Ричард Нелл – Короли рая (страница 92)

– Так-то лучше, – ответствовал Фарахи, – но этому человеку нужно только бояться меня больше, чем тебя. Что он, конечно, и делает, и не без причины.

Хирург вытер пот со лба дрожащей рукой, и Кейл был почти уверен: тот боится их обоих. Но вскоре холодными, липкими пальцами одной руки он удерживал деликатную плоть Кейла на месте, а другой воздевал клинок.

Кейл закрыл глаза и вообразил песчаный белый пляж, надеясь, что сумеет сжечь хотя бы часть агонии в своем костре. Он попытался подавить предчувствие ножа, образы своей будущей жизни – окруженный ворчливыми священниками, наблюдающий, как любимая им женщина проводит время с Тейном…

Комната содрогнулась от громкого стука в дверь. Хирург подпрыгнул так сильно, что едва не довершил свое дело, и все мужчины в комнате дружно выдохнули. Никто не двигался и не говорил, ожидая реакции короля. Фарахи закрыл глаза и ущипнул себя за переносицу, а затем нетерпеливо махнул рукой.

Эка лишь приоткрыл створку и загородил обзор своей высокой фигурой. Внутрь прокрались тетя Кикай и Амит.

Фарахи дернул глазом, когда увидел свою сестру, но едва не выпучил оба при виде Амита.

– Да? – рявкнул он, моргая и ерзая в кресле. Они поклонились.

– У мастера Амита есть предложение, брат. Я подумала, тебе стоит услышать его прежде… в общем, я подумала, тебе стоит его услышать.

Фарахи обменялся с ней загадочным взглядом, и Кейлу пришлось повертеть головой, чтобы увидеть их обоих. Выглядела Кикай ужасно. Кожа вокруг ее глаз казалась скорее голубой, чем смуглой, а растрепанные волосы свисали клочьями. Амит, напротив, смотрелся идеально безмятежным, как монах на утренней прогулке, и прятал руки в манжеты своей тяжелой мантии.

Даже вопреки тому, что его конечности были обездвижены, его яйца были в холодной хватке незнакомца, намеренного их отнять, а его избитое, израненное тело пронзали жуткие волны боли, Кейл улыбался. Вообще-то он изо всех сил старался подавить довольно неуместный и, вероятно, полубезумный смех.

Ты дерзкий старый сукин сын. Лучше бы от этого был толк, иначе мой отец велит привязать тебя на этой койке возле меня.

– Мой король, – начал бывший раб, и Фарахи рассек ладонью воздух, веля продолжать. – Ваша сестра оказала мне незаслуженную честь, объяснив, что ваш сын…

– Давай к делу или начинай молиться твоему богу огня.

Амит снова поклонился:

– Мне подумалось, господин, – как, я уверен, и вам – что слова молоденькой девушки не представляют особой угрозы, коль скоро вы устраните любую возможность того, что ее рассказ останется актуальным.

Король кивнул, выглядя все более нетерпеливым – если такое возможно, – и махнул рукой в сторону Кейла и хирурга, как бы говоря: «Очевидно». Амит снова качнулся в своей диковинной, иноземной манере:

– Также, великий король, я пришел к выводу, что альтернативой вашему нынешнему плану стало бы отправить вашего сына куда подальше – скажем, в негласную ссылку. Однако вы боитесь, что это повлекло бы за собой скандал и оправдало молву.

И снова монарх коротко кивнул, хотя нетерпения в его лице, казалось, поубавилось.

– Тогда, если можно, мой король, я смиренно предлагаю вам рассмотреть альтернативу, которая достигает этой же цели, а именно: чтобы вы отправили вашего сына для «получения образования» в Имперской Академии Нарана.

Король повел бровью, что Амит воспринял как согласие продолжать.

– Академия – это великое учебное заведение, господин. Она открыта для каждого подданного, который сумеет сдать вступительные экзамены, а также для иностранцев – особенно знати других земель. Выпускники могут в дальнейшем занимать посты в правительстве. Даже иностранцы, хотя это редкость. Ваш сын уже заявил при дворе о своем интересе к науке. Теперь он проявил большой потенциал в делах духовных благодаря своему быстрому возвращению из монастыря. Далее, Император прислал вам дары и предложения дружбы, которые были представлены при дворе. Такой шаг стал бы логичным, хорошо воспринятым подтверждением ваших добрых намерений, принятия этой дружбы и интереса к наранской культуре. Само собой, никто из ваших вельмож не счел бы это странным, но решат, что это мудро. И еще – ваш сын изучит их язык и много других полезных вещей за время своих штудий. Возможно, через несколько лет, когда у Тейна и Лани родится сын или несколько сыновей, Кейл сможет вернуться и быть полезным в дальнейшем. – Он выдержал паузу. – И остаться… в целости.

Засим ученый низко поклонился, закончил и вновь принял свой невозмутимый, как будто равнодушный вид. Фарахи не сводил с него глаз.

– Благодарю, мастер Амит. Я полагаю, твое предложение сделано исключительно в интересах меня и моих сыновей и никак не связано с твоей прежней верностью Императору?

Амит еще раз низко поклонился.

– Благородный король! Отныне я ваш слуга по клятве, долгу и чести. Прошу, отнимите мою бессмысленную жизнь в любой момент, как только поверите, что я стремлюсь к чему-либо, кроме вашей выгоды.

Фарахи замолк при этих словах. Что бы из существующего в сердце и культуре Амита ни породило его слова верности – правдивые или нет, – Кейл знал: его отец не понимал этого, не доверял этому и толком в это не верил.

– Извини за мой намек. Все это время ты был полезным придворным и не сделал ничего, чтобы навлечь мое недоверие. Я рассмотрю твое предложение.

Амит опустил голову, и никто больше не двигался, пока монарх не встал со своего кресла.

– Тейн и Кейл, возвращайтесь в свои комнаты, и я поговорю с вами позже. Никуда больше не ходите. Эка, развяжи моих сыновей, а потом иди и разберись с трупами наверху. Амит, прошу, следуй за мной.

С этими словами он развернулся и ушел, ни на кого не взглянув.

– Можешь отпустить мои причиндалы.

Бледный, потеющий врач подчинился, дернувшись и облегченно кивнув.

Кейл вернулся в свою комнату, пошатываясь и ковыляя, как в полусне. Это была не боль, которую он почти не чувствовал, а конец паники с беспомощностью, прилив облегчения – взлеты и падения сквозь безумие и ужас; всплытие обратно в мир, который выглядел как дом его детства, но не был им и, возможно, никогда больше не сможет быть.

В этот раз неподчинение отцу даже не пришло Кейлу на ум. Он вошел в свою комнату – свою настоящую комнату, а не каземат или келью – и сел на кровати. Боль возвращалась приступами, враждуя с неясным, глухим ощущением, что он реет высоко над своим телом и наблюдает за этой жизнью только как любопытный чужак.

Он выплакал все слезы без остатка. Умом он знал, что по-прежнему оставался юношей с долгим будущим. Но это не касалось его сердца.

Его «спасли», но все равно отсылали прочь неизвестно как надолго. А любимую им девушку поведет под венец его брат.

Что ж, вот и онемение прошло.

Эта мысль пробралась ему в нутро и скрутила, но Кейл заставил ум сосредоточиться на тишине своей комнаты, на неподвижности своего тела. Она должна обвенчаться с кем-то, и тебе следует радоваться, что это Тейн. Он позаботится о ней, а тебя все равно здесь не будет, чтоб видеть их вместе.

Он сидел неподвижно, сопротивляясь мыслям и воспоминаниям при помощи «костра», пока не услышал шаги в коридоре и долгое затишье, а затем Фарахи без стука открыл дверь.

Монарх отодвинул стул возле почти не используемой парты. Его лицо поникло, как будто он устал, что неким образом придавало ему более искренний вид – скорее мужчины, чем короля. Ну, может, не совсем.

– Я решил принять предложение Амита касаемо «обучения за рубежом». Тебя отправят на Север, и ты проедешь через Нонг-Минг-Тонг под защитой правителя, затем через Наран, пока не доберешься до Имперской Академии неподалеку от столицы.

Кейл промолчал, и отец на секунду встретился с ним взглядом, затем отвернулся к окну.

– Ты ненавидишь меня. Понимаю. Ты заслужил это право, а немного ненависти не так уж и плохо для юноши. – Он вздохнул и, как ни странно, улыбнулся. – Тебе известно, полагаю, что в твоем возрасте я уже был королем? – Он не дожидался подтверждения. – Болезнь, как гласит история, убила мою семью на празднике. Меня оставили дома, потому что я ослушался. И твою тетю, потому что она была беременна.

Кейл постарался не выказать удивления. Он даже не знал, что Кикай была когда-то беременна. Должно быть, она потеряла ребенка.

– Меня не готовили к тому, чтобы царствовать, Кейл. В шестнадцать лет я внезапно стал последним принцем династии Алаку после нашего столетнего правления, которое заставило наших врагов ненавидеть нас только за то, что именно мы короли, даже после десятилетий мира и процветания. До Алаку Шри-Кон управлялся полудюжиной семейств, и они очень долгое время ждали этого момента.

– Я все это знаю. – Кейл испытал раздражение, хотя и заинтересовался. Отец кивнул.

– Но понимаешь ли ты, что это значило? Всё, что нужно было сделать нашим врагам, это убить последнего неопытного мальчика, и обладание Шри-Коном, а следовательно, и контроль над всем Пью, решились бы в массовой драке. – Фарахи пожал плечами. – У меня был флот, само собой, и армия, уж какая ни на есть. Но их верность… под сомнением. У меня была твоя тетя, хотя ей было лишь восемнадцать, и она как раз осталась беременной вдовой.

Его намек на улыбку исчез, а глаза смотрели куда-то вдаль.

– На меня покушались, Кейл, много раз. Они подкупали или запугивали моих советников, моих слуг, моих гвардейцев. Я пережил первое отравление, и много лет еду готовила мне твоя тетя, и все равно я терял дегустаторов. Меня кололи ножом при дворе, атаковали средь бела дня за стенами дворца, осаждали «повстанцы». – Он сделал паузу, и его глаза сверкнули. – Но они ничего не добились. Я не умирал. Вот почему меня прозвали Чародеем. Потому что я просто не умирал, как хотелось бы половине дворян, и вскоре они заявили, что это я убил мою семью, чтобы захватить власть. Истинные виновники нагло, во всеуслышание называли меня отцеубийцей и погубителем родни, а кровь моего отца, вне всяких сомнений, до сих пор пятнала их клинки. – Он стиснул челюсть.