Ричард Матесон – Запах страха. Коллекция ужаса (страница 7)

— Ох, не понравится вам, если они выедут.

По крайней мере этот голос снова звучал ровно, и наверняка его самого тоже было хорошо слышно.

— Вы все еще думаете, что я шучу. Да чего ради в моем возрасте я стал бы такие шутки шутить, черт возьми? Я даже не знал, что сейчас Хэллоуин.

— Почему же вы говорите, что сейчас Хэллоуин, если только что сказали, будто не знаете этого?

— Потому что ваш коллега сообщил мне об этом. Я не знаю, сколько я здесь пролежал, — объяснил он, и свет начал слабеть, как будто показывая, как много кислорода было израсходовано.

— Достаточно долго. Придется нам наградить вас за настойчивость. Кстати, вы в какой-то картонке лежите? По звуку очень похоже. Ваш трюк почти сработал.

— Это не картонка, это гроб, Боже помоги! Вот послушайте! — закричал он и стал царапать ногтями крышку.

Возможно, скрип был более осязаем, чем слышен. Он поднес телефон к скребущим ткань пальцам, но, когда снова приложил его к уху, женщина-полицейский сказала:

— Думаю, я услышала достаточно.

— Вы все еще думаете, что я обманываю вас? — Ему бы следовало потребовать к телефону их начальника, и он уже собрался это сделать, но вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль. — Если вы и правда так думаете, — выпалил он, — почему же вы со мной разговариваете?

И тут же понял. Как ни унизительно, когда тебя принимают за преступника, — пусть, главное, чтобы они определили, где он находится. Он будет говорить столько, сколько ей нужно. Он уже открыл рот, чтобы разразиться пространной тирадой, но в туже секунду услышал в трубке отдаленный голос:

— Без толку. Не могу его вычислить.

Но если Коу находился слишком глубоко под землей, как же он мог звонить? Женщина-полицейский довела его до грани срыва.

— Считайте, вам повезло, — сказала она ему. — И оставьте ваши шутки. Вы что, не понимаете, что пока вы занимаете линию, кто-то, кому действительно нужна наша помощь, не может нам дозвониться?

Ее нельзя отпускать. Его привела в ужас мысль о том, что, если они сейчас прервут разговор, то больше не ответят на его звонки. И все равно, что говорить, лишь бы полиция приехала за ним. Перебивая ее наставления, он закричал:

— Ты, тупая корова, не надо так со мной разговаривать!

— Я предупреждаю вас…

— Да просто выполни свою работу, за которую мы тебе платим. И это касается всех вас, ленивых идиотов. Вы только и делаете, что ищете повода не помогать людям. — Теперь уже он кричал не только для того, чтобы его услышали. — Жене моей вы не особенно помогли, а? Где вы были, когда она бродила по улицам, не понимая, где находится? А когда она гонялась за мной по всему дому, потому что забыла, кто я, и приняла меня за вора, вы мне помогли? Смешно! Да, черт бы вас побрал, это вы шутники, а не я! Она чуть не убила меня кухонным ножом. А теперь займитесь в кои-то веки своей работой, жалкие, ничтожные…

Даже не мигнув, телефон потух, и теперь прижатое к нему ухо не слышало ничего, кроме смерти. Он сжал телефон в пальцах, потряс его и стал не глядя тыкать в клавиши, ни одна из которых не издала ни звука, кроме тихого безжизненного клацанья пластика, и не облегчила наступившую невыразимую темноту. Наконец изнеможение, или отчаяние, или и то и другое вместе одолели Коу. Руки его упали, телефон выскользнул.

Возможно, сказывалась нехватка воздуха, но ему подумалось, что скоро он смирится со своим положением. Закрывая глаза, он приближал сон. В конце концов, лежать здесь довольно удобно. Ему представлялось, что он в кровати. Но только ли представлялось? А вдруг ему только приснилось пробуждение в гробу и все, что за этим последовало? Ему удалось каким-то образом затащить под себя одеяло, с чего и начался весь кошмар. Пока он убеждал себя, на руку ему заползло тяжелое жужжащее насекомое.

Он в испуге дернулся и ударился макушкой о твердую стенку за головой. Насекомое не только жужжало, оно еще испускало тусклый зеленоватый свет. Это же мобильник, который набрал достаточно энергии для виброзвонка.

Когда он, схватив, поднял телефон, его призрачный свет как будто сдвинул стенки гроба. Вдавив кнопку ответа, Коу поднес трубку к уху.

— Алло, — с замиранием сердца произнес он.

— Я иду.

На голос это не было похоже. Звучал он так же неестественно, как звучали цифры, которые называл робот, по крайней мере, звуки были произнесены почти также отрывисто. Наверняка это проблема со связью. Прежде чем он успел что-либо сказать в ответ, мгла опустилась на него, и он уже прижимал к уху не телефон, а мертвый кусок пластика.

Но слышался звук. Приглушенный, но все более и более различимый. Он молился про себя, чтобы это оказалось то, чего он ждал больше всего, и через какую-то секунду уже не сомневался, что так оно и есть. Кто-то прокапывался к нему.

— Я здесь! — крикнул он и тут же закрыл костлявой рукой иссохшие губы.

Нельзя расходовать воздух, особенно сейчас, когда он начал замечать, что его здесь осталось не больше, чем света. Да и потом, все равно его вряд ли услышат. Но почему он жалеет, что открыл рот? Не дыша, он прислушивался к копошению в земле. Как это копателям удалось подобраться к нему так близко, если он их не слышал раньше? Звук движения в рыхлой земле с каждой секундой приближался. И вдруг в кромешной мгле он начал неистово колотить по клавишам телефона. Любой звук, любой голос сверху сейчас был бы приятнее того голоса, который ему позвонил. Землю копали под ним.

Джон Гордон

НОЧНАЯ СМЕНА

Джон Гордон родился в Джарроу-он-Тайн, но сейчас с женой Сильвией живет в Норидже. В детстве он переехал с семьей в городок Уисбек, расположенный в болотистом районе графства Кембриджшир, где и пошел в школу. Вторую мировую войну он провел в саперных частях ВМС Великобритании, после чего стал работать журналистом в местных газетах.

Его первая книга, рассчитанная на молодежную аудиторию, «Исполин под снегом», была выпущена в 1968 году издательством «Hutchinson» и получила похвальные оценки, в том числе была отмечена писателем Аланом Гарнером. Роман был переиздан в 2006 году издательством «Orion» одновременно с его переводами на итальянский и литовский языки, а также в формате аудиокниги. С тех пор Гордон выпустил множество книг в жанре фэнтези и хоррор, в том числе «Дом на обрыве», «Призрак на холме», «Мудрый глаз», «Кузнечик», «Оседлать ветер», «Братья по крови», «Призрак Гилрэя», «Пожиратель плоти», «Живодеры» и «Призраки Блэклоуда».

Рассказы Гордона изданы в нескольких сборниках: «„Огнедышащая могила“ и другие рассказы», «„Лови смерть“ и другие рассказы», «„Горящий младенец“ и другие рассказы» и «В темноте». Также он был одним из пяти авторов, принявших участие в написании коллективного романа «Ужас на Хэллоуин» из серии «Оксрэнстейшн» под редакцией Джо Флетчера, а в 1992 году издательство «Walker Books» выпустило его автобиографию «Простой моряк».

«Для рассказчика любой музей — место, обладающее особенной силой, — делится автор. — И ни один из них не сравнится с Нориджским замком, в котором происходит действие „Ночной смены“. Вот уже восемь веков взирает он с вершины горы Касл-маунд на древний город, но расположенные внутри него яркие, захватывающие экспозиции скрывают темный период его истории. Когда-то замок был тюрьмой. Однажды, когда я стоял в углу картинной галереи, один из смотрителей сказал мне, что мои ноги находятся на том самом месте, где раньше вешали преступников. Там, где некогда в полу под ногами мелких злодеев распахивался люк, теперь блестели полировкой половицы. Еще посреди самого большого зала есть колодец, в который дети бросают монетки и считают секунды до того, как по воде пойдут круги. Все это так невинно…»

Весь день в замке прошел в трудах. Сейчас, когда летнее солнце начало проваливаться за горизонт, Мартин Гловер стоял на зубчатой стене и смотрел на город. Золотой петушок на остром шпиле собора в лучах заходящего солнца сверкал так, что он, глядя на него, высунулся в бойницу, как будто собирался полететь к нему над городскими крышами. Представляя, как летит, он даже приоткрыл рот, чтобы почувствовать порыв ветра.

— Не нужно, сэр. — Грубый хрипловатый голос заставил его вздрогнуть и повернуть голову. — Мы же не хотим вас с улицы соскребать, верно, сынок?

Доктора Мартина Гловера, ученого, удивило подобное обращение. Он был молод, но не настолько. Впрочем, он понимал, что со стороны выглядел как школьник, перевесившийся через парапет, чтобы покрасоваться перед девочкой.

— Просто любовался видом, — сказал он.

— Все они так говорят, сынок… А потом все равно прыгают.

— В самом деле? — Мартин не слышал, чтобы кто-нибудь из самоубийц прыгал со стен замка.

Человек только усмехнулся.

— Да. Такое бывало, и не раз.

— Но, наверное, это случалось давно? — Мартин раньше не видел этого мужчину, но он явно принадлежал к обслуживающему персоналу замка. Вид у него был властный, и все посетители к этому времени уже разошлись.

— Может, и давно, но мы записываем всех, кто приходит сюда, чтобы свести счеты с жизнью.

— Как странно… Я и не знал о таком.

— Мы ведем специальную книгу. — Мужчина был худ, лысую голову и впалые щеки покрывала седая щетина. — Записываем в нее имена, и кто-то ставит подпись, дабы засвидетельствовать, что это действительно случилось. Это наша обязанность, мистер Гловер. — Слово было намеренно выделено интонацией, и его улыбка как будто приглашала доктора Гловера, ученого, поправить его, но Мартин просто улыбнулся в ответ. Было уже слишком поздно, чтобы беспокоиться об ущемленном самолюбии, да и он знал, что выглядит слишком молодо для человека, который может иметь докторскую степень.