Ричард Лаймон – Ужасы. Замкнутый круг (страница 7)

— Дверь была оклеена обоями, — сказала Люси. — Она задвинула ее платяным шкафом.

— Может, они всегда так делали, — предположил Джо.

— Ты украл ключ сегодня или вчера. Как же ты попал туда раньше?

— Через крышу. Вылез из окна на лестнице и влез через люк в крыше. Домик-то всегда был с секретами.

Джо мог упасть, подумала Люси. Пошел один, придумал, как пробраться в тайную комнату. Нашел детей. Худел, старился и молчал.

— …выломал доску сзади шкафа, — говорил Джо. — А потом попал в комнату. Вовсе не сложно. Я просто хотел найти коробку с игрушками.

— Соломон Штейн догадался, где они, — поняла Люси. — Он пытался их спасти. Хотел залезть к ним.

Тут Люси наконец заплакала; почувствовала, как по холодным щекам текут горячие слезы.

— Извини, — шепнула она. — Не могу не думать о…

Ледяной холод. Тьма. Они вели себя очень хорошо, сидели тихо, но в конце концов стали звать, стучать, скрестись, как мыши, которые вгрызаются в дом, пустой дом…

— Там очень плохо? — спросила Люси. — Могу я?..

Что она имела в виду? Сумеет ли она протиснуться в пролом? Сможет ли перенести то, что увидит? Она вспомнила о видении или предвидении Джо, который сидел за столом с мертвым взглядом. В итоге она открыла шкаф и посмотрела в щель. Тела двух старших детей, Розы и Бенни, он покрыл еловыми ветками, охапка поменьше схоронила останки малыша на истлевшей подушке. Все еще тяжелым был воздух. Комнатка была не больше буфета; свет проникал через уголок большого люка на крыше. Заглянув в комнату, можно было почувствовать, что им пришлось вынести…

— Она знала, что их мать никогда не вернется, — сказал Джо. — Бросила их и уехала заботиться о папе, никому не сказав ни слова.

— Не совсем так, — качнула головой Люси. — Наверное, все же сказала.

Она повернулась посмотреть на портняжный манекен, на который Джо накинул серый армейский китель.

— Я думаю, что она сказала дяде Маркусу.

Люси припомнила слова Гаральда. Маркус Кранц был славным малым, он покончил жизнь самоубийством вскоре после возвращения с русского фронта.

Потом Джо спросил:

— Что будет? Что они сделают?

Люси покачала головой. Она потеряла способность предсказывать действия взрослых. Отождествить себя она могла лишь с Джо и с мертвыми детьми.

Так они и сидели со свечой, ожидая, когда заскрипят ступеньки на чердачной лестнице.

Пер. М. Савиной-Баблоян

СТИВЕН ГАЛЛАГЕР

Зов

Стивен Галлагер родился в Солфорде, графство Ланкашир, в настоящее время живет в Блэкберне. Литературная карьера Галлагера началась в 1980 году, когда он написал сценарии для двух серий популярного телесериала канала ВВС «Доктор Кто» («Doctor Who»). Рассказы этого автора публиковались в журналах «The Magazine of Fantasy & Science Fiction», «Azimov's», «Fantasy Tales», антологиях «Потрошитель!» («Ripper!»), «Тени. Выпуск 9» («Shadows 9»), «Ночные видения. Выпуск 8» («Night Visions 8») и «Зимние холода» («Winter Chills»).

Среди ранних работ Галлагера — новеллизация фильма «Сатурн 3» («Saturn 3»), а также принадлежащих его перу эпизодов сериала «Доктор Кто». На основе романа «Химера» («Chimera») был создан четырехсерийный телефильм. Помимо этого следует отметить романы Галлагера «Преследователь» («Follower»), «Долина огней» («Valley of Lights»), «Октябрь» («Oktober»), «Вниз по реке» («Down River») и «Дождь» («Rain»).

Сюжет рассказа «Зов» можно назвать классическим для жанра хоррор: группа путешественников застигнута снежной бурей, и нечто одновременно прекрасное и смертоносное заманивает людей в ночь… Стивен Галлагер мастерски нагнетает напряжение, рисуя картины суровой непогоды.

Отрывок из стенограммы заседания суда, процесс «Корона против Робсона», 24 сентября 1987 года.

Адвокат: Вы заманили ее в безлюдное место под предлогом того, что собираетесь с ней сбежать. Робсон: Я ей ничего не обещал. Адвокат: Затем вы избили ее до потери сознания и оставили умирать.

Робсон: Потише, шеф! Я шлепнул ее один раз, чтобы успокоить, и все.

Адвокат: Вы хотите сказать, что не имеете отношения к убийству?

Робсон: Когда мы расстались, она была жива и здорова.

Адвокат: И как вы предполагаете, когда она умерла?

Робсон: Не раньше утра.

Адвокат: А точнее?

Робсон: Я бы сказал, примерно тогда, когда туда залили бетон.

— У нас есть тепло, у нас есть свет, у нас есть крыша над головой, — сказал Мик. — Эти парни даже оставили нам несколько грязных книжонок. У нас есть все, чтобы переждать плохую погоду, так почему бы просто не посидеть тихо, пока все не кончится?

Именно в этот момент лампочки замигали и погасли, и «тлеющие угли» в электрическом камине с двумя поленьями окончательно «догорели». Сами поленья остывали медленно, и мы трое в каком-то беспросветном отчаянии наблюдали, как они темнеют. Ледяной ветер бил в стены небольшого придорожного домика, и я чувствовал себя примерно так же уверенно, как мышь, сидящая в обувной коробке на пути бегущего стада бизонов. Я уже замерз. И положение наше стремительно ухудшалось.

Майк щелкнул зажигалкой, на стенах и потолке заплясали гигантские тени.

— Должно быть, ветром оборвало провода, — заметил он.

Другой человек, которого звали Дэвид, — фамилию его я забыл, — спросил:

— Может, мы попробуем починить их?

— Только не я, приятель. Я хочу жить.

— И что нам теперь делать? Жечь мебель?

— Чайник электрический, а водопроводные трубы замерзли, — живо возразил Дэвид.

Мик окинул его тяжелым взглядом.

— Тогда можешь пойти прогуляться, — сказал он. — Хочешь?

Остатки свечей, укрепленные на небольших оловянных блюдцах, были из тех, что горят медленно и тускло. Газовая плита работала от баллона, стоявшего под столом; шланг был перекручен, и газ пошел не сразу. Свечи горели желтым пламенем, газ — голубым, и при таком освещении наши лица выглядели бледными и испуганными.

Мик, Дэвид и я. Три истории о снежной буре, три аварии и три покинутые машины, три жизненных пути, которые в обычной обстановке, скорее всего, никогда бы не пересеклись, три человека, оказавшиеся запертыми в жалкой хижине у заметенного снегом шоссе.

— Ну что, пойду попытаю счастья, — сказал Мик, взял кастрюлю и вышел за дверь, чтобы набрать снега.

Человек по имени Дэвид в очередной раз подошел к неработающему телефону и поднял трубку.

Я нашел это место последним и, войдя, сразу понял, что эти двое — не попутчики. Они были слишком разными, чтобы путешествовать вместе. Мик весил, наверное, восемнадцать стоунов[6] и казался — ну просто невозможно выразиться иначе — неряхой, хотя был пострижен и прилично одет. Он походил на одного из тех торговцев, что стоят со своими тележками около футбольных стадионов, продавая гамбургеры и хот-доги, выглядящие так, словно их размягчали в моче. Дэвид (он сказал мне свою фамилию, но она вылетела у меня из головы) скорее принадлежал к людям, разъезжающим на машине фирмы, в которой на вешалке болтается запасная рубашка; он сообщил, что «занимается продажами», и я решил, что он — коммивояжер. Он был примерно моего возраста, тонкие светло-рыжие волосы создавали впечатление, что у него нет ресниц. Насколько я понял, Мик направлялся к большой заправке, расположенной в двух милях дальше по дороге, но шоссе закрыли, и он вынужден был оставить свой фургон, груженный резиновыми шлангами, и отправиться пешком назад, к единственному огоньку, виденному им на протяжении последних нескольких миль. Добравшись до хижины, он застал здесь Дэвида, скрючившегося перед электрокамином в наброшенной на плечи спецовке. Я присоединился к ним примерно через полчаса, и с того момента здесь больше никто не появлялся; погода ухудшалась с каждой минутой, вряд ли кто-то еще сможет добраться сюда, подумал я. Должно быть, дорога уже несколько часов была закрыта.

— Ничего себе дела! — выдохнул Мик, ввалившись в дверь.

Он провел снаружи три или четыре минуты. Я думал, что он сделает пару шагов, наберет снега и вернется, поэтому спросил:

— Что так долго?

Он подошел к плите, растопырив руки, словно раздавал благословения, и краска понемногу начала возвращаться на его лицо. Из него получился бы неплохой деревенский патер.

— Я спускался взглянуть на дорогу, — объяснил он, — хотел взглянуть, вдруг там проехала снегоуборочная машина.

— Видел что-нибудь?

— Мне еще повезло, что я смог вернуться обратно. Я прошел всего ярдов двадцать, метет так сильно, что я чуть не ослеп, ничего не видно. Там никакого движения. Похоже, мы застряли надолго.

— Прекрасно, — мрачно сказал Дэвид.

— Сначала высунь свой нос наружу, а потом критикуй, — предложил Мик. — Там стало еще хуже — как будто с неба сыплются бритвы, и я тебе еще кое-что скажу. Когда ветер свистит в проводах, кажется, что тебя зовут какие-то голоса. Послушаешь некоторое время и, Богом клянусь, услышишь собственное имя. Знаешь, что я думаю?

— Что? — спросил я.

— Это все те мертвецы, которых они соскребали с асфальта. Они там, снаружи, холодные и одинокие. — С этими словами он подмигнул мне — подозреваю, потому, что стоял спиной к Дэвиду, и тот не видел его лица.

— Ради бога, — угрюмо пробормотал Дэвид, затем отошел в дальний конец хижины и начал рыться в шкафах в поисках кружек и чая.

Мик радостно ухмылялся, но я не совсем понимал, чему именно. Понизив голос, чтобы Дэвид меня не услышал — он наполовину скрылся в одном из шкафов, — я спросил: