Ричард Морган – Пробужденные фурии (страница 34)

Я осекся. Она с любопытством посмотрела на меня.

– Что именно – поэтому?

Именно поэтому мы следуем твоей идее, а не моей. Потому что все, что могу придумать я, легко может придумать и он.

– Именно этого от нас и будут ожидать, – исправился я. – Если повезет, они проскочат мимо нас и отправятся на юг на самом быстром транспорте, который найдут.

Она взяла стул напротив меня и оседлала.

– Да. А мы что будем делать в это время?

– Это предложение?

Я сказал раньше, чем сам понял. Ее глаза распахнулись.

– Ты…

– Прости. Прости, это. Это шутка.

За такую ложь меня бы выкинули из посланников под презрительный смех. Я так и видел, как Вирджиния Видаура пораженно качает головой. Я бы не убедил монаха с Лойко жертвенно ширнуться для вечерни смирения. И точно не убедил Сильви Осиму.

– Слушай, Микки, – сказала она медленно. – Я знаю, что должна тебе за ту ночь с Бородатыми. И ты мне нравишься. Очень. Но…

– Эй, серьезно. Это шутка, ладно? Плохая шутка.

– Я не говорю, что не думала об этом. Кажется, пару ночей назад мне это даже приснилось, – она улыбнулась, и в моем животе что-то приключилось. – Представляешь?

Я изобразил пожатие плечами.

– Бывает.

– Просто… – она покачала головой. – Я тебя не знаю, Микки. Я знаю тебя не лучше, чем шесть недель назад, и это как-то напрягает.

– Ну да, я поменял оболочки. После такого…

– Нет. Дело не в этом. Ты закрытый, Микки. Самый закрытый из всех, кого я встречала, а можешь мне поверить, в нашем деле попадаются тяжелые случаи. Ты зашел в тот бар, «Токийский ворон», с одним только своим ножом и поубивал всех, не моргнув и глазом. И все время у тебя была такая улыбочка, – она коснулась своих волос – как мне показалось, неловко. – Когда я хочу, я все помню в деталях. Я видела твое лицо, и сейчас вижу его так же четко. Ты улыбался, Микки.

Я промолчал.

– Я не хочу ложиться в постель с таким человеком. Ну, – она слабо улыбнулась, – это я вру. Какая-то часть меня хочет, какая-то часть очень хочет. Но этой части я научилась не доверять.

– Наверняка очень мудрое решение.

– Ага. Наверняка, – она стряхнула волосы с лица и попыталась улыбнуться тверже. Ее взгляд снова столкнулся с моим. – Ты ходил в цитадель и собрал их стеки памяти. Зачем, Микки?

Я улыбнулся в ответ. Встал со стула.

– Знаешь, Сильви, какая-то часть меня очень хочет тебе рассказать. Но…

– Поняла, поняла…

– …этой части я научился не доверять.

– Остряк.

– Стараюсь. Слушай, я проверю кое-что на улице, пока не стемнело. Скоро вернусь. Если думаешь, что по-прежнему должна мне за историю с Бородатыми, сделай одолжение, пока меня не будет. Постарайся забыть, что я показался таким извращенцем. Буду очень благодарен.

Она отвернулась, глядя на инфополе. Ответила очень тихо.

– Конечно. Без проблем.

Нет, проблема есть. Я закусил язык и направился к двери. Проблема просто охрененная. И я до сих пор понятия не имею, как ее разрулить.

На второй звонок отвечают почти сразу. Бесцеремонный мужской голос, которому не хочется ни с кем общаться.

– Да?

– Ярослав?

– Да. – нетерпеливо. – Кто это?

– Голубой жучок.

От слов открывается тишина, словно рана от ножа. Нет даже шума помех. По сравнению со связью во время разговора с Лазло линия кристально чистая. Я слышу шок на другом конце линии.

– Кто это? – голос совершенно изменился. Затвердел, как разбрызганный вечный бетон. – Включи видео. Хочу видеть лицо.

– Это не поможет. Мое новое лицо тебе вряд ли знакомо.

– Я тебя знаю?

– Просто скажем, ты в меня не верил, когда я отправился на Латимер, и я целиком оправдал твое неверие.

– Ты! Ты вернулся на Харлан?

– Нет, с орбиты, блин, звоню. А ты как думаешь?

Долгая пауза. Дыхание на линии. Я с рефлекторной осторожностью оглядываю верфь Комптё.

– Что надо?

– Ты знаешь, что надо.

Снова колебания.

– Ее здесь нет.

– Ну да, конечно. Зови.

– Я серьезно. Она исчезла, – говорит с заминкой – этому можно поверить. – Когда ты вернулся?

– Довольно давно. Куда она делась?

– Я не знаю. Если предположить… – его голос затих со вдохом через вялые губы. Я бросаю взгляд на часы из бункера в Нечистой. Они триста лет показывали точное время, безразличные к отсутствию людей. После многих лет жизни с чипом времени часы кажутся странными, немного архаичными.

– Предполагай. Это важно.

– Ты никому не говорил, что вернулся. Мы думали…

– Да, не люблю вечеринки по случаю возвращения. Теперь предполагай. Куда она ушла?

Я слышал, как он поджал губы.

– Поищи на Вчире.

– Пляж Вчира? Да брось.

– Хочешь верь, хочешь нет. Больше мне сказать нечего.

– После стольких лет? Я думал…

– Да, я тоже думал. Но когда она ушла, я пытался… – он замолчал. Сглотнул со щелчком в горле. – У нас все еще были общие счета. Она оплатила переезд в жестком классе на юг, на Кошут, на скоростном торговом судне, купила там себе новую оболочку. Серферскую. Вычистила ради нее весь счет. Прожгла все деньги. Она – я знаю, она там с гребаным…

Он захлебнулся. Густое молчание. Какие-то жалкие остатки приличий вынуждают меня поморщиться. Говорю мягче.

– Значит, думаешь, Бразилия еще там, а?

– А что меняется на Пляже Вчира? – горько спрашивает он.