Ричард Нелл – Короли рая (страница 110)

– Тихо, – сказала Ли-йен, – я сосредоточиваюсь.

Он закатил глаза и стал ждать. Лучше бы я пытался медитировать.

– Вы очень серьезный парень, – сказала она наконец, не поднимая глаз. Он кивнул, предполагая, что это правда, размышляя, когда он стал таковым, и не особо впечатленный ее словами.

– Вы чувствуете тяжелое бремя. Ответственность за других – за всех, кого вы знаете, даже за тех, с кем незнакомы.

На этой фразе он слегка приподнял бровь.

– У вас огромное рвение стать кем-то или сделать что-то, но кем и что – вам неизвестно. И вы понимаете людей – видите их истинную суть, обычно сразу же.

Теперь он следил за ней, невольно заинтригованный, хотя она упрямо не смотрела на него.

– И… я думаю, вам грустно. Вы не хотели приезжать сюда. Вы оставили тех, кого любили, может, кого-то в частности, – она произнесла эту последнюю часть, почти как если бы удивилась сама, и наконец посмотрела на Кейла. Он понятия не имел, что сказать.

– И все это вы узнали по моей ладони?

Она покачала головой и улыбнулась:

– Нет. Вот видите? Слишком серьезный!

Он тоже улыбнулся, но отдернул руку, возможно слишком быстро.

– Впечатляющее развлечение, признаю. Теперь не спускайте глаз с травы и следите за вашим дыханием.

Она приняла насмешливо-серьезное выражение и позу, но сделала, как велел ее «учитель».

Позднее он лежал в своей постели в общаге для «иностранцев», наверное, в последний раз перед тем, как его переведут в храм. Он думал о своей былой жизни, пытаясь постичь новую. Завтра я стану послушником, скучным иноком в рясе, и все опять изменится.

После сеанса медитации Кейл проводил Ли-йен до ее здания и распрощался. Он чувствовал себя виноватым, думая, что извлек из этого больше, чем она. У двери они остановились – другие девушки входили и выходили, даже не глядя на них, – и в отношении кого угодно из местных Кейл приготовился бы к долгому обмену репликами, в основном состоящему из «увидимся позже». Не так с Ли-йен.

– Ваш урок был кратким, и вы так и не сказали мне, кто ваш наставник. Вы должны справляться лучше.

Она стояла, выжидая.

– Ладно, – сказал он, потому что не знал, что еще добавить.

Она поднялась в свою комнату, а он опять наказал себя за то, что не положил немедленно конец… чему бы то ни было.

Завтра он станет Посвященным Бога. Разрешено ли тогда будет общаться с девчонками? Он сжег эту мысль и в сотый раз дал волю своему воображению. В собственной личной тюрьме Кейла его брат и Лани предавались любви при лунном свете, а затем отец наказывал Тейна за то, что он защитил Кейла у стола хирурга. Все мы теряем, подумал он с горечью, все мы, кроме отца.

В его разыгравшемся воображении Тейн подвергался наказаниям от домашнего ареста до еженедельной порки. Обычно плеть держал Эка – его лицо хранило безмятежность, а из принца выплескивались нереальные фонтаны крови и криков… Иногда экзекуцию производил сам Фарахи.

Кейл задался вопросом, и уже не в первый раз, вернется ли когда-нибудь. Последний разговор с Амитом все еще повторялся в его снах.

«Прости, что я лгал тебе, Кейл. Но я должен был знать, каковы намерения твоего народа и что на уме у твоего отца. Теперь я вижу: он безжалостный параноик, находящий войну и предательство там, где их нет».

Кейл хотел возразить. Даже после всех передряг его первой реакцией было начать оправдывать отца, но он не решился. Каким-то образом он всегда знал, что в Амите есть нечто большее, чем выдавал этот «слуга», но также знал: кем бы тот ни был на самом деле, он хороший человек – ученый муж с мирными стремлениями. Месяцы назад он бы усомнился в этом чувстве – напомнил бы себе: как ты «почувствовал», что Ютани сказал правду о попытках вредить твоим рекрутам? Как показалось, будто Квал сказал правду, заявив, что не убивал Ютани?

Но Амит объяснил и это тоже.

«Ютани не лгал – не когда ты его спросил. Квал ждал до самого последнего момента, чтобы запугать юнгу, а ты никогда не рассматривал такой вариант. В любом случае не он убил его, Кейл. Это сделал твой отец. Хотя не знаю точно почему. Он хотел, чтобы Квал ушел, и притом тихо, но я не сумел выяснить его мотивы».

Истина этих слов окатила Кейла, как теплая вода, и заставила его оцепенеть – слишком оцепенеть, чтобы спросить, как Амит умудрился все это узнать.

«На твоем месте, друг мой, я бы никогда не возвращался. Забудь свою прежнюю жизнь. Останься здесь, в Наране, – добейся чего-нибудь в Академии либо путешествуй по миру. А как только захочешь – если захочешь, – приходи во дворец и найди меня. Ты мог бы жить там и работать со мной – ты мог бы увидеть мир, который мы пытаемся создать».

Они обнялись как сын с отцом – возможно, первое такое объятие в жизни Кейла, кроме как с братом Тейном.

«Амит, – спросил он тихо, – ты и твоя семья намерены воевать с моим отцом?»

Старик выдержал его взгляд.

«Нет. Мы никогда не нападали на мирный народ без провокации». – Было ясно, что он в это верит.

«И однако ты сказал мне, что империя расширялась всю твою жизнь».

Амит кивнул, хотя и медленно.

«Да, но ради защиты союзников – обычно ради поглощения союзников, мирно и при согласии. Это правда, что ради умиротворения нам пришлось постичь войну. Но я надеюсь только на мир, где сражаться будет не с кем».

Ты веришь в то, что говоришь, осознал Кейл, но это не делает твои слова правдой, и ты осторожничаешь.

Их дороги разошлись, и Кейл уже три недели провел в академии. До этого, само собой, он был в пути через Нонг-Минг-Тонг в течение трех долгих месяцев, а до того – еще неделю в море.

Мысль о том, как далеко он оказался и сколько времени это заняло, вызывала у него странную тоску по дому. Вот только это заставило его задуматься, беременна ли уже Лани ребенком Тейна… Он бросил эту мысль в костер.

Слишком поздно. Кейл натянул на себя тонкое одеяло, как броню. Ты дрожишь, но не от холода.

Он избегал думать о Ли-йен и о вызванном ею смятении, и без тени иронии или лживости в сердце молился, чтобы навсегда заречься от женщин и назавтра обрести покой в Наранском Боге.

Добро пожаловать в храм Жу. Сегодня утром мы посмотрим, сумеет ли кто-нибудь из вас сотворить чудо во имя Его.

Это звучало как шутка, но, похоже, таковой не являлось. Кейл выяснил, что священники Жу действительно умели творить чудеса. Во всяком случае, так говорили люди.

Священники, держа в руках факелы, повели Кейла с еще двадцатью посвященными вниз по темной лестнице в склон горы. Внутри было тесно и гнетуще, но зато довольно прохладно и сухо. Они подошли к вычурной золотой двери, где им велели встать в ряд в узком пространстве и начали вызывать по отдельности.

Кейл оказался ближе к концу, и каждое испытание, казалось, занимало несколько минут, так что он просто стоял, вглядываясь в мелькающие тени, пока не занемели ноги. Мальчишки и девчонки вокруг него переговаривались мало, и одна или две его попытки вовлечь хоть кого-то в беседу потерпели фиаско. Подростки поправляли свои рясы или молились, сплетя до белизны костяшек пальцы и невидяще уставившись на камень. Кейл был единственным иностранцем.

Никто из студентов, заходящих внутрь, больше не появлялся, что навело Кейла на мысль, что в пещере имеется другой выход. Если только их ритуально не приносят в жертву за провал, подумал он в шутку. Хотя, если судить по выражению лиц остающихся, это казалось вполне правдоподобным.

– Посвященный Алаку. – Он дернулся от неожиданности – сам не заметив, как продвинулся к началу, – и мужчина в капюшоне у двери поманил Кейла внутрь. Он прошаркал ногами в плохо пригнанных сандалиях, стараясь не наступать на подол свежевыстиранной, нескладно висящей рясы.

Дверь за ним тут же закрылась, и комната погрузилась во тьму, если не считать маленького фонаря священника. Тот провел Кейла вглубь и велел ему преклонить колени на циновке перед столом, уставленным незажженными свечами, затем обошел его и встал с другой стороны.

– Поскольку ты иностранец, я объясню задание. Ты должен вообразить себя ничем. Ты должен держать в уме истину и знание о том, что Жу – хозяин и творец вселенной и что твое место в ней определяется только Им.

Кейл кивнул. Сидеть тут и ничего не делать. Понял.

– Засим ты попросишь Его в знак признания твоей смиренной покорности одарить тебя Своим благословением. Ты попросишь Его зажечь эти свечи пред тобой, по божественной воле, и тем самым подтвердить глубину твоей веры.

Кейл обрадовался темноте, так как был уверен, что скорчил рожу.

– Пойми, пожалуйста: если у тебя не получится, это не значит, что ты не сможешь быть слугой Жу и его церкви. Только то, что ты не станешь одним из очень немногих Помазанников, которых призывает на их должности Сам Бог. – Взмахом руки он приказал Кейлу начинать и отошел в сторону, накрыв бо´льшую часть фонаря тканью, так что остался лишь крохотный отсвет.

Кейл в подражание Амиту засунул руки в рукава и сдержал мощный импульс вовсе отвергнуть это как полную чушь. По всему Пью «шаманы» и «знахари» утверждали, что обладают волшебной силой, и люди обращались к ним за талисманами, заклинаниями или благословеньями – не прибавляя в удаче или здоровье, но всякий раз немного теряя в деньгах.

Ты умеешь гулять вне своего тела и пребывать одновременно в двух местах, напомнил он себе. При этом ты умеешь понимать любой язык, и ты видел «тени», что существуют в мире, невидимые глазами твоего тела. Так почему же какому-то Богу не уметь зажечь пару свечек?