Ричард Морган – Рыночные силы (страница 60)
«Бля, Майк, почему ты просто не можешь…»
– Слушай, Хоакин. Забастовки порой выходят из-под контроля, независимо от того, ради чего они организовывались изначально. У Рида и Мэйсона есть глава про это. Ну, ты знаешь.
– Да. – В голосе южноамериканского агента вновь послышались истеричные интонации. – Так скажи, Крис, что будет со мной, если на какой-нибудь плантации неподалеку от Бокас банановая забастовка выйдет из-под контроля?
Крис посмотрел на него.
– Ничего. – Крис не сводил с агента глаз, пока информация не осела в мозгу его подчиненного. – Ну, что? Понял? Ничего с тобой не случится.
– Ты не можешь меня слить…
– Я не Майк Брайант.
Крис сам не ожидал, что рявкнет. Они оба дернулись. Крис подавил гнев и заставил себя заняться напитками. Он бросил лед в оба стакана, разлил ром и повращал бокалы. Затем продолжил, уже тихо.
– Послушай. Я доволен тем, как ты на нас работаешь, и мне по барабану, что случилось в Медельине. Забудь о Каффарини и том, что творится в Буэнос-Айресе и Сантьяго. Слово тебе даю – ничего с тобой не стрясется, пока ты с нами. Давай выпьем за это, Хоакин, потому что если в ближайшее время ты не успокоишься, отключишься. Ну же, это очень крепкий ром. Компания платит. Пей.
Он протянул бокал. Лопес не сразу, но принял напиток. Долгое время он глядел в стакан, затем поднял глаза.
– Я этого не забуду, Крис, – тихо сказал он.
– Я тоже. Я своих людей не бросаю.
Звон бокалов наполнил комнату. Алкоголь обжигал горло. За окном день плавно перетекал в вечер, постепенно темнело.
Глава 30
– Я так и не поняла, зачем я тебе на этой встрече, – Карла в очередной раз посмотрела в откидное зеркальце «Сааба» и проверила макияж, Крис тем временем заруливал на парковку «Хилтона». – Друзей-знакомых в КЭСА у меня вроде нет.
– В том и прелесть, – Крис оглядел заставленный парковочный этаж, не нашел места, которое ему понравилось бы, и направился вниз по съезду, на следующий уровень. – Пусть он расскажет тебе о регионе. Не хочу, чтобы этот парень думал, будто его окружают одни эксперты в костюмах. Хочу, чтобы он расслабился. Почувствовал, что контролирует ситуацию хотя бы иногда. Все как по учебнику – обработка клиента.
Крис ощутил на себе ее взгляд.
– Что?
– Ничего.
Нижний этаж парковки оказался почти полностью свободен. Крис припарковался так, чтобы между ним и другой машиной было с полдюжины свободных мест. После того как во время дуэли не сработал сигнал об опасном сближении, он предпочитал оставлять машину на открытом месте, на виду у камер наблюдения. Хотя знал, что в этом нет логики: только целый отряд оперативников спецслужб мог прорваться за защитный периметр «Хилтона» или в высотку «Шорн», а ведь еще нужно успеть и справиться с замками «Сааба», пока никто не засек преступника. Тем не менее, сигнал не сработал. Как именно это вышло, необходимо выяснить, а пока он предпочитал перестраховаться, чтобы подобное не повторилось.
– Я схожу за ним, – сказал Крис и вырубил двигатель. – Ресторан находится в мезонине. «Эль Мэсон Андино». Майк сказал, что будет ждать нас там.
– Ты не хочешь, чтобы я поднялась с тобой?
– В этом нет необходимости.
Он не сказал ей, что сперва хотел заглянуть к охранникам и что странным образом стыдился двух прямолинейных мужчин среднего возраста, сидящих перед набором экранов и микрофонов.
– Как хочешь, – она достала сигарету, зажала ее губами. Похоже, Карла сделала первую затяжку, пока раскуривала сигарету.
– Тогда увидимся там.
– Да.
Охранникам было не о чем докладывать. На экране Барранко расхаживал по комнате, как заключенный. Он облачился в черный смокинг, уже десятилетие как вышедший из моды. Крис поднялся за ним.
– Я не очень разбираюсь в перуанской кухне, – сказал Крис, пока они поднимались на лифте.
– Как и я, – кратко ответил Барранко. – Я из Колумбии.
Еда оказалось потрясающей, хотя после нескольких бокалов вина начался спор, насколько она традиционно перуанская. Дискуссия позволила сломать лед и оживить присутствующих. Барранко утверждал, что несколько блюд – чисто колумбийские. Крис, припомнив дни, проведенные в КЭСА, был вынужден согласиться. Майк блистал красноречием и очень убедительно, при этом не имея почти никаких доказательств, заявлял, что кухни разных регионов с течением времени пересекают границы и смешиваются. Карла довольно язвительно предположила, что дело скорее в маркетинге, чем в региональной мобильности. Продавался лейбл «Перу», а не национальная культура. Барранко кивнул, вовсю соглашаясь с Карлой. Она явно произвела впечатление на колумбийца – то ли нордической внешностью, то ли неординарными политическими взглядами. Крис не знал, чем она его зацепила, да ему было все равно. Он испытал внезапный приступ ревности и старался не поддаться искушению подвинуть стул ближе к жене. Это бы испортило вечер.
Постепенно в разговор прокрадывались деловые вопросы, но не слишком важные. Инициатива исходила, как правило, от Барранко, а Карла проявляла к темам подлинный интерес, чем подогревала беседу. Крис и Майк не стали переводить разговор в другое русло, но старательно избегали опасных политических рифов и были готовы в любой момент направить диалог в другую колею.
– Солнечные фермы, конечно, прекрасная идея, но тут мы возвращаемся к проблеме нестабильности – давний спор. Инфраструктура слишком дорогостоящая, а организовать диверсию не составляет труда.
– Разве то же самое не относится к атомным станциям? Мне казалось, режим собирался построить два новых реактора Поллока.
– Да, – Барранко мрачно улыбнулся. – У Франсиско Эчеварриа хорошие связи с Дональдом Корделлом, гендиректором «Хортон Пауэр Груп». И станции построят далеко от Боготы.
Карла покраснела:
– Отвратительно.
– Да.
Майк бросил на Криса предупреждающий взгляд и поднял бутылку:
– Сеньор Барранко. Еще вина?
– Хотел спросить насчет Боготы, – Крис притворился, будто у него провал в памяти. – Ах да. В прошлый раз, когда я туда летал, видел очень красивую церковь в центре города. Я все гадал…
И так далее. Если Барранко и не нравилось, что беседу уводят в другую сторону, он не подавал виду: плыл по течению и на протяжении всего ужина был очень вежлив. По лицу Карлы Крис видел, что она понимает, куда все идет, но ничего не говорит.
Только раз, когда Майк Брайант во второй раз отправился в туалет, маска дала трещину. Барранко кивнул вслед Майку:
– У вас в корпорации на такое закрывают глаза?
– На что?
Карла негромко фыркнула. Крис посмотрел в сторону туалетных комнат. Он действительно ничего не видел особенного в том, что делал Майк.
– Ну, – начал Барранко, – не стану говорить, что у вашего коллеги проблема. Но он особо не таится. Окажись он в ресторане, полном гостей, в «Хилтоне» в Боготе, на его поведение взглянули бы иначе. Даже правящие кланы сегодня следят за тем, чтобы не появляться обдолбанными на публике.
– Вот почему Франсиско Эчеварриа проводит столько времени в Майами. – Крис вдруг понял, увы, слишком поздно, что слегка перебрал с выпивкой.
Барранко сощурился:
– Да, думаю, дело в этом. Тем временем его отец отправляет боевые вертолеты, которые, кстати, вы для него купили, и бомбит кокаиновых фермеров, стирая их с лица земли. Вот ведь ирония.
Воцарилось молчание. Карла издала тихий звук – нечто среднее между смехом и отвращением. Крис сообразил, что от нее помощи ждать не стоит.
– Я, эм… это, – он запнулся. – Корпорация «Шорн» не запрещает производство коки как таковое. На самом деле мы провели анализ, насколько легализация кокаина осуществима. Подразделение «Шорн», занимающееся финансовыми инструментами, работает над одним проектом в этой связи.
Барранко пожал плечами:
– Ждете, что меня это впечатлит? Если коку легализовать, повторится история с кофе. Толстосумы из Нью-Йорка и Лондона станут еще богаче, а фермеры будут голодать. Это тоже входит в пакет, который вы собираетесь мне продать, Крис Фолкнер?
Фраза Барранко ужалила. А когда Крис заметил жестокое удовольствие, написанное на лице Карлы, стало еще больнее. Майк не возвращался. Крис вдруг почувствовал себя очень одиноким и попытался вернуть беседе шутливую игривость, которая испарялась.
– Обижаете, сеньор Барранко. Я просто хотел показать вам, что мы в «Шорн» не ослеплены моральными предрассудками.
– Да. В это я легко могу поверить.
На губах Карлы заиграло бледное подобие улыбки.
Крис упрямо продолжал:
– На самом деле я лишь собирался сказать, что исследование показало – легализация кокаина на рынке довольно проблематична, так что не стоит и пытаться. В первую очередь, боятся, что подобный ход перетянет инвестиции практически из всех остальных секторов. А мы не можем этого допустить.
Крис задумывал свою речь как шутку, но никто не засмеялся. Барранко подался вперед, к Крису. Голубые глаза колумбийца блестели от гнева, словно влажный мрамор.
– Предупреждаю вас, Крис Фолкнер. Я не сочувствую испорченным глупым детям богатеев из западного мира, подсевшим на наркотики. Я смотрю на происходящее сквозь призму, которую продала нам ваша рыночная экономика, и вижу прибыльное дело. Так что… – колумбиец резко и сильно взмахнул ладонью – получилось нечто среднее между ударом в карате и протягиванием руки. – Продавайте нам оружие, а мы будем торговать с вами кокаином. Когда к власти в Колумбии придет Народная революционная дружина, ничего не изменится – я не стану жертвовать деньгами, которые мы можем заработать на наркотиках. Если ваши правительства обеспокоены поставками продукта, пусть покупают на открытом рынке, как остальные. А потом могут жечь или нюхать – как заблагорассудится.