Ричард Нелл – Короли небес (страница 4)

«Будь ты проклят!» – попытался закричать он, но вместо этого по траве дуновением ветра пронёсся бесплотный голос, из-за чего мертвецы в панике разбежались.

Он попытался закрыть глаза и сосредоточиться на дыхании, но тщетно – он более не мог дышать. После очередного приступа бессильной ярости он снова вызвал в воображении чёрное полотно ночи и представил, как сидит с братьями у костра на берегу. Они ему улыбались, их лица расплывались в его несовершенной угасающей памяти. Некоторое время он прислушивался к несуществующему потрескиванию огня, восстанавливая контроль над эмоциями.

Я дух в воображаемом месте, почти рассмеялся он, воображающий огонь в воображаемом мире.

Он задумался, существует ли вообще слово, которым можно это описать. Видят ли мертвецы сны? Могут ли они творить? Или они могут жить лишь в чьей-либо памяти?

Кейл понял, что мысли не перестают бурлить, и на время прекратил попытки их успокоить. Он никогда в жизни не отличался терпением, но, возможно, смерть дала ему шанс терпению научиться. Возможно, впервые за всю жизнь у него появилось время потренироваться без вмешательства непредвиденных обстоятельств, которыми полна постоянно изменяющаяся жизнь; возможно, у него появилось время раскрыть секреты своего убийцы и понять, в чём была ошибка, что привела Кейла к поражению.

И, возможно, думал он, прекрасно осознавая, что наливающаяся в его груди надежда, скорее всего, безумна, возможно, у меня есть шанс обмануть смерть, как то сделал Рупи.

От размышлений Кейла отвлекли – он готов был поклясться, что услышал голоса неподалёку. Он замер, вращая головой, не понимая, как вообще мог что-то «услышать» в этом месте. Но слабый звук повторился, и он на него побежал.

Короткая ухоженная трава уступила место мощёной дорожке вдоль реки, что ускользала за пределы пустошей и убегала в лес, который казался обитаемым, но всё ещё диким, полным разнообразной диковинной жизни. Кейл пробирался между деревьев, пока не вышел на очередную просеку с огромным тёмным прудом.

Пруд превратился в озеро; вода, такая тёмная и глубокая, что дна было не разглядеть, растекалась за пределы видимости. Кейл подошёл ближе, потому что впервые почувствовал что-то, похожее на тепло – словно из глубин каким-то образом вдруг вырвался луч света, словно солнце томилось в ловушке подобно яйцу в кокосовом супе. Он шёл по грязи и гравию вдоль берега, пока не наткнулся на белые песчинки. Что казалось невозможным – даже здесь: как будто бы это место враждовало само с собой и две силы боролись за существование.

Ил усеивали огромные следы, а в воду уходила сгнившая верёвка. Схватившись, Кейл её потянул, но та, судя по всему, была привязана к некоему якорю. Он снова услышал голоса из-под воды.

На него смотрело лишь его размытое отражение, но он напряг глаза и попытался вглядеться в глубину. Каждый раз, когда Кейл моргал, его периферийное зрение расплывалось всё больше, пока тьма озера не заполонила его мир. Загробная обитель Роки постепенно теряла свою значимость, и наконец Кейл увидел иное место – мир, полный тепла и солнечного света.

Если бы у него было сердце, в тот момент оно бы забилось быстрее. Зрение поплыло и исказилось, как однажды в Нандзу, когда он впервые практиковал прогулку духа. Но, моргнув и сосредоточившись, он понял, что уже прошёл.

Перед ним простиралось жёлтое тепло, дул ветерок и доносились приглушённые звуки жизни. Он почувствовал знакомый запах какого-то фрукта с нотками ванили.

В свете материализовалась фигура – длинноволосая, темнокожая, красивая, с зелёными глазами. Лицо было знакомым, но смотрела фигура на него с выражением, которого он никогда не наблюдал.

Каким-то образом он мог видеть. Он мог видеть, и смотрел он на Лани.

Безжизненное сердце Кейла заныло в груди. Каким-то образом он мог еёвидеть, настоящую, собственными глазами. И он слышал её голос.

Я здесь, попытался прокричать он, ничего не понимая, но желая лишь, чтобы его заметили. Он попытался её коснуться, но у него не было ни рук, ни ног – в этом водном мире он был лишь развоплощённым духом, лишённым нитей силы. У него было только зрение. И голос? Да! Голос! Он услышал свой голос.

Его голос звучал странно, но в то же время знакомо – он был глубоким, звучным. Этот звук вернул его в действительность, отвлекая от тоски по Лани.

– Привет, принцесса, – сказал он.

Но голос принадлежал не ему. Это был голос Роки.

Глава 2

– Займёмся тем, что не терпит отлагательств, – пробормотал Рока, останавливаясь и кладя ладонь на латунную ручку засова двери гостевой комнаты. Он сжал руку в кулак, сердясь на себя из-за нерешительности и страха перед тем, что ему скажет и как на него посмотрит какая-то там девчонка. Глубоко вздохнув, он постучал.

Вскоре дверь со скрипом отворилась, и он неловко поклонился согласно обычаям Пью. Он ожидал, что ему откроет слуга.

– Лоа, принцесса. Надеюсь, ты и твоё дитя в добром здравии.

Он выпрямился и посмотрел ей в глаза, потому что именно так полагается поступать сильным мужчинам в этих землях.

Очи принцессы пылали – казалось, она изо всех сил сдерживалась, чтобы не ответить грубостью.

– В добром. Благодарю.

Рока молча ждал и, как всегда, презирал слова за их беспомощность. Его беспокойство угасло.

– Фальши я предпочитаю суровость. Я пришёл, поскольку на карту поставлено будущее обоих наших народов и у нас есть возможность его изменить. Не желаешь со мной прогуляться?

Лани моргнула, затем обернулась. Рока понял, что она смотрит на своего сына. На сына Кейла.

Но затем принцесса кивнула и последовала за ним в одной лишь шёлковой сорочке, а может, то было платье, которое женщины пепла приняли бы за нижнее бельё.

Они шли молча. Эшен и ещё несколько людей Роки шагали впереди, проверяя каждый коридор и лестницу и изредка оглядываясь на Року, чтобы он направлял их в этом лабиринте.

Ему потребовалось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не смотреть на тонгскую принцессу. Она была очень маленькой и красивой, и рядом с ней Рока как никогда чувствовал себя неуклюжим чудищем. Она бросила на него несколько сдержанных оценивающих взглядов, за которыми без сомнения таилась ненависть. Но Роке было не привыкать к презрению. Он заговорил, посчитав, что оба уже достаточно остыли для разумного диалога.

– Я желаю заключить союз с твоей семьёй. – Они вышли на выложенную плитняком дорожку во внутреннем дворе, оказавшись теперь в окружении лишь прекрасных садов и живых изгородей. Кровь уже смыли, трупы унесли. Лани моргнула и нахмурила свои тонкие выщипанные брови.

– Обычно в таких случаях прибегают к браку. Я думала, ты это знаешь. Однако поскольку мой супруг, судя по всему, жив и находится в заточении в твоей тюрьме, подобное соглашение может оказаться несколько… затруднительным.

Это Фарахи предлагал свадьбу, сказав, что его сын из-за своих предпочтений никогда не сможет стать отцом. Но также он сказал, что Лани служила залогом доверия Капуле.

Роке не хотелось спорить или пытаться объяснить столь сложные вещи. Он не желал ни деликатничать, ни продолжать обман, ни ввязываться в островную или континентальную политику. Он прочёл все их книги и знал все их слова, но не понимал их методов, и ему были неинтересны игры властных мужчин.

– На это нет времени, – сказал он громче, чем намеревался. – Ложь больше не поможет. Правда такова: Наранская империя скоро нападёт на твоего отца и твой народ. Без моей помощи им не выжить. Затем Наран потребует у Пью откуп зерном. Начнётся гражданская война, люди будут страдать, а Наран станет подогревать конфликт, разбрасываясь подарками и обещаниями королевским семьям, пока твой муж и его народ не будут вынуждены сдаться или умереть с голоду. Я желаю предотвратить катастрофу и защитить оба народа. Мне требуется помощь.

Лани уставилась на него, и Рока понял, что не может прочитать её мысли. Его руки беспокойно дёргались, пока в итоге она не заговорила.

–Защитить нас? Хочешь сказать, добыть себе богатства и острова?

Рока отвернулся. Он был братом Фарахи на протяжении пятнадцати лет и совершенно не знал, как ей объяснить, что это значило.

«Да, защитить, потому что один великий человек спас мой народ, – хотел сказать он, – и потому что мир – злое и жестокое место, но вместе мы, возможно, сумеем ему противостоять».

Вместо этого он решил озвучить иную причину – ту, которую, как ему казалось, ей будет проще принять.

– Да. Мне требуется урожай твоего отца, но я собираюсь его купить. Его товар мне нужен, чтобы мой народ смог выжить. Фарахи на протяжении десяти лет был посредником. Мне нужно…

– Тогда почему ты убил его?

От несправедливости обвинения Рока сжал кулак.

– Я его не убивал. Но ты всё равно не поверишь и не поймёшь. – Когда она ничего не ответила, продолжая смотреть на него, Рока вздохнул. – Мы всех обманули. Фарахи всегда был моим другом и союзником. Он привёл нас сюда, чтобы мы разгромили его многочисленных врагов на островах. Если б он выжил, он бы стал героем Пью и «заключил мир» с моим народом. Вместе мы собирались противостоять Нарану и начать новую эру на островах. Но… его сын…

– Ты имеешь в виду моего друга детства и брата моего мужа, которого ты убил.

Рока захлопнул рот. Под кожей забурлило сожаление, ярость и многое другое, чего он не мог себе позволить и с чем не мог справиться, но он не знал, что ему делать.