Ричард Лаймон – Жуткие байки (страница 22)

— Герман, — простонала Чарли.

— Ни в коем случае. Нет. Чушь собачья.

— Отпусти… меня…

Нож медленно взлетал. Все выше и выше, как будто его предлагали кому-то на ветке дерева над телом Билла.

Том начал отступать, все еще сжимая шею Чарли.

Его живот толкнул ее в спину, приподняв над землей. Она начала задыхаться.

В восьми или девяти футах над лицом Билла подъем ножа прекратился.

Том тянул Чарли назад. Она брыкалась, размахивала руками и задыхалась.

Нож полетел в нее.

Или в Тома.

Клинок кувыркался в воздухе, разбрасывая мелкие брызги крови.

Послышался глухой удар совсем рядом с левым ухом Чарли.

— Ай! — всхлипнул Том.

Его рука резко дернула ее за шею, когда он начал заваливаться назад.

Чарли последовала за ним, оседлав мягкий холм его живота. Тот просел, когда она на него приземлилась. Из него вырвался воздух.

Все еще с задранными вверх ногами, Чарли отпихнула руку Тома от своей шеи. Затем резко оттолкнулась от тела. Отползла в сторону, вскочила на ноги и обернулась.

На лбу Тома, там, где должен был торчать нож, появилась красная отметина размером с четвертак.

Размером с тыльную часть рукоятки ножа.

Задыхаясь, Чарли потерла горло и поморщилась. Она шагнула ближе к Тому.

Его большой белый живот двигался вверх — вниз в такт дыханию.

Глаза были закрыты.

Толстяк все еще был в сапогах, но джинсы были спущены до голеней. Он был очень белым и бугристым и походил на чучело, сделанное из хлебного теста, смазанного маслом.

Чарли взглянула на его штуку. Сморщив нос, она быстро отвернулась.

— Герман? — позвала она.

— Здарова.

Голос раздался прямо перед Чарли, но выше ее головы.

— Спасибо, — сказала она.

— Рад был помочь.

— Но, блин, ты определенно не торопился.

— Что ж… Лучше поздно, чем никогда. Верно?

Она покачала головой.

— Ты позволил им причинить мне боль.

— Я знаю. Мне ужасно жаль. Правда.

— Почему ты их не остановил, черт возьми?

Герман не ответил.

— Ты же видел, как тот парень ударил меня?

— Да.

— Почему ты не прикончил его прямо тогда?

— Я… Полагаю, мне было любопытно.

— Любопытно? Что значит «любопытно»?

— Я хотел посмотреть, что у них на уме.

— Боже, разве это не было очевидно? Я имею в виду, к тому времени, как толстяк раздел меня, это должно было быть довольно…

— Боюсь, я был… несколько захвачен происходящим.

— Ты что?

Он колебался несколько секунд, затем сказал:

— Я… хотел посмотреть.

— Посмотреть?

— Боюсь, что да.

— О, разве это не замечательно. Я думала, ты джентльмен.

— Знаю. Мне жаль. О, Чарли. Я и был им… Я никогда не шпионил за тобой. Я всегда выходил из комнаты, когда тебе… требовалось уединение. Но… Я не знаю. Мне так жаль. Дело в том, что ты уже не тот ребенок, каким была раньше, и я боюсь, что мне… мне следовало вмешаться гораздо раньше. Я это знаю. Я просто не мог себя заставить… Ты такая красивая, Чарли.

— Вот блин.

— Ты меня ненавидишь?

Она нахмурилась.

— Нет. Не тупи. Я никогда не смогу возненавидеть тебя. Но… ты позволил тому парню на самом деле… порезать меня, — oна коснулась маленькой ранки на соске и показала Герману кровь на кончике пальца. — Видишь?

— Да, вижу. Сможешь ли ты… простишь ли меня?

Она слизнула кровь с пальца.

— Может быть.

— Пожалуйста, Чарли.

— Поцелуй его, чтобы он выздоровел, — сказала она.

Герман заколебался. Затем он пробормотал:

— Хорошо.

От прикосновения его губ у Чарли перехватило дыхание. Кровь размазалась по груди. Сосок начал растягиваться. Трепеща, она застонала. Она нашла плечи Германа, обняла их, и ее бросило в дрожь.

Его рот оторвался от ее груди.

— Ну как? — спросил он.

И она увидела, как шевельнулись его губы. Призрачные губы, испачканные ее кровью.