Ричард Пайпс – Русская революция. Книга 2. Большевики в борьбе за власть. 1917—1918 (страница 46)
Вперед вышел Кишкин[95]:
— Если они уже здесь, то, значит, дворец уже занят…
— Занят. Заняты все входы. Все сдались. Охраняется только это помещение. Как прикажет Временное правительство?..
— Скажите, что мы не хотим кровопролития, что мы уступаем силе, что мы сдаемся, — сказал Кишкин.
А там у двери тревога все нарастала, и стало страшно, что кровь прольется, что мы можем не успеть предупредить это… И мы все тревожно кричали:
— Идите скорей! Идите и скажите это! Мы не хотим крови! Мы сдаемся!..
Юнкер вышел… Вся сцена длилась, я думаю, не больше минуты…»{545}
Арестованные Антоновым-Овсеенко в 2 часа 10 минут ночи, министры были под охраной доставлены в Петропавловскую крепость. По дороге их едва не линчевала толпа.
Тремя с половиной часами раньше, не имея возможности дольше ждать, большевики открыли свой съезд в Смольном, в большом зале с колоннадой, где до 1917 года устраивали балы и театральные представления. Сыграв на тщеславии Федора Дана, они попросили этого меньшевистского лидера в Совете открыть заседание, обеспечив таким образом видимость советской легитимности. Был избран новый Президиум, в состав которого вошли четырнадцать большевиков, семь левых эсеров и три меньшевика. Председательствовал Каменев. Несмотря на то, что законно избранный Исполком установил для съезда ограниченную повестку дня (текущая ситуация, Учредительное собрание, перевыборы Исполкома), Каменев предложил нечто совершенное иное — обсудить вопросы о власти правительства, о войне и мире, об Учредительном собрании.
Состав съезда ни в коей мере не отражал расстановку политических сил в стране. Крестьянские организации отказались принять в нем участие, объявили его незаконным и призвали Советы по всей стране его бойкотировать{546}. На том же основании отказались прислать своих делегатов армейские комитеты{547}. Троцкому следовало бы более аккуратно выбирать выражения, когда он охарактеризовал Второй съезд как «самый демократический парламент из всех парламентов мировой истории»{548}. В действительности это было собрание тех городских и армейских Советов, в которых большевики имели значительный перевес, специально созванное по этому принципу. Вот что было сказано по этому поводу в заявлении Исполкома, принятом 25 октября: «Центральный исполнительный комитет считает II съезд несостоявшимся и рассматривает его как частное совещание делегатов-большевиков. Решения этого съезда, как незаконные, Центральный исполнительный комитет объявляет необязательными для местных Советов и всех армейских комитетов. Центральный исполнительный комитет призывает Советы и армейские организации сплотиться вокруг него для защиты революции. Центральный исполнительный комитет созовет новый съезд Советов, как только создадутся условия для правильного его созыва»{549}.
Точное число участников непредставительного съезда установить не удается. По наиболее надежным оценкам, на нем присутствовало около 650 делегатов, и среди них 338 большевиков и 98 левых эсеров. Две этих объединившихся партии имели, следовательно, две трети мандатов, что, судя по результатам выборов в Учредительное собрание, состоявшихся три недели спустя, более чем в два раза превышало их реальный политический вес{550}. Поскольку большевики не могли доверять до конца левым эсерам, они застраховались от любых неожиданностей, забрав себе 54 % всех мест на съезде. Насколько искажены были пропорции представительства, видно из опубликованных семьдесят лет спустя данных: 10 % делегатов составляли латыши, так как в Латвии было сильное большевистское движение{551}.
В первые часы заседания в зале шли ожесточенные споры. Ожидая сообщения об аресте министров, большевики предоставили трибуну своим оппонентам-социалистам. Сквозь шум и выкрики зала меньшевики и эсеры зачитали одинаковые заявления, в которых объявляли большевистский переворот незаконным и требовали немедленных переговоров с Временным правительством. В заявлении меньшевиков было сказано, что «военный заговор был организован и осуществлен партией большевиков именем Советов за спиной всех других партий и фракций, представленных в Советах <…> захват власти Петроградским Советом накануне съезда Советов является дезорганизацией и срывом всей советской организации»{552}. После того как Троцкий назвал своих оппонентов «жалкими единицами» и «банкротами», которых надо выбросить «в сорную корзину истории», Мартов заявил, что покидает съезд{553}.
Это происходило около часа ночи 26 октября. В 3 часа 10 минут Каменев объявил, что Зимний дворец пал, а министры арестованы. В 6 часов утра он закрыл заседание, назначив следующее на вечер.
После этого Ленин отправился на квартиру к Бонч-Бруевичу, чтобы составить основные декреты для утверждения съездом. Два главных декрета — о мире и о земле, — которые, по его мнению, должны были обеспечить поддержку переворота солдатами и крестьянами, были еще днем представлены собранию делегатов-большевиков, одобрившему их без обсуждения.
Вечером, в 10 часов 40 минут, Ленин, встреченный бурными аплодисментами, зачитал декреты о мире и о земле съезду. Они были легко приняты открытым голосованием.
Декрет о мире{554} был назван так по недоразумению, поскольку он, в сущности, был не законодательным актом, а воззванием ко всем воюющим державам немедленно начать переговоры для достижения «демократического» мира без аннексий и контрибуций, гарантирующего каждой нации «право на самоопределение». В нем говорилось также о необходимости отказаться от тайной дипломатии и опубликовать тайные договоры. До начала мирных переговоров Россия предлагала объявить трехмесячное перемирие.
Декрет о земле{555} был целиком позаимствован из программы партии социалистов-революционеров, дополненной на основе 242 наказов крестьянских общин, опубликованных двумя месяцами ранее в «Известиях Всероссийского Совета крестьянских депутатов»{556}. Вместо объявления национализации всей земли, — то есть передачи ее в собственность государства, как того требовала программа большевиков, — декрет объявлял ее «социализацию», то есть изъятие из сферы торговых операций и передачу в пользование крестьянским общинам. Все земельные угодья, принадлежавшие помещикам, государству, церкви и другим владельцам, не занятым сельским хозяйством подлежали конфискации без возмещения ущерба и передачи волостным земельным комитетам до тех пор, пока Учредительное собрание ЦР решит вопрос об их дальнейшем использовании. Однако частные земельные владения, принадлежавшие крестьянам, изъятию не подлежали. Это было беззастенчивым заигрыванием с крестьянством и плохо согласовывалось с земельной программой большевиков. Единственная цель этого декрета заключалась в том, чтобы завоевать поддержку крестьянства на выборах в Учредительное собрание.
Третий, последний, декрет, представленный делегатам, был «посвящен формированию нового правительства, получившего наименование Совет народных комиссаров, или Совнарком. Срок действия этого органа ограничивался созывом Учредительного собрания, который предполагался в следующем месяце. Поэтому, как и предыдущий орган исполнительной власти, Совнарком назывался также «Временным правительством»{557}. Возглавить правительство Ленин предложил Троцкому, но тот отказался[96]. Сам Ленин в кабинет входить не хотел, предпочитая действовать из-за кулис. «Сначала Ленин не хотел войти в правительство, — рассказывал Луначарский. — Я, говорит, буду работать в Ц.К. партии <…> Но мы говорим, — нет. Мы на это не согласились. Заставили его самого отвечать в первую голову. А то быть только критиком всякому приятно»{558}. Так Ленин стал председателем Совнаркома, оставаясь одновременно если не формальным, то фактическим руководителем большевистского ЦК. Новый кабинет имел такую же структуру, как и прежний, но в нем была добавлена одна должность — председатель (не комиссар) по делам национальностей. Все комиссары состояли в партии большевиков и подчинялись ее дисциплине. Левых эсеров пригласили участвовать в правительстве, но они отказались, потребовав, чтобы новый кабинет представлял «все силы революционной демократии», включая меньшевиков и эсеров{559}. В результате состав Совнаркома был следующим[97]:
Председатель — Владимир Ульянов (Ленин)
Народный комиссар внутренних дел — А.И.Рыков
Земледелия — В.П.Милютин
Труда — А.Г.Шляпников
По военным и морским делам — комитет в составе: В.А.Овсеенко (Антонов), Н.В.Крыленко и П.Е.Дыбенко
Торговли и промышленности — В.П.Ногин
Народного просвещения — А.В.Луначарский
Финансов — И.И.Скворцов (Степанов)
Иностранных дел — Л.Д.Бронштейн (Троцкий)
Юстиции — Г.И.Оппоков (Ломов)
Продовольствия — И.А.Теодорович
Почт и телеграфов — Н.П.Авилов (Глебов)
По делам национальностей — И.В.Джугашвили (Сталин)
Пост народного комиссара по железнодорожным делам временно остался незамещенным.
Существовавший до этого времени Исполком был объявлен распущенным, а на его месте создан другой: в его состав входил 101 человек, из которых 62 были большевики, а 29 — левые эсеры. Председателем его стал Каменев. В соответствии с ленинским декретом, Совнарком был подотчетен Исполкому, который, таким образом, представлял собой что-то вроде парламента, обладавшего правом вето по отношению к законодательным актам и правительственным назначениям.