Ричард Матесон – Запах страха. Коллекция ужаса (страница 22)

Быть может, вновь обретенный союзник поможет ему. Быть может, когда преследователи Мичера уйдут, они сядут вместе за стол, и владелец магазина ответит на все его вопросы. Что происходило внизу, Мичер не слышал. Он даже не слышал удары в дверь. Что, если владелец магазина сейчас разговаривает с людьми в капюшонах? Или они прошли дальше? Кто знает, может, они стучали вовсе не потому, что знали, где укрылся Мичер, а потому что стучали во все двери подряд, надеясь либо разбудить и расспросить здешних обитателей, либо вспугнуть его самого и заставить выбежать из укрытия.

Он понял, что дошел до конца лестницы, только когда занесенная правая нога не нашла очередной ступеньки. Он осторожно поставил ее рядом с левой и стал водить руками перед собой, пытаясь понять, куда идти дальше. Не встретив преграды, он двинулся вперед, шаркая подошвами по поверхности, похожей на шершавую древесину. Через несколько шагов он двинулся вправо и через пару секунд наткнулся на стену.

Прижимаясь руками к холодной неровной штукатурке, еще через несколько секунд он нащупал дверь. Поводив по ней пальцами, нашел ручку, которую пришлось несколько раз покрутить в разные стороны, чтобы стало понятно: дверь заперта.

Что там говорил хозяин магазина? «Ступайте наверх в незапертую комнату»? Что-то похожее. Это, очевидно, подразумевало, что здесь есть несколько комнат и лишь одна из них не заперта. Нужно просто найти ее, вот и все. Нужно действовать методично.

Вместо того чтобы перейти на другую сторону лестничной площадки, он решил на ощупь найти следующую дверь на своей стороне — так точно не пропустишь ни одной. Прищурившись в темноте и поняв, что различить что-либо все равно не удастся, он осторожно двинул вперед одну ногу, и почти сразу левая ладонь натолкнулась на выступающий край дверной рамы.

Рука сама дернулась вниз, нашла ручку, и на этот раз ее легкий поворот открыл дверь. Мичер вошел и тихонько притворил за собой дверь. Вспомнив наставление хозяина магазина, он нащупал нервно дрожащими пальцами ключ и с удовлетворением услышал щелчок, когда повернул его в замочной скважине по часовой стрелке.

Развернувшись лицом к комнате, он понял, что здесь было не так темно, как ему сначала показалось. Тусклое коричневатое свечение сочилось сквозь маленькое, заросшее грязью и пылью окно. Хоть это трудно было назвать светом, Мичер все же разглядел кровать со смятым одеялом и высокий прямоугольный шкаф. Но ребенка он не замечал, пока тот не зашептал.

Голова его повернулась так резко, что шею пронзила горячая и острая, как раскаленная спица, боль. Ребенок так вжался в противоположную от двери стену, что, пока Мичер не сфокусировал на нем зрение, он казался не более чем тенью, упавшей на неровную поверхность штукатурки. Решив, что его возня у двери могла испугать ребенка, заставить его убежать в дальний конец комнаты и в страхе прижаться к стене, Мичер двинулся к нему, намереваясь его успокоить, но скорее для того, чтобы он его не выдал, чем из-за желания действительно помочь. Однако, сделав всего четыре шага, он остановился.

Сперва он принял детский шепот за молитву или за попытку что-то сказать, но теперь, оказавшись ближе, понял, что ошибся. Ребенок шептал слова, которые он или какой-то другой ребенок в ужасе повторял в телефонную трубку, когда Мичер пытался позвонить с площади: «Нетпапанетпапанетпожалуйстаненадопожалуйстаперестаньпапанетпожалуйстанет».

Как будто ребенок думал, что, если их беспрерывно повторять, они приобретут силу заклинания. Как будто ими он высмеивал или проклинал его. Мичер почувствовал, что в нем закипает злость, даже нечто большее, чем злость, и сделал еще два шага по комнате. И только сейчас, когда он оказался в шести-восьми футах от ребенка, скудное освещение позволило ему рассмотреть детали, которые были скрыты от него до сих пор. И от того, что ему открылось, ноги его подкосились так резко, что он упал на колени.

Ребенок не прижимался спиной к стене. Он стоял лицом к стене, почти надменно повернувшись к нему спиной. Более того, как и у манекенов, как и у его преследователей, как у статуи на площади, на голову его был натянут мешок.

Вид этого мешка, черного полиэтиленового мешка, перевязанного липкой лентой, пробудил воспоминания Мичера. И теперь наконец он начал понимать, почему находился здесь. Он в мольбе протянул к ребенку руки.

— Прости, — прошептал он. — Прости меня. Пожалуйста. Пощади.

Медленно ребенок повернулся к нему. «Нетпапанетпапанетпожалуйстаненадо… пожалуйстаперестаньпапанетпожалуйста», — шептал он.

Словно получая удовольствие от происходящего, ребенок поднял руки и приложил ладони к черному полиэтилену, отчего тот скрипнул. Потом, продолжая шептать, он вдавил пальцы в полиэтилен и начал сдирать с лица мешок.

Линда Е. Ракер

ПОСЛЕДНИЙ РИЛ

Линда Е. Ракер родилась в Бирмингеме, штат Алабама, и сейчас живет в Портленде, штат Орегон, но в скором времени намеревается собрать вещи и стать скиталицей, начать странствовать по другим частям света столько, сколько другие части света смогут ее выдержать.

Несколько лет назад она на время оставила сочинительство, чтобы получить высшее образование, и это каким-то необъяснимым образом привело к тому, что в этом году будут опубликованы несколько ее новых рассказов.

Ее произведения выходили в таких журналах, как «Третья альтернатива», его реинкарнации «Черный шум», «Сверхъестественные истории». Данный рассказ — ее второе появление в ежегоднике «Антология лучших современных рассказов ужасов».

«У этого рассказа два источника, — объясняет она. — Воображаемый диалог — который буквально написался сам собой — между одним любителем кино и его девушкой, решившими сыграть в глупую игру (мои друзья, которые читали этот рассказ, уверяют меня, что главного героя я списала со своего партнера); и деревенский дом моей бабушки в Джорджии, который в детстве казался мне жутким. Когда-то я даже придумала, что рядом с ним живет ведьма, и даже сейчас, когда заброшенный дом разрушается и постепенно сливается с окружающим его лесом, мне он кажется страшным, таинственным местом».

— Подожди-ка, — задумавшись, сказала София. — Этот я знаю. Намекни, я вспомню.

— Зачем тебе намекать, если ты его знаешь? — Кевин закурил очередную сигарету и снова опустился на сиденье.

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Следи за дорогой, — сделал замечание Кевин, и София пихнула его в плечо.

— Умник, — бросила она.

Мягким басом он фальшиво пропел:

— Семь, семь, семь…

— «Великолепная семерка», — подхватила она. — Я же просила намекнуть, а не подсказывать.

— Ну, если ты не поняла намека на «Семерых самураев», что я мог…

София ударила по тормозам. Машина вильнула вправо и остановилась.

— Поворот проехали! — воскликнула она. — Придется возвращаться, навигатор.

— «Навигатор»? Знаю. Новозеландский фильм про средневековых жертв эпидемии чумы, которые переносятся во времени и попадают в современную Новую Зеландию. Еще с таким названием есть фильм с Бастером Китоном. В любом случае задницу я тебе надрал!

— Это не игра. Ты можешь перестать быть киноманьяком хотя бы на пять минут? — без особой надежды в голосе спросила София, включая заднюю передачу.

— Я кинокритик. По-другому не умею.

— Ну так в следующий раз мы сыграем в… кулинарную игру или что-нибудь такое, и тогда я надеру тебе задницу, как ты изысканно выражаешься.

— В кулинарную игру? Ты помешана на еде.

— По крайней мере, мы питаемся хорошо. Вы, мужики, жили бы на одном попкорне и шоколадном драже, если бы не было таких людей, как я.

У пропущенного поворота не было указателя, и заметить его можно было, только проехав мимо и увидев уходящую в лес прогалину и густой кустарник, подступающий к самому краю дороги. Кевин решил пока не спорить.

— Прекрасно, — пробормотала София через несколько секунд, когда они въехали на гравийную дорогу. По днищу машины зловеще застучали камни, по окнам ударили ветки. — Вот интересно, в договоре об аренде авто есть пункт, по которому мы не должны отвечать за повреждения, полученные у черта на куличках?..

Она замолчала, когда они миновали поворот и перед ними неожиданно оказался дом. Стоял он посреди голого участка земли, где вся трава либо высохла, либо была выкопана шестью собаками, которых держала Роза, тетя Софии. Люди из надзора за животными посчитали их дикими и усыпили.

Сам дом был низким и темным, с закрытыми изнутри окнами и деревянными стенами цвета старых помоев.

Кевин сказал:

— Тут наверняка привидения водятся. То есть, судя по виду, должны водиться. Господи, ну и дыра! — Он рассердился на себя за то, что на последних словах его голос притих так, будто вид дома его и вправду насторожил. — Господи, — повторил он.

— Ну, мы не обязаны оставаться здесь на ночь. — София оживилась, это всегда с ней случалось, когда что-то ее беспокоило.

— «Дом на холме призраков», — сказал Кевин.

— Что?

— Фильм Уильяма Касла. Винсент Прайс обещает десять тысяч долларов тому, кто проведет всю ночь в доме с призраками.

— А, но сейчас десять тысяч долларов — это совсем не то, что в те дни. Хотя, если их будет предлагать сам мистер Винсент Прайс, это, конечно, интереснее. В римейке они увеличили сумму?

— Где?

— В римейке.