогнувшись, я побрел по поляне в том направлении, куда удрапала хозяйка Трюфеля. Если она знает дорогу, я ее тоже найду. К тому же где-то должен быть след…
Долго искать мне не пришлось. И когда я его увидел, даже не знал, радоваться этому или нет. Потому что аккурат там, где девчонка рылась в траве, брала начало длинная цепочка капель.
Темно-красных капель.
Глава 27
Я присел на корточки и аккуратно мазнул по одной из капель пальцем. Увы, первое впечатление не обмануло — действительно кровь. Паршиво.
Да сейчас вообще думать тяжеловато. Голова будто свинцовая, мысли путаются и белый шум, который в динамике телефона шелестел, теперь в ушах поселился. Твои фокусы?
(обижаешь, босс, мы с тобой в команде)
Я выпрямился и легкой трусцой (на большее Гару после пешего перехода оказался не способен) побежал по следу. Ты тот еще растяпа, Игорян. Ведь знал же, что Юри только снаружи робкая и зашуганная. Внутри там такая буря столетия шарашит, что тебя в страну Оз запросто унесет вместе с домиком дяди Джона. Засосал ее, а потом «ну ладно, давай почитаем теперь». Она ж, наверное, ни о чем другом после такого и думать не могла.
Сеанс самоедства прервался раньше положенного — колено прошило острой болью. Я зашипел и остановился. Ну дела… забрел в заросли какого-то кустарника. На его стеблях (или лозах, черт знает, как правильно) встречались местами колючки, как у розы. Одна из таких меня и зацепила. Да неслабо так — прорвала ткань, а вместе с ней и кожу. Забавно. Теперь и я своей кровушкой лес напоил. Принес маленькую жертву. Надеюсь, он не ядовитый, этот кустарник, а то ведь всякое бывает. Вроде бы в Южной Америке есть токсичные растения…
Соберись. Нет времени над этим размышлять. Тем более, что и со следа вроде как сбился — из-за буйной растительности на земле его почти не видно. Я прищурился… где ж ты…
— Юри!
Никакого ответа. Ни от нее, ни от кого-либо еще. Обстановка вокруг прямо-таки давила на мозг. Я читал однажды про самое тихое место в мире, где можно крышей поехать, если долго засидеться. Всегда думал, что такие штуки бывают исключительно рукотворными. Любят же люди изобретать всякую противоестественную херню забавы ради. Но сейчас она обнаружилась нежданно-негаданно посреди небольшого лесочка. Ни птиц, ни шелеста деревьев, ни жужжания всякого гнуса… ничего. Я словно посреди киношного павильона оказался. И в павильоне этом снимали отнюдь не комедию.