Ричард Матесон – Вечер баек на Хэллоуин (страница 15)
Однако Ола - сексуальный исследователь. Она играет не для домина, как какая-нибудь сопливая тряпка, жаждущая путешествия в сабспейс; она делает это для себя, просто потому, что может.
Она перекатывается на бок, а затем становится на четвереньки, все еще держа конец дрели, торчащий из нее на несколько дюймов.
Она давит, мягко двигая инструмент из стороны в сторону.
Делает глубокие вдохи.
И расслабляется.
Ручка уже вызывает дискомфорт и давит на ее мочевой пузырь, но она полна решимости, адреналин бурлит в ней. У нее кружится голова, ее "киска" судорожно сокращается вокруг инструмента, но, к счастью, больше не нажимает на пусковую кнопку и дрель не вращается.
Она давит дальше, тяжело дыша и стискивая зубы от неудобной формы инструмента.
Когда три четверти дрели находятся внутри нее, ее влагалище, кажется, впадает в панику. Оно сжимает свои мощные мышцы, удерживая дрель на месте.
- Черт, - бормочет она.
Из нее торчит конец дрели всего на три дюйма[2]; ее "киска" поглотила аккумулятор, ручку и большую часть электродвигателя, и не хочет отпускать инструмент.
Она не может глубоко дышать, задыхается.
Она не может расслабиться; ее влагалище сжимает электроинструмент, как зажим.
И появилась боль;
Все еще стоя в позе собаки, Ола берется за оставшуюся часть дрели своими липкими пальцами. Они скользят. В панике она вытирает пальцы о простыню и со второй попытки ей удается ухватиться за дрель.
После серии резких рывков, толчков и поворотов бедер она понимает, что инструмент застрял.
Зажат.
Ни туда ни сюда.
Она держится за конец и снова тянет, но часть дрели - возможно, батарея - сталкивается с ее шейкой матки. Она стонет и прикусывает губу, крепко зажмурив глаза, пока эта новая боль не утихнет.
- Черт, - снова бормочет она. Затем: - Я, должно быть, выгляжу нелепо.
Она убирает руку и заглядывает назад, под себя. Между свисающими грудями и раздвинутыми ногами она все еще видит торчащую дрель, похожую на головку какого-то отвратительного детеныша-микроцефала, которого она рожает. Дрель так глубоко внутри нее, что если она будет смотреть слишком долго, то сойдет с ума.
Ола возвращает руку к погруженному инструменту. Представив, будто находится в родах - вдох-выдох, вдох-выдох, сильный
Дрель перестает вращаться, но теперь сверло в ее руке; прошло сквозь руку. Оно пробило толстую перепонку между большим и указательным пальцами. Кровь течет по ее руке, ручейки стекают по бедрам и пятнают кровать.
- О, Господи. Блядь. Господи.
Свободной, неповрежденной рукой Ола тянется за мобильным телефоном.
Когда отвечают службы экстренной помощи, она пытается взять себя в руки. Ее первые слова, когда оператор отвечает:
- Она застряла!
Ну не совсем так Ола представляла себе свой день, когда проснулась сегодня утром.
Двое молодых, привлекательных парамедиков - парень и девушка - прибыли к ней домой, каким-то образом попали внутрь и нашли ее в спальне. Она сказала им, что готова поспорить, что они никогда раньше не ухаживали за женщиной с электрической дрелью, торчащей из ее влагалища и пронзающей руку. Они не засмеялись.
В больнице ее везли по коридорам на каталке, она лежала на спине, прикрытая только окровавленной белой простыней, скрывающей ее достоинство. Когда ее ввезли в смотровую, дрель натянула простыню, будто утренняя эрекция у какого-нибудь сопливого подростка.
Они осторожно вынули сверло из ее руки и перевязали рану - к счастью, сухожилия были не повреждены. Теперь она лежит на кровати одна в закрытой смотровой комнате, ожидая, когда ее осмотрит хоть кто-нибудь, способный вытащить из нее наименее подходящую секс-игрушку в мире.
Ее влагалище было так долго напряжено, что кажется, будто оно уже начинает само вибрировать.
Она вздыхает, сосредоточившись на своей промежности. Что-то непроизвольно напрягается там, внизу, и сверло вращается.
Она хихикает; это лучше, чем плакать.
Наконец прибывает специалист.
- Я - доктор Ватсон, - говорит она.
- Элементарно, - говорит Ола, не в силах сдержаться.
Доктору Ватсон за 40, у нее короткие серебристые волосы, длинный нос и спокойное, невыразительное лицо. Она присаживается на корточки между ног Олы, проводит осмотр и говорит:
- У вас идет кровь, но не сильно. Это означает, что вы вряд ли что-нибудь серьезно разорвали.
При слове "разрыв" у Олы кружится голова.
- Я полагаю, вы будете рады избавиться от этого. Именно этим сейчас мы и займемся.
- Спасибо, - говорит Ола, чувствуя безмерную благодарность за хладнокровие женщины перед лицом ее ситуации.
- Сначала мы сделаем вам рентген, и если это безопасно, попробуем смазку и мышечный релаксант, - говорит доктор Ватсон. - У меня такое чувство, что мы сдвинем с места эту штуку, но если не получится, нам придется подумать об операции.
- Спасибо, - снова говорит Ола.
- А теперь просто полежите и постарайтесь отдохнуть. Я скоро вернусь с медсестрой. Постарайтесь в это время не двигаться, - доктор Ватсон идет к двери, и Ола слышит ее вздох. - Может в следующий раз вы подумаете о том, чтобы засунуть вибромассажер "Bанд" или безудержного кролика?
Ола чувствует тошноту. Она совершила глупость, но, по крайней мере, она в хороших руках. Она закрывает глаза, трет виски и желает, чтобы ее перепуганная "киска" успокоилась, расслабилась. Не получается, но Ола старается. Она никак не может заснуть, но вскоре впадает в полубессознательное состояние.
Ее будит постукивание по плечу.
- Доктор Ватсон, - говорит Ола.
- Нет, - произносит мужской голос.
Что-то плоское прижимается к ее рту, и рука сжимает ее шею.
Ола резко открывает глаза и видит пару сверкающих, покрытых синяками глаз, уставившихся на нее в ответ. Брови у мужчины кустистые, нос сидит под странным углом, а его улыбка больше похожа на ухмылку.
- Если я позволю тебе говорить, ты будешь называть меня Доктором Угрюмым, - говорит он, сжимая ее горло. - Я буду присматривать за тобой до выписки, и ты будешь хорошо себя вести, так ведь?
Это было не просто странное прозвище на сайте – он настоящий гребаный
Она попыталась позвать на помощь, но ей заклеили рот скотчем.
- Ну разве это не охренительное совпадение? - говорит Доктор Угрюмый, и это звучит забавно. - Я услышал эту историю, а слухи циркулируют уже в каждом отделении больницы, и мне стало интересно, учитывая характер твоей проблемы и мои личные вкусы, встречался ли я с тобой раньше через фетиш-сайт. Но никак не ожидал, что это будешь
Ола извивается в его хватке, но не рискует двигаться слишком резко, опасаясь, что дрель нанесет ей еще больший урон.
Сухие, потрескавшиеся губы Доктора Угрюмого растягиваются в еще более широкой ухмылке.
- Держу пари, ты считаешь себя крутой после того, как на прошлой неделе боднула меня головой только потому, что не вышло по-твоему? Маленькая покорная сучка, победившая жестокого домина. Но знаешь что? - eго ухмылка исчезает, лицо становится злобным. - На самом деле стоп-слова ничего не стоят.
Доктор Угрюмый кладет другую руку ей на горло и тяжело наваливается на нее, перекрывая дыхательные пути. Несмотря на нехватку кислорода, Ола чувствует вонь тухлых яиц в его дыхании, видит кровеносные сосуды, инъецирующие белки его глаз. Он душит ее до тех пор, пока зрение не затуманивается красным, и она слышит, как издает сухие рвотные звуки за клейкой лентой.
Когда он отпускает ее, воздух со свистом возвращается в ее нос.
Доктор Угрюмый поправляет воротник своего белого пиджака и смотрит на нее, выглядя довольным собой.
Ола взвешивает свои возможности.
Она не может кричать.
Она предполагает, что закрытая дверь заперта, поэтому никто не придет на помощь.