Ричард Морган – Сломленные ангелы (страница 36)

«В этой воде не утонешь, – усмехнулся мой внутренний, высокомерный, все контролирующий и никогда не спящий посланник. – В этой воде можно дышать. А вдруг людям вроде Кемпа и Карреры нельзя? Ага, как же».

И тогда вместо всего этого я обхватил Таню Вардани за талию, крепко прижал к себе и прыгнул за нас обоих.

Я пришел в себя. Ноздри щекотал запах щелочи, а живот был липким от свежей спермы. Яйца болели так, словно по ним пнули. Дисплей над головой выключился, перейдя в режим ожидания. В углу мерцал таймер. Я провел в виртуале меньше двух минут реального времени.

Осоловело моргая, я принял вертикальное положение.

– Ни хе-ра же се-бе, – я прочистил горло и посмотрел по сторонам. За диваном обнаружился рулон свежих самоувлажняющихся полотенец, предназначенный, по всей видимости, именно для такой надобности. Я оторвал солидный кусок и вытер пах, все еще моргая в попытке избавиться от остатков виртуальности, стоящих перед глазами.

Мы трахнулись под водопадом: расслабленный подводный секс, после того как Таня перестала наконец дрожать.

Мы трахнулись на пляже.

Мы трахнулись в загрузочном отсеке, на прощание.

Я оторвал от рулона еще кусок, вытер лицо и глаза. Медленно оделся, засунул за пояс пистолет, поморщившись, когда он коснулся моего ноющего паха. Найдя взглядом зеркало на стене, я уставился в него, пытаясь разобраться, что же все-таки произошло со мной в виртуальности.

Посланнический психоклей.

Я, не задумываясь, применил его на Вардани, и в результате она действительно пришла в норму. Чего я и добивался. Приобретенная в итоге зависимость – последствие практически неизбежное, ну так и что с того? Подобные вещи немного значат для чрезвычайного посланника при обычном раскладе: действовать чаще всего приходится в боевой обстановке, где и без того хватает забот; ко времени, когда зависимость может превратиться для пациента в проблему, посланник зачастую уже где-то далеко. Необычным нынешний расклад сделала та восстановительная процедура, которую Вардани сама себе назначила, а затем и организовала.

Я не мог предсказать, какой будет эффект.

Мне о подобном не доводилось слышать. Не доводилось даже видеть.

Я не мог понять, какие чувства это вызывало у меня.

И не приближался к пониманию, глазея на свое отражение в зеркале.

Скорчив ему недоуменную мину и пожав плечами, я усмехнулся и вышел из камеры в предрассветный полумрак, окутывавший замершие машины. Вардани ждала снаружи возле открытых стоек и была

Не одна.

Это осознание, мучительно запоздалое, резануло по моим измочаленным нервам, и тут же сзади в шею мне уперлось кольцо с острием посредине, в котором я безошибочно распознал излучатель «санджета».

– Резких движений не нужно, дружище, – проговорил голос со странным акцентом, с экваториальной гнусавинкой, которую не смог замаскировать даже голосовой модулятор. – А то тебе и подружке твоей головы не сносить.

Рука профессионально обшарила мою талию, вытащила «калашников» и отбросила в угол. Пистолет с приглушенным стуком упал на ковровое покрытие и слегка проехал по нему вперед.

Попытаемся определить.

Экваториальный акцент.

Кемписты.

Я взглянул на Вардани, на ее странно обмякшие руки и на человека, прижимавшего к ее затылку бластер меньшего размера. На преступнике был плотно облегающий черный камуфляж, лицо скрывала маска из прозрачного пластика, поверхность которой волнообразно колебалась, искажая черты; глазные отверстия покрывала голубая тонировка.

На спине у субъекта был рюкзак, где, судя по всему, находилось оборудование, которое они использовали, чтобы проникнуть на территорию. Как минимум биометрический сканер, кодовый модулятор систем наблюдения и глушитель сигнала.

Нехеровенькие такие высокие технологии…

– Ну, мужики, вы покойники, – сказал я спокойно, пытаясь создать впечатление, что ситуация меня забавляет.

– Экстрасмешно, дружище, – тот, что держал меня, потянул за руку и развернул лицом к себе, так что излучатель «санджета» оказался прямо перед моим носом. Тот же дресс-код, та же искажающая черты пластиковая маска. Тот же рюкзак. Чуть поодаль высились еще две столь же одинаковые, как клоны, фигуры, наблюдая за противоположными углами зала. Их «санджеты» были обманчиво небрежно опущены. Мой оптимизм начал затухать, как изображение на выключенном ЖК-дисплее.

Потянуть время.

– Вас кто прислал-то, мужики?

– Все устроено так, – голос из-под маски слышался то четче, то глуше. – Нам нужно ее, ты просто ходячий углерод. Ртом не двигай – может, заберем и тебя, для чистоты. Будешь раздражать меня, я сделаю некрасиво, посмотрю, как твои посланнические мозги размажутся по стене. Мои слова доходят?

Я кивнул, отчаянно стараясь преодолеть посткоитальную вялость, пропитавшую каждый сантиметр моего тела. Слегка изменить позу…

Извлечь из памяти…

– Хорошо. Давай руки.

Левой рукой он достал из-за пояса контактный парализатор, «санджет» в правой при этом даже не дрогнул. По маске пробежало подобие улыбки:

– По одной, конечно.

Я вытянул вперед левую. Подавляя бессильную ярость, напряг за спиной правую так сильно, что ладонь запульсировала.

Маленькое серое устройство коснулось моего запястья, замигал огонек индикатора. Парню, разумеется, пришлось слегка отвести «санджет» в сторону, иначе моя обмякшая рука обрушилась бы на него, как дубина, после нажатия кнопки парализатора…

Вот сейчас… Звук был таким тихим, что даже нейрохимия едва смогла его различить. Тоненький взвизг прорезал кондиционированный воздух.

Парализатор выпустил заряд.

Безболезненно. Холодно. Мини-версия ощущения, которое испытываешь при попадании протонного луча. Рука упала, как дохлая рыбина, все же едва не задев «санджет». Парень слегка дернулся вбок, но это было расслабленное движение. Маска ухмыльнулась:

– Хорошо. Теперь другую.

Я улыбнулся и выстрелил в него…

Гравмикротехнологии – революционный прорыв в области оружейного производства от компании «Калашников».

…от бедра. Трижды в грудь, надеясь, что пули пройдут сквозь броню и попадут в рюкзак. Кровь…

На близкой дистанции интерфейсное оружие AK-S91 может перелетать прямо к имплантированной во владельца пластине из биосплава.

…брызнула фонтаном, мгновенно пропитав его маскировочный костюм; капли задели мое лицо. Парень пошатнулся, взмахнул «санджетом», словно в укоризненном жесте. Напарники…

Практически бесшумный генератор обеспечивает полный заряд за десять секунд.

…не успели сообразить, что к чему. Забирая слишком высоко, я выстрелил в направлении двоих, стоящих позади, возможно, задев одного. Они откатились в сторону в поисках укрытия. Затрещал ответный огонь, недостаточно, впрочем, меткий.

Я обернулся, волоча онемевшую руку, как наплечную сумку, к Вардани и тому, кто ее удерживал.

– Чувак, не смей, сука, а то…

Я выстрелил в волнующуюся поверхность маски.

Пуля отбросила его метра на три и швырнула в паучьи объятия одного из тренажеров, где он и повис, бессильно обмякнув.

Вардани повалилась на пол как мешок. Я тоже упал, спасаясь от нового залпа «санджетов». Мы приземлились нос к носу.

– Все нормально? – прошипел я.

Она кивнула, прижимаясь щекой к полу. Ее плечи подергивались в попытках пошевелить парализованными руками.

– Отлично. Жди здесь, – закинув за спину свою собственную онемевшую конечность, я принялся высматривать в машинных джунглях двух оставшихся кемпистов.

Бесполезно. Они могли залечь где угодно. Ожидая возможности выстрелить наверняка.

Да ну их нахрен.

Я нацелился на лежащую кулем фигуру командира и двумя выстрелами разнес его рюкзак. Сквозь отверстия в ткани просыпались осколки оборудования.

Система безопасности «Мандрейк» пробудилась.

Вспыхнуло освещение. На крыше заголосили сирены, а из решеток в стенах вылетел насекомый рой нанокоптеров. Коптеры зависли над нами, мигнули стеклянными бусинами глаз и проследовали дальше. Несколькими метрами дальше небольшая их группа открыла лазерный огонь где-то среди тренажеров.

Крики.

Полыхнул выпущенный наудачу разряд «санджета». Попавшие под выстрел нанокоптеры вспыхнули и беспорядочно завертелись, как горящие мотыльки. Остальные принялись поливать участок лазерным огнем с удвоенной силой.

Крики переросли в рыдания. Тошнотворный запах горящей плоти пополз в мою сторону. Я словно домой вернулся.