Ричард Морган – Рыночные силы (страница 80)

– И ты все это помнишь?

– Если честно, нет. Мне исполнилось два, когда убили отца. Я был в том супермаркете, но, – Крис вздрогнул, пытаясь увернуться от кошмара. – Я не помню. Помню лишь, что рос в зонах и говорил с акцентом, который все ненавидели. А еще не покидало ощущение, что раньше было лучше. Но все это я мог услышать от своей матери. Нельзя же помнить, что с тобой происходило в два года.

– Нет. Но… – Брайант беспомощно взмахнул рукой. – Как ты, черт возьми… Куэйн, разве он не видел, что его ждет, когда ты устроился в ХМ? Как ты вообще попал в ХМ, раз мы заговорили на эту тему?

– Сменил имя. Фолкнер – девичья фамилия мамы. Она умерла от терновой лихорадки, когда мне было семнадцать. Я взял ее фамилию, продал все, что у нас было, и создал себе новую личность. Нашел в Плейстоу хакера из банды, который поправил мою биографию в базе. Учитывая, сколько я ему заплатил, он, скорее всего, нахалтурил, но ничего большего я себе позволить не мог. Пожалуй, серьезной проверки данные не выдержали бы, но когда ты из зон, кому какое дело. Ты – дешевая безликая рабская сила. Ну а когда я пришел в «Хамметт Макколл», за плечами у меня было пять лет жизни с новой личностью. Я принес кругленькие суммы на счета «Росс Мобайл» и «ЛС Евро», умел водить. Кадровиков из ХМ больше ничего не интересовало.

– Халтурщики. Проверяли их собственные люди?

– Нет. Они наняли сторонних рекрутеров. Второсортная фирмочка с крохотным офисом недалеко от «Ладгейт-Серкус». Выиграла тендер от ХМ, предложив лучшую цену. Никаких дуэлей.

Майк помотал головой:

– Хреновы любители.

– Да, но знаешь, ничего не изменилось бы. Куэйн все равно не узнал бы имени моего отца. Один из тех, чью жизнь он разрушил двадцать лет назад. Один из сотен людей, чьих имен Куэйн, скорее всего, не знал даже в то время, когда все случилось. А уж двадцать лет спустя… Каковы шансы?

– Да, цифры. – Майк надул щеки. – Боже, ну и история. Карла знает?

– Нет. Ей известно лишь, что я вырос в зонах, мои родители умерли, но мы не говорим об этом. Я встретил ее уже после того, как разобрался с Куэйном. К тому времени я похоронил прошлое. Когда мы начали встречаться, она порой спрашивала. Думаю, мое детство в зонах казалось ей даже привлекательным. Но я сказал, что не хочу оглядываться на прошлое. – Перед глазами проносились обрывки воспоминаний. – Я так огрызался, когда она спрашивала, что со временем она перестала.

– Да уж. Ты никогда об этом не говоришь.

Крис пожал плечами:

– Как и ты. Как и все мы. Мы слишком, черт возьми, заняты тем, чтобы преуспеть сейчас, – у нас нет времени ворошить прошлое. По тому, как мы живем, не скажешь, что у нас были родители.

– Эй, у меня есть родители. И я частенько их навещаю.

– Хорошо тебе.

Майк снова покачал головой, на этот раз вяло.

– До сих пор не могу поверить. Как в кино, блядь. Прошел весь путь от зон, только чтобы укокошить Эдварда Куэйна.

Крис допил виски.

– Ну да. Не всем достает характера. Я помню.

– А, черт, Крис. Я не то имел в виду. Я не говорю, что все в зонах заслужили такую жизнь. Знал бы я, ну, ты понимаешь, про твоих родителей и всю эту ситуацию, я бы не сказал…

– Нет? Разве ты не должен был читать мою биографию, Майк? Сам же сказал в первый день, когда мы встретились в туалете, что Хьювитт распространяла информацию обо мне еще до моего прихода. И ни для кого не секрет, где я вырос. Это есть в резюме.

– Что? – Майк прищурился. – Ну да, но я полагал… Не знаю, думал, ты случайный сын какого-нибудь простенького манагера и барменши, танцовщицы или тому подобное.

– Ну спасибо.

– Черт, я не то хотел сказать. Все это не имеет значения – я просто предположил. Случается, знаешь ли. Видал такое. Сам был недалек от этого пару раз. Я прикинул, что такой вариант объясняет, как ты попал в «Росс Мобайл», возможно, и в ЛС тебя пропихнули.

– Нет, – натянуто обернулся Крис. – В «Росс» мне помог устроиться старый папин друг. Остального я добился сам. Не волнуйся, Майк. Ты был прав. Кому-то из нас удается вырваться, и помогает в этом ненависть. У меня ее было предостаточно – хватило бы, чтобы разрисовать целую высотку. Я рос с ненавистью. Она питала меня как еда, как топливо. Если в тебе пылает ненависть, ничего другого больше не нужно.

– Слушай…

– А затем однажды утром я проснулся и убил Эдварда Куэйна, но мир не перевернулся. У меня по-прежнему была работа, жизнь, хоть какой-то ее образ. В «Хамметт Макколл» меня повысили. Впервые в жизни у меня были деньги – много денег. – Крис перевернул стакан горизонтально. Заглянул в него и засмеялся. – Надо жить дальше, иначе это было бы верхом неблагодарности с моей стороны.

Какое-то время они сидели молча. Наконец Майк заерзал на стуле и прочистил горло.

– Крис, – неуверенно начал он. – Хочешь сегодня остановиться у меня?

– Нет. Спасибо, но нет. Мне лучше побыть одному какое-то время, Майк. Разобраться в происходящем. Я сниму номер в отеле. Но в любом случае спасибо. И… – Он неопределенно махнул. – Спасибо за то, что спас мне жизнь, и все такое.

Брайант улыбнулся.

– Черт, я был должен тебе за Митцу Джонс. Считай, мы квиты.

Однако в отеле не сиделось.

Крис налил себе еще порцию виски – очередная гребаная порция виски – и уставился на телефон, будто он был ядовитым. Его мобильный до сих пор выключен. Никто, кроме Майка, не знал, где он. Придется позвонить.

Но вместо телефона Крис взял пульт от телевизора и стал щелкать каналами. Бесконечно тупая цветастая хрень и оптимистичный отчет из Камбоджи. Крис узнал, кто его монтировал.

Вырубив телевизор, он вышел на балкон. Лицо ласкал теплый ночной воздух. Семью этажами ниже изгибалась хорошо освещенная улица Кенсингтона. Держась за руки, прогуливалась пара. Оба смеялись. В противоположном направлении за пассажирами ехало такси.

Крис вернулся в спальню. Он лег на спину и уставился в идеальную лепнину на потолке. По рукам и ногам зудом пробегало напряжение.

Крис мерил шагами номер, обкусывал ноготь на большом пальце до мяса.

Затем он включил ноутбук и попытался выполнить самые простые задачи с базой данных.

Запустил стакан для виски в стену.

Схватил бумажник, немекс, пиджак и вышел.

Она ждала его.

Должно быть, услышала, как подъехал кэб. Дверь открылась, едва он нажал на звонок. На ней был тот же наряд, что и в «Точке излома» – черные легинсы и свободный серый топ для бега. Лиз собрала волосы в пучок, а лицо оставила ненакрашенным. Они стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

– Мне нужно с тобой поговорить, – начал он, но Лиз покачала головой.

Она схватила его, когда он ступил через порог. Крис словно падал. Он оказался достаточно близко, чтобы учуять запах недавно выпитого кофе, который смешивался с вихрем женского аромата и запахом апельсиновых цветов. Поцелуй походил на удар ртами, от которого на глазах выступили слезы; языки яростно сплетались, зубы впивались и оттягивали губы; ниже руки скользили по одежде. Она радостно рассмеялась ему прямо в рот, когда их тела сцепились, и ее стало вдруг так много, что рукам Криса не хватало силы, чтобы обхватить все ее тело. Он ногой закрыл дверь, нащупал грудь под спортивным топом, голую, без поддержки лифчика, идеальной формы после хирургического вмешательства – в мозгу капельками пота проступил фрагмент порно, – упругую под мягкой кожей. Рука скользнула по напряженным мышцам живота, вдоль бедра, по изгибу ягодицы. Он не мог остановиться на чем-то одном.

Лиз просунула ногу между его бедер, провела вверх по члену. У него уже стоял. Лиз укусила его за шею, потянула вниз по коридору, мимо кухни и ванной, налево, в неприбранную спальню. Заставленный прикроватный столик, шатающаяся стопка книг и стакан затхлой воды. Скомканное голубое одеяло валялось на незаправленной кровати. Он впитывал обстановку, и от новой, возникшей между ними близости по телу пробежала дрожь. Он уже был знаком с ее квартирой, но теперь его допустили в святая святых. Она резко отпустила его, словно обожглась, и опустилась на кровать перед ним. Двумя стремительными движениями сорвала с себя легинсы. Пальцы коснулись холмика под белыми стрингами, прошлись вниз и вверх по желобку. Все это время Лиз улыбалась. Свободной рукой она дотянулась до прикроватного столика, дернула ящик и пошарила внутри.

– Нет, погоди.

Он сбросил пиджак и рубашку, опустился на колени рядом с кроватью и зарылся лицом в белый хлопок, вдыхая ее терпкий аромат. Она ахнула и откинулась на одеяло. Горячий островок плоти между ног был влажным. Крис провел ладонью по внутренней стороне бедер, отодвинул ткань и запустил язык внутрь. Лиз конвульсивно дернулась и сжала его голову руками. Она приподняла ноги и крыльями сложила их у него на спине. Лиз тяжело дышала.

Кончив, Лиз ударилась о него, громко засопела, а затем рухнула и замерла, временами подергиваясь. Он аккуратно выбрался из ее сплетенных ног и выпрямился. В открытом ящике обнаружил флакон «Дюрекса». Он прокатил прохладным металлом по ее животу, отчего она снова вздрогнула, затем переместил ее между грудей и водил взад-вперед по упругим формам, которыми наградила ее пластическая операция. Лиз приподнялась на локтях.

– И чего ты теперь хочешь? – спросила она с притворной суровостью.

– Трахнуть тебя, Лиз.