Ричард Морган – Пробужденные фурии (страница 73)

С днем рождения, скотина.

– Ковач?

Это была Сиерра Трес. Она вошла в рубку незамеченной, что говорило много или о ее стелс-навыках, или о моей рассеянности. Я надеялся на первое.

– Ты в порядке?

Я на миг задумался.

– А кажется, что нет?

Она изобразила характерно лаконичный жест и села в соседнее кресло пилота. Долгое время она просто смотрела на меня.

– Ну и что у тебя с девчонкой? – спросила она наконец. – Соскучился по давно утраченной молодости?

– Нет, – я ткнул большим пальцем на юг. – Гребаная, давно утраченная молодость засела где-то там и ждет не дождется, когда меня прикончит. С Исой у меня ничего. Я же не педофил, блин.

Очередная долгая тихая пауза. Пусковая баржа скрылась в вечере. Разговоры с Трес всегда были такими. В нормальных обстоятельствах меня бы это раздражало, но сейчас, в покое перед полночью, это действовало на удивление умиротворяюще.

– Как думаешь, давно они пометили Нацуме тем вирусняком?

Я пожал плечами.

– Трудно сказать. Имеешь в виду, была ли это долгая слежка или ловушка специально для нас?

– Например.

Я сбил пепел с сигары и посмотрел на уголек под ним.

– Нацуме – легенда. Да, полузабытая, но я его помню. Как и моя копия, которую наняли Харланы. Он наверняка уже знает, что я говорил с людьми в Текитомуре и что мне известно, где они удерживают Сильви. Он знает, как я поступлю, получив эту информацию. Капля интуиции чрезвычайного посланника дорисует остальное. Если он не дурак, то да, вполне мог велеть прицепить к Нацуме вирусных сторожей в ожидании меня. С его финансированием было бы несложно написать пару фальш-личностей и перевести по поддельным данным из другого монастыря Отречения.

Я затянулся сигарой, почувствовал горечь дыма и снова выдохнул.

– С другой стороны, может, семья Харланов пометила Нацуме еще в те времена. Они люди злопамятные, а когда он залез на Рилу, то выставил их идиотами, хоть это и был всего лишь выпендреж пацана-куэллиста.

Сиерра молчала, глядя перед собой в лобовое стекло рубки.

– В итоге разницы нет, – наконец сказала она.

– Нет. Они знают, что мы идем, – странно, но, сказав это, я улыбнулся. – Они не знают, когда именно и как именно, но знают.

Мы следили за кораблями вокруг. Я скурил эркезешку до упора. Сиерра Трес сидела молча и неподвижно.

– Видимо, на Санкции IV было тяжело, – сказала она позже.

– Угадала.

Хоть раз я победил ее в ее же игре на несловоохотливость. Я выкинул окурок и достал еще две сигары. Предложил ей, она покачала головой.

– Адо винит тебя, – сказала она. – И еще кое-кто. Но Бразилия, кажется, нет. Похоже, ты ему нравишься. Думаю, всегда нравился.

– Как я могу не нравиться.

Ее губы изогнула улыбка.

– И в самом деле.

– Это что значит?

Она отвернулась к передней палубе тримарана. Теперь улыбка пропала, скрылась за обычным кошачьим спокойствием.

– Я тебя видела, Ковач.

– Где видела?

– Видела тебя с Видаурой.

Фраза на какое-то время зависла между нами в воздухе. Я оживил сигару затяжкой и выпустил побольше дыма, чтобы можно было спрятаться за ним.

– И как, понравилось?

– Меня не было в комнате. Но я видела, как вы туда идете. И не было похоже, что вы торопитесь на рабочий завтрак.

– Нет, – память о прижавшемся ко мне виртуальном теле Вирджинии скрутила желудок в узел. – Нет, не на завтрак.

Еще тишина. Слабые басы от кучек огней южной Канагавы, Мариканон поднялась и присоединилась в северо-восточном небе к Дайкоку. Пока мы неторопливо плыли на юг, я слышал почти дозвуковой рев водоворота на полной мощности.

– Бразилия знает? – спросил я.

Теперь пришел ее черед пожимать плечами.

– Не знаю. Ты ему говорил?

– Нет.

– А она?

И еще тишина. Я вспомнил горловой смех Вирджинии и острые, разномастные осколки трех предложений, которыми она отмела мои переживания и открыла все клапаны.

Джека это не смутит. Это ведь даже не реальность, Так. И в любом случае он не узнает.

Я привык доверять ее решениям среди взрывов бомб и под огнем «Санджетов» на семнадцати разных планетах, но здесь она словно сфальшивила. Вирджиния Видаура была привычна к виртуальности не хуже любого из нас. Отмести то, что в ней происходит из-за нереальности, казалось мне отговоркой.

Пока мы этим занимались, все казалось охренительно реальным.

Да, но после этого ты остался таким же озабоченным и полным спермы, как когда начинал. Это не реальнее твоих фантазий о ней, когда ты был зеленым рекрутом.

Эй, но она тоже там присутствовала.

Через какое-то время Сиерра встала и потянулась.

– Видаура – удивительная женщина, – сказала она загадочно и вышла на корму.

Незадолго до полуночи Иса оторвалась от трафик-контроля Предела, и Бразилия взял управление в рубке хорошей погоды. К этому времени над Миллспортом вовсю взрывался традиционный салют, словно внезапные зеленые, золотые и розовые разводы на сонаре. Практически у каждого островка и платформы имелись свои арсеналы, а на крупных, вроде Новой Канагавы, Данти и Тадаймако, они были в каждом парке. Запаслись даже корабли на Пределе – от некоторых из наших ближайших соседей ракеты чертили пьяные траектории искр, а остальные пользовались обычными сигналками. На общем радиоканале на фоне музыки, шума и веселья какой-то неумелый диктор верещал бессмысленные описания происходящего.

«Островитянин с Боубина» слегка взбрыкнул, когда Бразилия повысил скорость и мы начали резать волны на юг. Так далеко на Пределе ветер нес туман из капель, поднятых водоворотом. Я почувствовал их на лице, легкие, как паутина, затем холодные и мокрые, когда они накопились и побежали слезами.

А потом начались настоящие фейерверки.

– Смотрите, – сказала Иса с озаренным лицом, когда на миг из-под рукава подростковой наглости показалась яркая манжета детского восторга. Как и остальные, она поднялась на палубу, потому что не собиралась пропускать начало шоу. Она кивнула на один из радаров. – Первые пошли. Взлет.

На экране к северу от нашей позиции на Пределе я увидел множество пятен, каждое отмечено тревожным красным зубцом, обозначающим воздушный объект. Как и на любой игрушке богатеев, на «Островитянине с Боубина» приборов было в переизбытке, они сообщали даже, на какой высоте объекты. Я следил, как под каждым пятном росли цифры, и вопреки себе почувствовал внутри укол благоговения. Наследие планеты Харлан – невозможно здесь вырасти и не чувствовать его.

– И они перерезают веревки, – радостно сообщил нам диктор. – Шары поднимаются. Я вижу…

– Обязательно это слушать? – спросил я.

Бразилия пожал плечами.

– Попробуй найди канал, где этой хрени нет. Я не смог.

В следующий миг небо раскололось.

Аккуратно нагруженные взрывчатым балластом, первые гелиевые шары достигли отметки в четыреста метров. Нечеловечески точный, компьютерно быстрый – ближайший орбитальник заметил это и выпустил длинный дрожащий перст ангельского огня. Тот разорвал темноту, располосовал облачные массы западного неба, озарил зубчатые горные ландшафты вокруг нас резким синим цветом и за долю секунды коснулся каждого шара.

Балласт сдетонировал. Над Миллспортом пролился радужный огонь.

Гром возмущенного воздуха на пути ангельского огня величественно прокатился по архипелагу, словно разорвалось что-то темное.