Ричард Матесон – Запах страха. Коллекция ужаса (страница 50)

— Так вот, я знаю то, что мало кто здесь у нас знает. Ты слышал о водохранилище Мальборо? — Это был давний местный проект, который все никак не умирал. Последний раз «Пайн-гроув мэссенджер» упоминала о нем год назад.

— Я не думал, что там вообще до дела дошло.

— Ну, что там и как — нас не касается, но они собираются его строить. И там будет полно работы. Может, даже этот зачуханный городишко на ноги поднимется.

— Но я уезжаю из этого зачуханного городишки, — сказал Дуг. — И скоро. Зачем ты мне об этом рассказываешь?

— Затем, что ты похож на парня, который умеет держать рот на замке. Расклад такой: этот Коггинс приходит ко мне и просит меня стать бригадиром. Для чего, спрашиваю. Он говорит (и ты послушай): чтобы построить водохранилище, они зачем-то, не знаю зачем, хотят перенести на другую сторону Пайн-гроув. На шесть миль, представь! Короче, ему нужны люди, чтобы выкопать всех, кто там похоронен, переписать их и снова похоронить на другой стороне долины. Начинаем в следующий понедельник. Платят, какдля такой работы, совсем неплохо, но болтать об этом не нужно. Я не собираюсь нанимать этих гребаных лентяев, которые у нас работают, этих придурков со старыми машинами, разве только Джеки Тайнана, потому что он хороший работник и не задает вопросов. И вот я подумал: нужно найти пару ребят, которые более… ответственные, что ли. И раз уж ты все равно уезжать собрался…

Короче говоря, закончилось это тем, что Дуг оказался на кладбище с лопатой в руках. Платить обещали и правда хорошо, а ему сейчас деньги были ох как нужны.

— Но ответь мне на один вопрос, — сказал он Краньотти. — Откуда ты узнал все это дерьмо про Шейлу Морган? То есть, почему ты с этим ко мне подошел?

— А, ты про это, — ответил Краньотти. — Она сама мне рассказала. Эта кошечка предлагала мне свою тугую маленькую щелку за то, чтоб я вывез ее из города. — Краньотти произнес слово «кошечка» в точности как мультяшный кот Сильвестр. — Я рассмеялся ей в лицо. Сказал: «Ты что, думаешь, я детей насилую?» Да я бы, если что, пополам ее разорвал. Ну, она разозлилась и пошла трахаться с парнями не такими разборчивыми. Типичная мелкая да валка. Наверняка с мужиками спать лет в двенадцать начала. Я и подумал, что у нас с тобой есть что-то общее. Наверное, мы с тобой единственные в этом городе, кто не бывал в этой дырке. Вот дерьмо, что-то мы так разговорились, люди, чего доброго, подумают, что мы педики.

«Честь и нравственность, — подумал Дуг. — Все-таки прекрасные это понятия».

Холлимаунтское кладбище насчитывало более тысячи могил, самые первые из которых относились к началу девятнадцатого века. Камни настолько старые, что выбитые в граните слова почти стерлись. Безымянные захоронения. Следы вандализма. Разрушенные временем и непогодой надгробия. Гробовщик Коггинс составил таблицу для внесения имен, прилепил ее к карте кладбища и поставил перед бригадой рабочих, набранных Краньотти, задачу сродни разгадыванию огромного кроссворда из мертвецов. Дуг полистал список и нашел имя Мишель Фарриер. Он был на ее похоронах, и она, конечно же, никуда не делась.

После развода с Марианной (могло ли обойтись без бывшей?) Дуг отправился колесить по стране, но он достаточно внимательно читал Керуака, чтобы понимать: дорога не даст ему ничего. Какое-то время он поработал дилером блэкджека в Лас-Вегасе, получил диплом учителя в Лос-Анджелесе, но все это он в любую минуту мог бросить и податься куда глаза глядят. Спустя четыре месяца после приезда в Трипл-Пайнс он побывал на похоронах единственного друга, которым сумел здесь обзавестись, Мишель Фарриер, бродяги, такой же, как он.

После опрометчивого и неудачного брака Мишель осталась с шестилетней дочерью по имени Рашель. Дуг легко узнавал в детском личике черты матери, черты той молодой женщины, которая рисковала и любила приключения, черты, которые озарялись при мысли о ночи, проведенной в компании таких же скитальцев. Мишель оказалась в Трипл-Пайнс за два месяца до того, как узнала, что смертельно больна. Дуг познакомился с ними во время трагикомической схватки за право пользоваться ванной в меблированных комнатах миссис Ивс незадолго до того, как он снял квартиру с двумя спальнями, сдававшуюся за бесценок из-за того, что почти никто в городе не искал приличного жилья и еще меньше людей могли себе это позволить.

Мишель осталась для него желанной добычей, она не меньше его стремилась к сближению и так же, как он, осторожничала и не хотела гнать лошадей. Постепенно нежная страсть наполнила их вечера сладостным ожиданием исполнения надежд. В ее поцелуях чувствовалась страсть, сдерживаемая до поры до времени, и Дуг уже начал готовить себя к тому, чтобы пригласить ее и Рашель разделить с ним его новую квартиру, когда первые разговоры о врачах отодвинули все остальное на задний план. Он наблюдал за тем, как она умирала. Он пытался, как мог, объяснить это Рашель. Потом Рашель отправили к бабушке куда-то в Сан-Франциско. Она плакала, когда прощалась с Дугом. Мишель тоже.

«Любую могилу, только не эту, — думал Дуг. — Не заставляйте меня раскапывать ее. Пусть это сделает кто — нибудь другой».

Он достаточно хорошо знал традиции похоронного дела, чтобы понимать: то, что владелец похоронного бюро, кем был Коггинс, является одновременно директором кладбища, — довольно необычно. Однако в таких небольших уединенных городках подобную монополизацию индустрии смерти не воспринимают как нечто неправильное. Коггинс для местных жителей был единственным чужаком, которому им приходилось доверять, а иначе бы им пришлось доверять нескольким. К началу девяностых поставщики химических препаратов, продавцы ритуальных принадлежностей и организаторы похорон объединились под общими знаменами и начали предоставлять так называемый «комплексный подход» к тому, что определяется как «индустрия смерти». Больные американцы превратились в товар с оборотом в несколько миллиардов долларов в год… Это если не считать цветов. Но Трипл-Пайнс по старинке все еще верил в семейственность, в решение вопросов в таверне на углу, в людей, которые могут все сделать от начала до конца.

Дуг был до того потрясен безразличием, с которым проводились похороны Мишель, что, желая разобраться, почему так произошло, стал читать соответствующую литературу. Ему открылось, что почти весь антураж современного похоронного обряда имеет одну цель — выгода работников похоронных бюро и кладбищ. И дело тут не в невразумительных законах о здоровье, не в странной тяге к пышным ритуалам и даже не в старом добром церковном обряде, как считают многие. Оказалось, что это одна из трех-четырех самых больших трат, которые может сделать обычный гражданин в течение среднестатистической жизни. Также его удивило странное сходство свадеб и похорон. Просто поразительно, как легко можно их перепутать. По крайней мере, Мишель бы это позабавило. Она имела возможность оценить и первое, и второе. Ни то, ни другое не прошло у нее успешно.

Дуг до сих пор не забыл лицо Рашель. Ему пришлось примерно неделю с небольшим играть роль отца, и это напугало его невероятно. Со временем и ее потеря стала приносить на удивление желанную боль.

По закону эксгумация была довольно щекотливым делом, поскольку контейнер для тела с останками после извлечения из земли технически должен был оставаться «неповрежденным». На практике это означало, что Джеки и остальные экскаваторщики могли углубиться в землю лишь до определенного уровня, после чего Дугу или кому-то еще приходилось спрыгивать в яму с лопатой. Чтобы добраться до некоторых больших бетонных конструкций, укреплявших могилы, экскаватору нужно было как минимум три раза зачерпнуть землю. По крайней мере Краньотти говорил что-то насчет того, что три — это предел. Они были похожи на огромные безликие холодильники, уложенные на спину, и рассыпались, как штукатурка. Внутри находились контейнеры.

В рекламе ритуальных услуг уже лет сорок назад перестали называть их гробами. «Гробы» — это коробки, имеющие форму человеческого тела, более широкие в изголовье и узкие в ногах, с крышкой, имеющей в разрезе форму верхней половины шестиугольника. Слово «гроб» наводило на мрачные мысли и потому было заменено на нейтральное «контейнер» — плоские стенки, прямые углы и никаких ассоциаций с Дракулой и кладбищами. Примерно так же «кладбища» превратились в «мемориальные парки». Похоже, люди стремились отвергнуть само существование смерти.

Что объясняло бетонные плиты. Захоронение в гробах, контейнерах или в чем угодно, от вощеных картонных коробок до савана, как правило, оставляет провал в земле, когда со временем тело начинает разлагаться, а контейнер проваливаться. Бетонные плиты, эти массово производимые дешевые саркофаги, не давали кладбищам превратиться в… решето. Дуг подумал о том, что эти плиты, наверное, производят там же, где делают дорожные бордюры. По крайней мере, весили эти штуки примерно одинаково.

Орудуя лопатой, Дуг узнал еще кое-что о могилах. Например, что одному землекопу понадобится около восьми часов, чтобы выкопать яму нужного размера. Вот почему Краньотти пришлось искать для этой работы сразу трех экскаваторщиков. Плюс семерых «копателей». За первую смену они обработали всего пятьдесят могил. После этого им назначили норму сто могил в день.