Ричард Рубин – Я вам что, Пушкин? Том 1 (страница 73)
Несмотря на безоговорочную и сокрушительную победу, от завершения моя работа все еще была далека. Теперь оценим ущерб.
Убрав локти со стола, я щелкнул по значку на рабочем столе и открыл «проводник», после чего отодвинулся. Мог бы и сам проверить, конечно, но не в моих правилах в чужие файлы заглядывать.
(это и отличает тебя от Моники, хихи)
— Эй, — тронул я Саёри за плечо, — принимай работу. Я вроде бы все вытер, но посмотри важные для себя файлы, не побились ли.
Она мигом отложила телефон и пустилась ворошить бесчисленные папки с файлами. Чем дольше я за этим наблюдал, тем яснее становилось, что переживать за нарушение приватности смысла нет. Любой, кроме моей дорогой подружки, с ума сойдет в попытках найти какой-нибудь файл. На жестком диске царил совершеннейший бардак. Вполне знакомый. Грешен, тоже при скачивании файла временами закидываю его не туда, куда следует, а туда, куда придется. А уж про бесчисленные ряды «новая папка 1−2–3» и говорить не буду.
— Все на месте, — заключила Саёри, закрывая папку с фотками, — ты просто волшебник, Гару! Этот, как его, Геббельс…
— Гэндальф, — хохотнул я, — хорошо, что ничего серьезного. В следующий раз будь осторожнее, лады? Сейчас повезло, но если на шифровальщик попадешь, он все твои картинки сожрет и не подавится. Потом не восстановить будет. Так что не шарься по всяким… злачным сайтам.
— Ладно-ладно, дедушка, не бухти, — Саёри выставила передо мной ладошку, — буду аккуратнее.
Я искренне хотел в это верить. Надежды, в общем-то, мало, но все равно неохота считать ее дурочкой. Этаким Джо из «Друзей» в юбке и со скрученным показателем похоти. Сценаристы ДДЛК, конечно, не слишком многогранных персонажей прописали (да и не стремились к этому — насколько помню, ходила по интернету цитата из стрима, что их делали максимально стереотипными намеренно). Но сейчас-то вокруг меня не игра. Почему бы не придать им скрытых глубин, правда?
Из размышлений меня выдернула… рыжая Сайкина голова, неожиданно приземлившаяся на плечо.
— О чем задумался?
Я уставился в потолок, усиленно изображая мыслительный процесс. Будь другом, подкинь мне рандомный вопросец.
— Да есть одна штука, которая меня мучает…
— Что такое?
Нет, она все-таки классная. Если я что-то и вынес с детсадовских уроков ИЗО, так это то, что голубой цвет считается холодным. Но такого светлого и доброго взгляда я доселе ни у кого не встречал. И не факт, что еще встречу.
— Ты ведь знаешь Дональда Дака? — осведомился я.
Саёри засмеялась.
— Диснеевскую утку? Ну конечно, а что?
— Сколько я мультов с ним не видел, он всегда без штанов ходит, да? В этой своей матроске и в шапочке…
— И галстуке еще, — добавила подруга. Весьма нестандартный выбор темы ее совершенно не смутил. Это радует. Всегда приятно, когда у тебя есть друг, с которым можно обсудить не только бытовуху.
— Да, и в галстуке, — поправился я, — но! Штаны в этот комплект не входят, он так по своему рисованному миру гуляет.
Саёри заерзала и чуть надавила мне подбородком на плечо. Ее теплое дыхание щекотало ухо.
— Только не говори, что ты опять сейчас шуточку отмочишь, — с напускным укором произнесла она, — не вздумай, Гару, ты обещал!
— Да не, — поспешил откреститься я, — смотри, в чем штука. При всем при этом старина Дональд всегда заворачивается в полотенце после того, как примет ванну. И у меня вопрос: нахрена… то есть, почему и зачем? В этом нет ни капли смысла.
В комнате повисло молчание, нарушаемое только только гудением компьютера. Ящик отчаянно нуждался в чистке — даже в спокойном состоянии его было распрекрасно слышно. А о том, что случится, если запустить какую-нибудь мало-мальски требовательную приложуху, и подумать страшно. На корпусе можно будет шашлык жарить, наверное.
— Я даже не знаю, — наконец произнесла Саёри. Тон у нее был настолько серьезным и задумчивым, что меня на смех пробило. Пока что удавалось эти порывы сдерживать, но ненадолго, — или… погоди-ка.
С деловитым видом Сайка обогнула рабочий стол и извлекла из верхнего ящика блокнот. У Моники был весьма похожий, только выглядел… по-деловому.
Саёри свой блокнот сверху донизу обклеила стикерами, даже обложки не видать. Под пальцами замелькали листы, испещренные рисунками тут и там. Где-то на страницах красовались эскизы, а где-то полностью готовые работы…
Хм. Щас каламбур выдам, но любопытная штука вырисовывается. Кажется, она действительно в этой вселенной юная художница, хех. Непривычно. Никак не могу выбить из головы, что это больше пошло бы Нацуки. Но с другой стороны, чему удивляться? Вон в комиксах есть вселенная, где Человеком-Пауком стал доктор Октавиус, он же Осьминог.
Саёри вооружилась карандашом, и графитовый наконечник запорхал по бумаге. Линии ложились на лист с тихим скрипом. Сейчас вся ее обычная дурашливость с Сайки слетела, будто бы залетным ветерком смахнуло; она казалась почти… одухотворенной, что ли.
— Смотри, — сунула она блокнот мне под нос. Одного взгляда хватило, чтоб понять, какой талант здесь, в этом мире пропадает. Из-под пера Саёри вышел вполне всамделишный Дональд, с головой завернувшийся в пушистое банное полотенце. Я, конечно, в изобразительном искусстве шарю хреново, но для наброска, слепленного на коленке за полторы минуты, это был настоящий шедевр. Даже выражение на утиной морде получилось как надо — недовольное и склочное.
— Вот зачем ему полотенце, — деловито заявила Саёри, — чтоб перышки просушить. Ты ж с мокрыми волосами тоже ходить не любишь, правда?
— Не люблю, — согласился я.
— Ну вот! — подружка постучала кончиком карандаша прямо Дональду по клюву, — и решение твоего вопроса. Не благодари.
Эта мысль разорвалась в мозгу как петарда, с шумным хлопком и цветными искорками. Во рту мигом пересохло, и я сцапал со стола стакан с молоком, уже успевшим утратить холодильную прохладу. Конечно, Моника очень уверенно говорила о том, как мир изменился, когда я сюда попал. Тот же самый пример про неписей, которые наконец начали вести осмысленную жизнь, а не застревать в локации… но если она соврала, и вот это вот голубоглазое чудо в перьях всегда имело какие-то маленькие грани личности, которые скрипт попростью не затрагивал за ненадобностью… Тогда оправдать действия главы клуба становится значительно сложнее. Если вообще возможно. И даже самым бомбезным сексом этого не искупить.
— А ты шаришь, — с уважением произнес я, как только выхлебал остатки молока.
Саёри зарделась и потрепала меня по голове.
— Ну так еще бы! Спрашивай в любое время, Гару! Я всегда готова поделиться с тобой мудростью.
Ох, посмотрите-ка, кто в своем познании тут у нас преисполнился. Что ж, эту галочку в плане можно проставить. Теперь приступаем к следующему. Уже стемнело, поэтому мне пора домой, внеклассного чтения навалом…
— Спасибо, что помог, — с каким-то непонятным смущением произнесла Саёри.
Чего тут стесняться-то? Обычное же дело.
— Пустяки, — улыбнулся я, — это завсегда пожалуйста.
— Вот и не пустяки, — подруга наморщила лоб и снова уставилась себе на туфли, — у тебя наверняка было много всего интересного запланировано на день, а я влезла с проблемами, которые сама же и создала.
Ну вот, опять чувствуется этот вайб самоуничижения. Жутко некомфортный. Я даже понятия не имею, как на такое отвечать правильно.
— Не было у меня никаких планов, Сайка, — поведал я со всей возможной теплотой в голосе, — ни интересных, ни скучных.
Но мои слова не подействовали — то ли навык убеждения у Гару был плохо вкачан, то ли голос у него совсем не внушительный.
— Я бы жалела, наверное, на твоем месте о том, как… все прошло, — продолжила Саёри.
Теперь я уже не напрягся не на шутку. Только что же все в порядке было, балагурили-смеялись, а и пяти минут не прошло, как вкатываемся в депрессивный эпизод на всех парах. Что такого я сделал-то? По ходу дела, я должен постоянно ушки на макушке держать.
Пленка кинохроники сегодняшнего дня бешено прокрутилась назад. Сначала подключили визуал — на экране замелькали картинки. Чуть позже к этому IMAX 3D добавились и другие «плагины».
Серое небо, распухшее от дождя. Звучная дробь капель по козырьку над закрытым книжным магазином. Разлитый в воздухе озон, от которого кругом идет голова. От озона… и от ее близости. На Саёри тоже как будто две капельки — самые чистые. Цвета воды, омывающей разные острова из очередного туристического рая. Но так ли нужно лететь за тридевять земель, чтоб стать счастливым?
Не порти момент, а?
«Единственное, о чем я жалею, так это о том, что тот мудила болтливый прибежал к нам греться под козырек» — хотел сказать я. Но промолчал. Вдруг только хуже наделаю.