Ричард Остин Фримен – Доктор Торндайк. Красный отпечаток большого пальца (страница 8)

Мисс Гибсон поблагодарила меня за эти очень правильные чувства, и какое-то время мы шли молча. Но вот она несколько неожиданно повернулась ко мне и с очень искренним выражением произнесла:

– Я хочу задать вам вопрос, доктор Джервис, и прошу простить меня, если я попрошу ради меня слегка отказаться от вашей профессиональной сдержанности. Я хочу, чтобы вы сказали мне, есть ли у доктора Торндайка хоть какая-то надежда спасти бедного Рюбена от угрожающей ему страшной опасности.

Вопрос определенный и точный, и мне потребовалось какое-то время, чтобы обдумать ответ.

– Я хотел бы, – наконец ответил я, – ответить вам, насколько позволяет мой долг перед коллегой, но знаю так мало, что вряд ли стоит говорить. Однако, не нарушая ничьей доверенности, могу сказать: доктор Торндайк принял это и дело работает над ним, но он не сделал бы ни того, ни другого, если бы считал дело безнадежным.

– Это очень обнадеживающая точка зрения, – улыбнулась девушка, – которая, однако, уже приходила мне в голову. Могу ли я спросить, дало ли вам что-нибудь посещение Скотланд-Ярда? О, пожалуйста, не считайте меня навязчивой: я просто беспокоюсь и тревожусь.

– Я могу очень мало сказать о результатах этого посещения, но мне кажется, доктор Торндайк доволен своей утренней работой. Он точно узнал некоторые факты, хотя я понятия не имею, какова их природа, и, как только мы пришли домой, он неожиданно захотел осмотреть тсамбограф.

– Спасибо, доктор Джервис, – благодарно сказала мисс Гибсон. – Вы подбодрили меня сильней, чем я могу выразить, и я больше не буду вас расспрашивать. Вы уверены, что я не увела вас с нужного направления?

– Вовсе нет, – поспешно ответил я. – На самом деле я хотел немного поговорить с вами, когда вы принесете тсамбограф, поэтому мы сможем совместить бизнес с удовольствием, если вы позволите мне проводить вас.

Она слегка иронически поклонилась и спросила:

– Короче говоря, я могу предположить, что из меня будут выкачивать что-то?

– Послушайте, – возмутился я, – вы сами очень энергично нажимали на рукоять насоса. Но мое намерение совсем не такое. Понимаете, мы совершенно незнакомы с участниками дела, что, конечно, позволяет нам беспристрастно оценивать их характеры. Но знания полезнее беспристрастности. Например, возьмем нашего клиента. Думаю, он на нас обоих произвел очень благоприятное впечатление, но он может быть правдоподобным мошенником с самым черным прошлым. Однако тут приходите вы и говорите, что он джентльмен с безупречным характером, и мы оказываемся на твердой почве.

– Понятно, – задумчиво сказала мисс Гибсон. – Допустим, я или кто-то другой расскажем о чем-то, в чем проявляется его характер. Это подействовало бы на ваше отношение к нему?

– Только в том, – ответил я, – что мы должны были бы убедиться в справедливости этих сведений и выяснить их происхождение.

– Думаю, так всегда следует поступать, – произнесла она по-прежнему в глубокой задумчивости, что побудило меня задать вопрос:

– Разрешите спросить, говорил ли вам кто-нибудь что-то неблагоприятное о Рюбене?

Она некоторое время помолчала, прежде чем ответить, продолжая задумчиво смотреть в землю. Наконец с некоторыми колебаниями заговорила:

– Это мелочь и не имеет никакого отношения к делу. Но мне это доставило большие неприятности и на какое-то время привело к возникновению барьера между Рюбеном и мной, хотя раньше мы были очень близкими друзьями. И я винила себя за то, что это изменило – возможно, несправедливо – мое мнение о нем. Я расскажу вам, хотя думаю, вы сочтете меня очень глупой.

Вы должны знать, что с мы Рюбеном до шести месяцев назад проводили вместе много времени, хотя поймите: мы только друзья. Но ведь мы почти как родственники, так что в этом ничего не было. Рюбен изучает древнее и средневековое искусство, которое меня тоже интересует, поэтому мы вместе посещали музеи и галереи и получали большое удовольствие, сравнивая свои впечатления.

Примерно шесть месяцев назад Уолтер отвел меня в сторону и спросил, есть ли какое-то взаимопонимание между Рюбеном и мной. Мне этот вопрос показался бестактным, но я ответила ему правду: что мы с Рюбеном друзья и ничего больше.

– В таком случае, – сказал он, выглядя очень серьезным, – советую вам не видеться с ним так часто.

– Почему? – естественно, спросила я.

– Потому, – ответил Уолтер, – что Рюбен бессовестный дурак. Он болтал с друзьями в клубе и сказал, что молодая леди со средствами и положением охотится за ним, но что он, будучи благородным философом, борется с искушением, которое не преодолел бы обычный смертный, и не реагирует на ее лесть и финансовую притягательность. Я только намекаю для вашей пользы, – продолжал он, – и надеюсь, дальше это не распространится. Не нужно сердиться на Рюбена. Лучшие молодые люди часто ведут себя как ослы. И я уверен, что его слова преувеличили в передаче; но я решил, что лучше вас предупредить.

Как вы понимаете, этот рассказ меня очень рассердил, и я захотела сразу же поговорить с Рюбеном. Но Уолтер не разрешил мне: «Нет смысла устаивать сцены». Он сказал, что предупредил меня строго конфиденциально. Что мне оставалось делать? Я пыталась не обращать внимания на его слова и обращаться с Рюбеном, как раньше, но обнаружила, что это невозможно: слишком глубоко поражена моя женская гордость. Но в глубине души я понимала, что неправильно так о нем думать, не давая ему возможности оправдаться. И хотя это было очень не похоже на Рюбена в одних отношениях, в других похоже: он всегда очень презрительно отзывался о тех, кто женится ради денег. Я оказалась в затруднительном положении и до сих пор остаюсь в нем. Что, по-вашему, я должна была сделать?

При этом вопросе я в замешательстве потер подбородок. Можно не говорить, что мне очень не понравилось поведение Уолтера Хорнби и хотелось упрекнуть прекрасную спутницу: не стоило верить тайным наветам кузена Рюбена; но, очевидно, я не вправе судить об этом.

– Мне кажется, – произнес я после паузы, – что либо Рюбен говорил недостойно и лживо о вас, либо Уолтер его сознательно оклеветал.

– Да, – сказала она, – это верно, но какая альтернатива кажется вам более правдоподобной?

– Трудно сказать, – ответил я. – Есть такие грубияны и хамы, которые любят бахвалиться своими завоеваниями. Мы знаем таких людей и с первого взгляда их узнаем; но должен сказать, что Рюбен Хорнби не кажется мне таким человеком. Очевидно, что, если Уолтер слышал такие разговоры, он прежде всего должен был обсудить это с Рюбеном, а не приходить к вам с пересказом сплетен. Так я считаю, мисс Гибсон, но, конечно, могу ошибаться. Я понял, что эти молодые люди не неразлучные друзья.

– О, они друзья, но их интересы и взгляды на жизнь различаются. Рюбен, прекрасный работник в часы бизнеса, любит учиться, его можно назвать ученым, а Уолтер более практичен во всех делах, он очень предусмотрителен и проницателен. Он, несомненно, умен, как сказала миссис Хорнби.

– Например, он увлекается фотографией, – добавил я.

– Да, но не обычной любительской фотографией, его работы более технические и совершенные. Например, он сделал прекрасную серию микрофотографий металлосодержащих камней, которые распечатал фотохимическим способом, причем печатал он тоже сам.

– Понятно. Должно быть, он очень способный человек.

– Да, очень, – подтвердила она, – и очень старается занять видное положение, но боюсь, он слишком любит деньги, что совсем не приятная черта в характере молодого человека.

Я согласился с этим.

– Слишком сильное увлечение финансовыми делами, – пророчески продолжала мисс Гибсон, – способно направить молодого человека на неправильный путь… О, не нужно улыбаться. Я опасаюсь, что стремление разбогатеть приведет к тому, что он начнет пользоваться быстрыми и легкими путями приобретения денег. У него есть друг – мистер Хортон, дилер на фондовой бирже, который оперирует… кажется, он использует именно слово «оперирует», хотя на самом деле это биржевая игра, и я подозреваю, что Уолтер участвует в том, что мистер Хортон называет «легким риском».

– Такое поведение не кажется мне очень предусмотрительным, – ответил я с беспристрастной мудростью бедняка, который из-за отсутствия средств не испытывает искушений.

– Конечно, – согласилась она. – Но ведь игрок всегда думает, что выиграет… Хотя вам не должно казаться, что я считаю Уолтера игроком. Но вот мы и пришли. Спасибо, что проводили меня, и надеюсь, вы ближе познакомились с семьей Хорнби. Мы придем точно в восемь вечера.

Она с откровенной улыбкой протянула руку и поднялась по ступеням, ведущим к двери подъезда, и, когда я, перейдя улицу, оглянулся, она дружески кивнула мне и вошла в дом.

Глава 5. Тсамбограф

– Итак, вы забросили сеть в спокойные и приятные воды женского разговора, – заметил Торндайк, когда мы встретились за столом и я рассказал о своих дневных приключениях.

– Да, – ответил я, – и вот улов, очищенный и готовый к употреблению.

Я положил на стол две записные книжки, в которые записал все факты, что сумел извлечь из разговора с мисс Гибсон.

– Вы сделали запись сразу после возвращения, полагаю, – спросил Торндайк, – пока материал еще свеж?

– Я записывал, сидя на скамье в Кенсингтонском саду через пять минут после расставания с мисс Гибсон.