Ричард Морган – Сломанные ангелы (страница 97)
Система управления включилась сама, едва рука коснулась гашетки. По панели скользнули данные, и я запитал приводы, развернув орудие в сторону наступавшего "Клина". Выбрал начинку и…
– Бу-у-у, бу-у-у, БУ-У-У…
На лице сама собой появилась гримаса, похожая на улыбку. Заряды один за одним пошли к целям.
Огнестрельное оружие никогда не давало эффекта против одетого в скафандры противника. О какой пробивной силе можно вести речь, если полисплав отлично держал даже выстрел из лазера? Против личного состава, экипированного для действий в вакууме, огнестрельное оружие практически бесполезно. В обычном бою не имеет смысла и ядерное оружие. Тут нужны средства куда более высокотехнологичные.
Кассеты "умной" шрапнели ложились на поверхность пляжа, прорезая строй нападавших словно веревки, и локаторы с миллисекундной точностью позиционировали взлетавшие в воздух кубики с зарядами. Так, чтобы максимально увеличить органические повреждения любого противника. С едва различимыми сквозь стекло моего шлема розовыми вспышками разрыв каждого кубика порождал рой мономолекулярных осколков, разлетавшихся вместе с сотнями более крупных и острых как бритва секций, способных пробить и разорвать на части любую броню.
Это было оружие, два месяца назад порвавшее на куски мой 391-й взвод. Оружие, забравшее глаза Квок, конечности Эдди Мунхарто и снесшее мне плечо.
Ближайшие к местам разрыва бойцы буквально растворялись в шквале металлических осколков. Я видел это подробно благодаря усиленному нейрохимией зрению: видел, во что именно превращались тела мужчин и женщин. От них оставались продырявленные каркасы, фонтанировавшие кровью из тысяч входных и выходных отверстий, или просто облака из разодранной плоти и крови. Другие, находившиеся чуть дальше от разрыва, умирали нарезанными более крупно.
Кассеты ложились и ложились по всему пляжу, легко накрывая пространство и разрываясь среди расставленных вокруг эшафота с Сутъяди сидений. На мгновение все сооружение взлетело в воздух, тут же исчезнув в клубке огня. Пламя взрывов отражалось в обшивке "Духа Энгина Чандры". В песок и на поверхность воды как град падали обломки. От взрыва покачнулась и стоявшая на гравитационной подушке артиллерийская установка. Я обнаружил, что плачу.
Опустив ствол, я двинул орудие вперед и привстал, высматривая уцелевших. В тишине, наступившей после разрывов, тихо зудел лишь гравитационный двигатель, и его неестественно мягкий звук действовал на нервы, как щекотание пером. Тетрамет забивал контуры предметов бликами, болью отзываясь в сухожилиях.
На полпути к месту падения кассет в проходе между куполами я увидел двух раненых бойцов в форме "Клина" и подъехал ближе к ним. Один солдат оказался женщиной, едва цеплявшейся за жизнь. Она лежала, харкая кровью на песок. Услышав шум двигателя, второй боец смог сделать усилие и сел. Я увидел, что шрапнель снесла солдату лицо, лишив его зрения. Ближайшая ко мне рука болталась на обрывках одежды, и из плеча торчала кость.
– Что? – жалобно спросил он.
Страдальца успокоила пуля. Лежавшая рядом с ним послала меня к той матери, о которой я прежде не слышал, и умерла, захлебнувшись собственной кровью. На несколько мгновений я завис над трупом, держа пистолет в положении полуготовности. Потом направил самоходку к берегу, двигаясь параллельно корпусу "Чандры". Просканировав береговую линию близ места последнего упокоения Сутъяди, я вдруг уловил движение на самой кромке воды.
Еще один солдат, практически невредимый. Скорее всего основной удар шрапнели пришелся по корпусу боевого корабля "Клина" или чуть выше. Я держал пистолет в руке, и солдат не заметил оружия. Он видел лишь скафандр из полисплава и самоходную установку. Встав на ноги, он ошалело крутил головой. Из ушей солдата сочилась кровь.
– Кто? – Он хотел знать. – Кто?
Переступая на отмели, он растерянно озирался вокруг и вдруг снова посмотрел на меня. Я поднял стекло шлема.
– Лейтенант Ковач? Кто это сделал?
Боец говорил громко, стараясь перекричать собственную глухоту.
– Мы сделали.
Я ответил, зная наверняка: он ничего не услышит. Ничего не поняв, солдат напряженно всматривался в мои шевелящиеся губы.
Подняв оружие, я выстрелил, и пуля бросила его назад. Когда детонировал плазменный заряд, труп рухнул в воду и поплыл. Вокруг широко растекалось яркое пятно крови.
Повернувшись на сиденье, я увидел, как у пандуса остановилась, а потом рухнула облитая полисплавом фигура. Мобилизирующий костюм перенес тело через прозрачный бронещиток, и я оказался в воде, не упав лишь благодаря гироскопам. В десять шагов добежав до лежавшего на песке бесформенного тела, я увидел на нем огромную дыру от лазера. Выстрел в живот, немного сбоку.
Подняв забрало шлема, взглянул на бледное лицо Депре. Тот едва прохрипел:
– Карера. Передний люк.
Я метнулся туда, уже понимая, что опоздал.
Передний люк оказался сорван пиропатронами экстренной эвакуации. Его полусгоревшие остатки лежали ниже, в песчаном кратере, вырытом сорвавшимися с креплений взорванными болтами. Судя по оставшимся на песке следам, из люка кто-то выпрыгнул. Глубокие отпечатки бегущих ног тянулись в сторону кабины для обливания полисплавом.
Потрясая "Калашниковым", я вынес входную дверь. Ничего, ни хрена здесь нет… Помещение в том же виде, в каком я его оставил. Труп женщины-сержанта и разбросанное оборудование, тускло поблескивающее в полутьме. Испарения от жидкого полисплава.
Нырнув внутрь, я проверил углы. Ничего.
Пока меня не было, Депре умер.
Вернувшись, я обнаружил его бездыханным и глядящим в небо широко распахнутыми, словно бы скучающими глазами. Крови я не заметил – "Санджет" хорошо прижег рану, и, как я понял по ее расположению, Карера застал Люка врасплох.
Вонгсават и Вордени нашли Депре прежде моего появления. Опустившись на колени, они сидели недалеко от тела, расположившись по обе стороны. Ввнгсават держала в руке подобранный на поле боя бластер, но стрелять явно не собиралась. Амели едва обратила внимание на тень, упавшую рядом при моем появлении. Секунду подержав руку на ее плече, я прошел мимо и остановился напротив археолога.
– Таня…
Она сразу почувствовала неладное по моему голосу.
– Что теперь?
– Скажи, ведь закрыть ворота легче, чем открыть?
– Легче. – Она посмотрела мне в лицо, словно изучая. – Существует процедура закрытия, не требующая кодов. Ты откуда узнал?
Пожимая плечами, я удивился своей прозорливости. Странно, но интуитивное подсознание Посланника действовало совершенно иначе.
– По-моему, в этом есть смысл. Обычно вскрыть замок труднее, чем захлопнуть дверь за собой.
Голос Вордени как-то увял.
– Да…
– Отключение… Сколько потребуется времени?
– Я… черт, Ковач. Даже не знаю. Пару часов. Почему…
– Карера жив.
Она поперхнулась, словно хотела рассмеяться:
– Что?
Тетрамет побежал по жилам, как электрический ток, провоцируя приступ злобы.
– Видишь дырищу у Люка в боку? Стрелял Карера. Потом он вышел через аварийный люк и, облившись полисплавом, ушел за гребаные ворота. Я понятно излагаю?
– Почему не оставить его там?
– Сделай я так, Карера выйдет из ворот, как только ты начнешь их закрывать. И легко убьет тебя.
Я старался говорить чуть тише, чтобы овладеть собой и преодолеть тетраметовую горячку.
– Потом он убьет остальных. Реально Леманако мог оставить на борту корабля какое-то снаряжение. То есть у Кареры может оказаться все что угодно. Включая тактическое ядерное оружие. И очень скоро.
– Тогда почему не уйти отсюда прямо сейчас? – Вонгсават показала в сторону "Духа Энгина Чандры". – На такой посудине можно в пять минут перелететь на другую сторону шарика. Черт, да через два месяца мы будем вне этой системы!
Глядя на Таню Вордени, я ждал ее реакции. Через несколько секунд археолог отрицательно качнула головой:
– Нет. Сначала закроем ворота.
Вонгсават воздела руки к небу:
– На кой хер?! И кому какое дело…
– Береги силы, Амели. – Я пошевелился, заставив мобилизирующий костюм встать. – По правде говоря, не думаю, что нам удастся пройти заградотряды "Клина" скорее, чем за один полный день. Даже при моем опыте. По-моему, нам светит наиболее трудный путь…
Не уверен, было ли решение следствием тетрамета или так подействовало воспоминание о выпитой с Люком бутылке виски… Траулер уже сгорел и затонул. Впрочем, вряд ли обстоятельства той ночи еще имели значение.
Тяжело вздохнув, Вонгсават поднялась на ноги.