Ричард Морган – Пробужденные фурии (страница 87)
Бразилия прочистил горло.
– Сколько из них знает, что происходит?
– Знает, что мы здесь? Человек десять. Знает,
– Кой, – я встал в его поле зрения. – Сперва нужно поговорить. Ты кое-что должен знать.
Он долго всматривался в меня с нечитаемым морщинистым лицом. Но в его глазах был голод, который, я знал, мне не преодолеть.
– Это подождет, – сказал он мне. – Наша главная задача – подтвердить Ее личность. Буду признателен, если никто из вас не будет называть меня по имени, пока мы не закончим.
– Опознать, – сказал я резко. Слышная большая буква в начале «Ее» начинала меня бесить. – Ты хотел сказать –
Его взгляд скользнул мне за плечо, обратно на бок охотника.
– Да, это я и хотел сказать, – ответил он.
О корнях куэллизма в низших классах наговорили много, особенно за века с тех пор, как главный его архитектор умерла и удобным образом оказалась вне плоскости политических дебатов. Тот факт, что Куэллкрист Фальконер решила опираться именно на беднейшие слои рабочих Харлана, привел большинство неокуэллистов к любопытной уверенности, что во время Отчуждения набирать руководство предполагалось исключительно из этих слоев. То, что сама Надя Макита была представителем относительно привилегированного среднего класса, аккуратно замалчивалось, а поскольку она так и не получила политическую должность, главный вопрос «
Так что я промолчал по поводу того, что явка на нижних кормовых «Картин плывущего мира», очевидно, не принадлежала мужчине и женщине из Черных бригад с элегантными манерами, которые нас там ждали. Нижние кормовые – самые дешевые и суровые места на любом урбоплоте или морской фабрике, и никто не поселится там по доброй воле. Я чувствовал, как усиливается вибрация от двигателей «Плывущего мира», когда мы спускались в люки от более предпочтительного жилья на уровнях надстройки на корме, а когда мы вошли в квартиру, от гула уже было никуда не деться. Простая мебель, поцарапанные и побитые стены, минимум украшений четко говорили, что тот, кто здесь квартировался, много времени дома не проводил.
– Прошу прощения за обстановку, – сказала женщина учтиво, впустив нас в апартаменты. – Это только на одну ночь. Двигатели близко, поэтому прослушать нас практически невозможно.
Ее напарник провел всех к стульям вокруг дешевого пластикового стола с напитками. Чай в разогретом чайнике, разные суши. Очень формально. Пока мы усаживались, он говорил.
– Да, также мы меньше чем в ста метрах от ближайшего внешнего ремонтного люка, где вас всех заберут завтра утром. Cкиммер подведут под несущие балки между шестым и седьмым килями. Вы спуститесь прямиком на него, – он кивнул Сиерре Трес. – Даже с травмой это не составит труда.
Во всем чувствовалась отрепетированная компетентность, но, пока он говорил, его взгляд все время смещался к женщине в теле Сильви Осимы, а потом резко отрывался. Тем же самым занимался Кой с самого мига, когда мы спустили ее с «Флирта с ангельским огнем». Только женщина из Бригады, кажется, держала взгляды и надежды под настоящим контролем.
– Итак, – начала она плавно. – Я Сто Делия. Это Киёси Тан. Приступим?
Опознание.
В нынешнем обществе это такой же привычный ритуал, как вечеринки подтверждения родительства в честь рождения ребенка или повторные свадьбы, чтобы закрепить старые отношения пары в новых оболочках. Отчасти стилизованная церемония, отчасти сессия ностальгии в духе «а помнишь, когда…». Опознание различается и формами, и формальностями от мира к миру, от культуры к культуре. Но на каждой планете, где я был, это уважаемый аспект социальных отношений. Не считая дорогих высокотехнологичных психографических процедур, это единственный способ доказать нашим друзьям и семье, что, несмотря на наши тела, мы именно те, за кого себя выдаем. Опознание – важнейшая социальная процедура, которая определяет переменчивую личность в современном мире, и не менее важная для нас, чем для наших предков из прошлого тысячелетия – подписи и отпечатки пальцев.
И это когда речь идет об обычных гражданах.
Для полумифических героических фигур, вернувшихся – возможно – с того света, это в сто крат значительнее. Сосеки Кой, когда садился, заметно дрожал. У его коллег были более молодые оболочки, и они не так выдавали свои чувства, но, если взглянуть глазами чрезвычайного посланника, в неуверенной, чрезмерной жестикуляции, а изредка и в надломленном голосе из пересохшего горла виделось то же напряжение. Этим мужчинам и женщине, однажды принадлежавшим к самым страшным повстанческим силам в планетарной истории, вдруг в пепле прошлого блеснула надежда. Они смотрели на женщину, которая заявляла, что она Надя Макита, глазами, в которых читалось, что на кону стоит все, что у них есть.
– Это честь, – начал Кой, затем замолчал, чтобы прочистить горло. – Это честь – говорить о тех событиях…
Женщина в оболочке Сильви Осимы за столом ровно смотрела на него. Она ответила на один из его незаметных вопросов резким утверждением, пропустила мимо ушей второй. Вклинились другие члены Бригады, и она слегка поворачивалась на стуле к ним, каждый раз со старомодным жестом включения в беседу. Когда начальный раунд любезностей подошел к концу и Опознание набрало обороты, я почувствовал, как остаюсь лишь в статусе зрителя. Разговор ускорился, быстро скакал с событий последних дней к долгой и угрюмой политической ретроспективе, а затем – к беседе об Отчуждении и годах перед ним. Язык менялся так же легко, от современного амеранглийского до незнакомого старомодного японского диалекта, время от времени могло пахнуть стрип-япом. Я бросил взгляд на Бразилию и пожал плечами, когда от нас удалились одновременно и тема, и синтаксис.
Это продолжалось часами. В стенах вокруг глухо гремели неустанные моторы урбоплота. «Картины плывущего мира» продолжали путь. Мы сидели и слушали.
– …заставляет задуматься. Упадешь с этих скал – и ты требуха, размазанная по >>
– …помнишь, когда ты впервые поняла, что это так?
– …одна из статей моего отца о теории колоний…
– …играли в >>?????<< на улицах Данти. Мы все играли. Помню, однажды >>
– …реакция?
– В семье всегда так – по крайней мере, в моей семье всегда >>
– …даже в твоей молодости, да?
– Я это писала, еще когда была практически подростком. Поверить не могу, что это опубликовали. Поверить не могу, что были люди, которые >
– Но…
– Правда? – пожатие плечами. – Мне так не казалось, когда я >>о
Время от времени Бразилия или я вставали и заваривали свежий чай на кухне. Ветераны Черных бригад едва нас замечали. Они полностью ушли и потерялись в разговоре и подробностях прошлого, которое вдруг вновь стало реальным прямо напротив них.
– …помнишь, чье это было решение?
– Очевидно, нет – ваша >>
Внезапный взрывной смех за столом. Но на их глазах была видна пленка слез.
– …и там становилось слишком холодно для стелс-кампании. Мы бы торчали на ИК-сканерах, как…
– Да, это было почти…
– …Миллспорт…
– …лучше было им соврать, что у нас есть шансы? Я так не думаю.
– Уже была бы сотня гребаных километров между…
– …и припасами.
– …Одиссей, насколько я помню. Он готов был держаться у >>?????<< до самого…
– …насчет Алабардоса?
Долгая пауза.
– Все смутно, ощущение, что >
Она слегка дрожала. Не в первый раз они сорвались с этой темы, как рипвингы от винтовочного выстрела.
– …что-нибудь насчет…
– …по сути своей,
– Нет, вряд ли. Если бы я изучала другие >>м
– Но разве это не аксиома, что >
– Правда? И кто это сказал?
– Ну. – Смущенные колебания, обмен взглядами. –
– Говно крабье! Я никогда не говорила, что судорожная смена политики – >>
– Но Спавента заверяет, что ты защищала…
–
– …и твои тексты о демодинамике показывают…
– Слушайте, я не охренительно великий идеолог, ясно? Мы столкнулись с >>
– То есть ты утверждаешь, что >>?????<< – не решение для >>?????<<, а снижение >>
– Ну конечно. Я никогда о другом и не говорила. Так что случилось со Спавентой?
– Эм-м, ну – сейчас он преподает в Миллспортском Университете…
–
– Кхм. Возможно, стоит обсудить >>