Ричард Морган – Пробужденные фурии (страница 62)

Тодор Мураками – если он по-прежнему там, а не на миссии. Знает ли его молодой я? Мураками вступил в Корпус примерно в одно время со мной, но поначалу мы виделись редко и не служили вместе до Земли Нкрумы и Инненина. Догадается ли ручной Ковач Аюры? Сможет ли успешно переиграть Мураками? Если на то пошло – подпустит ли Аюра свое новенькое творение-двойника к состоящему на службе чрезвычайному посланнику? Посмеет ли?

Вряд ли. А Мураками, с полной поддержкой Корпуса за плечами, в состоянии о себе позаботиться.

Иса.

Ох ты ж.

Пятнадцатилетняя Иса, что носит облик светской львицы, из которой можно делать титановые гвозди, словно куртку из шкуры пантеры поверх мягкого и избалованного воспитания, полученного среди остатков среднего класса Миллспорта. С острым, как бритва, язычком, но сама такая же ломкая. Прямо версия малышки Мито из времен сразу перед тем, как я ушел в посланники. Если он найдет Ису, то…

расслабься, все схвачено. Она может отправить тебя только в Текитомуру. Даже если у них будет Иса – больше не будет ничего.

Но…

Чтобы забеспокоиться о ней, мне понадобилось время, какой-то миг. И осознание этой задержки поднялось во мне холодным отвращением.

Но он ее сломает, если она будет ему мешать. Спалит, как ангельский огонь.

Правда? Если она напоминает Мито тебе, то разве не напомнит и ему? Сестра у вас одна на двоих. Разве это его не остановит?

А разве остановит?

Я обратился памятью к мраку службы в Корпусе – и не нашел ответа.

– Ковач!

Голос раздался с небес. Я моргнул и поднял взгляд от модели улиц Миллспорта. Над нашими головами в воздухе виртуальности висел Бразилия, облаченный в кричаще-рыжие серф-шорты и обрывки низкого облака. С его физической формой и длинными волосами, которыми играли стратосферные ветра, он казался каким-то одиозным божком. Я приветственно поднял руку.

– Джек, спускайся и посмотри на северные подступы. Тут не…

– Нет времени, Так. Выходи. Немедленно.

Я почувствовал, как сжимается грудь.

– Что такое?

– Гости, – загадочно ответил он и исчез в завихрении белого света.

«Склеп Дзуринды Туджмана» – фирма морских архитекторов и инженеров гидродинамики – арендовала офис в здании на севере Города Духа, где Полоса начинала превращаться в курортные комплексы и пляжи с безопасными волнами. При обычных обстоятельствах никто из команды Бразилии и шагу бы не ступил в эту часть города, но они умело сливались с ордами туристов. Только тот, кто специально выискивал осанку хардкорного серфера, разглядел бы ее под негармонирующими между собой, кричащими пляжными вещами дорогих брендов, в которые они переоделись, как в камуфляж. В строгом окружении зала совещаний с антивибром, в десяти этажах от набережной, они казались вспышкой какого-то экзотического антикорпорационного грибка.

– Священник? Сраный священник?

– Боюсь, да, – ответила мне Сиерра Трес. – Похоже, один. Что, как я понимаю, для Нового откровения необычно.

– Если только они не подсматривают приемчики у шарийских бригад мучеников, – угрюмо сказала Вирджиния Видаура. – Освященные одиночки-убийцы избранных неверующих. Во что ты влип, Так?

– Это личное, – пробормотал я.

– Как обычно, – скривилась Видаура и оглядела собравшуюся компанию. Бразилия пожал плечами, а Трес не выказала больше эмоций, чем обычно. Но Адо и Коя охватило злое напряжение. – Мне кажется, Так, у нас есть право знать, что происходит. Это может поставить под угрозу все, над чем мы работаем.

– Это никак не связано с тем, над чем мы работаем, Вирджиния. Это несущественно. Эти бородатые ублюдки слишком тупые, чтобы нам помешать. Они сугубо на дне пищевой цепи.

– Тупые или нет, – заметил Кой, – но один из них сумел тебя отследить. И теперь спрашивает о тебе на мысе Кем.

– Ну ладно. Схожу и убью его.

Мари Адо покачала головой.

– Только не один.

– Эй, это моя проблема, Мари.

– Спокойней, Так.

– А я, сука, спокоен, нахер!

Крик утонул в антивибрационной изоляции, как боль во внутривенном эндорфине. Какое-то время никто ничего не говорил. Мари Адо подчеркнуто отвернулась, глядела в окно. Сиерра Трес подняла бровь. Бразилия старательно разглядывал пол. Я скривился и попробовал еще раз. Тихо.

– Ребят, это моя проблема, и я бы хотел покончить с ней сам.

– Нет, – это был Кой. – На это нет времени. Мы уже потратили два драгоценных дня на подготовку. Больше мешкать нельзя. Твоим личным вендеттам придется подождать.

– Да это не займет…

– Я сказал нет. К завтрашнему утру твой бородатый друг в любом случае будет искать тебя совершенно не в том месте, – бывший коммандо из Черных бригад отвернулся, заканчивая разговор, как иногда поступала Вирджиния Видаура, если мы плохо показывали себя на тренировках Корпуса. – Сиерра, нужно ускорить реальное время в конструкте. Хотя сомневаюсь, что оно ускоряется намного, да?

Трес пожала плечами.

– Архитектурная специфика, сами понимаете. Обычно время на втором плане. Может, если раскочегарить, добьемся ускорения в сорок или пятьдесят раз.

– Это хорошо, – Кой, пока говорил, демонстрировал почти зримый азарт. Я представил Отчуждение, тайные встречи в подпольных каморках. Тусклый свет на разложенных планах. – Это подойдет. Но нам нужно запустить два отдельных уровня: картографический конструкт и виртуальный номер в отеле со всем необходимым для совещаний. Мы должны легко переключаться между ними по желанию. По какому-нибудь базовому жесту, скажем, два раза моргнуть. Не хочу во время планирования возвращаться в реальный мир.

Трес кивнула уже на ходу.

– Скажу Туджману, чтобы он занялся.

Она пригнулась и вышла из зала с антивибром. За ней мягко и надежно сложилась дверь. Кой обернулся к остальным.

– Теперь предлагаю передохнуть несколько минут, чтобы очистить головы, потому что отныне мы будем жить в виртуале, пока не закончим. Если повезет, мы закончим до полуночи реального времени и уйдем. И – Ковач. Это только мое личное мнение, но мне кажется, ты должен объяснение хотя бы кому-то из нас.

Я встретил его глаза ледяным взглядом, который мне удачно подарила внезапная волна неприязни к этому знатоку хода истории, политики и прочего крабьего говна.

– Как ты прав, Сосеки. Это твое личное мнение. Давай будешь держать его при себе?

Вирджиния Видаура прочистила горло.

– Мне кажется, Так, нам лучше спустится и выпить кофе.

– Да, пожалуй.

Я в последний раз пронзил Коя взглядом и направился к двери. Заметил, как переглядываются Видаура и Бразилия перед тем, как она последовала за мной. Пока мы опускались на прозрачном лифте через залитое светом центральное пространство, никто из нас ничего не сказал. На полпути я заметил большой офис со стеклянными стенами, где Туджман неслышно кричал на бесстрастную Сиерру Трес. Очевидно, требование более сложной виртуальной среды приняли не очень хорошо.

Лифт выпустил нас в открытом атриуме к звукам улицы. Я пересек лобби, вышел в толпу туристов на набережной, затем поймал автотакси взмахом руки. Пока такси садилось на землю, Вирджиния Видаура поймала меня за другую руку.

– Ты куда собрался?

– Ты знаешь, куда я собрался.

– Нет, – она сжала руку. – Нет, никуда ты не пойдешь. Кой прав, на это нет времени.

– Это займет всего ничего.

Я попытался сесть в открытый люк автотакси, но без рукопашной схватки это было невозможно. А в случае с Видаурой это был не самый надежный вариант. Я остервенело мотнулся обратно к ней.

– Вирджиния, отпусти.

– А если что-то пойдет не так. А если этот священник…

– Все пойдет как надо. Я убиваю этих больных уродов уже больше года и…

Я осекся. Серферская оболочка Видауры была ростом с мою, наши глаза разделяла длина ладони. Я чувствовал ее дыхание на своих губах и напряжение в ее теле. В мою руку впились ее пальцы.

– Ну все, – сказала она. – Успокойся. Ты мне все расскажешь, Так. Ты успокоишься и расскажешь, мать твою, все.

– О чем тут говорить?

Она улыбается мне из-за стола зеркального дерева. Это лицо не похоже на то, что я помню, – например, на несколько лет младше, – но в новой оболочке чувствуется эхо тела, которое погибло под огнем из «Калашникова» у меня на глазах целую жизнь назад. Руки той же длины, так же ниспадают черные как смоль волосы. Как она закидывает голову, чтобы волосы открыли правый глаз. Как она курит. Как она до сих пор курит.

Сара Сахиловская. Недавно из хранения, живет своей жизнью.