Ричард Лаймон – Ричард Лаймон. Рассказы. (страница 201)

Имитируя голос рассерженного монстра, Гарольд прорычал:

— А я сказал — время!

— А-а-а! — Джош взвизгнул.

Он выскочил в освещённый коридор и побежал по нему, хихикая и размахивая руками, но у двери своей спальни резко остановился. Оглянувшись на отца, он больше не выглядел весёлым.

— В комнату! — рявкнул Гарольд, шагая к нему.

— Свет не горит.

— Ой, прости.

Мальчик нервно взглянул в тёмный дверной проём, а затем отошёл в сторону, пропуская отца вперёд. Когда свет был включён, он сорвался с места, влетел в спальню и быстро перелез через перила своей детской кровати. Он отпихнул в сторону плюшевого "Скуби Ду" и плюхнулся на край книжки "Золотая серия сказок". Нахмурившись, он вытянул её из-под попы, посмотрел на обложку и бросил в кучу других книг и мягких игрушек, сваленных на дальнем конце кровати. Потом уселся поудобнее, поджав под себя ноги и посмотрел через деревянные перила на отца.

— Я хочу сказку, — сказал он.

— Не сегодня.

Глаза Джоша наполнились печалью, его бровки смялись, подбородок начал дрожать.

— Может быть, полистаешь одну из своих книжек с картинками? — предложил Гарольд.

— Я хочу сказку, — теперь его глаза блестели от слёз. — Мамочка всегда рассказывает мне сказку.

— Вот пусть мамочка тебе и расскажет.

— Она не может, она на джазерсайз.

(Джазерсайз — это вид фитнеса, комбинация элементов сальсы, хип-хопа, пилатеса, балета, а также йоги и даже кикбоксинга).

— Ну, значит…

— Пожалуйста, папочка.

— Я сейчас как бы занят, — сказал Гарольд, думая о только что начавшемся фильме по кабельному. Если пропустить ещё минут десять… но он не мог оставить своего сына в слезах.

— Ладно, уговорил, только коротенькую.

Джош потёр глаза своими маленькими кулачками, вытирая слёзы.

— Длинную, — сказал он.

— Да, как скажешь, уже без разницы.

Гарольд решил, что может забыть о фильме. Если повезёт, возможно, удастся поймать его потом на повторе.

— Ита-а-ак, — сказал он, шагнув к книжной полке. — Какую сказку ты хочешь? "Кот в сапогах", "Маленький храбрый кораблик"…

— Не эти.

— А какие?

— Расскажи мне сказку сам.

— Я не знаю никаких сказок. Давай, я прочитаю тебе, — он потянул за корешок "Питера Пэна".

— Нет, расскажи мне свою сказку.

— Ты хочешь чтобы я её придумал?

— Ага, — сказал Джош, кивая головой.

Гарольд вздохнул.

"Это будет непросто. Придумывать сказки на ночь было специальностью Мэри, а не его".

— Ну-у-у… ладно, — сказал он, — давай попробуем. Что-то вроде "Червячка Уэлли"?

— Нет, это мамина сказка.

— Какую же сказку ты хочешь?

— Страшную.

Гарольд улыбнулся.

Он сам любил страшные сказки.

— Уверен? — спросил он. — Что, если потом тебе будут сниться кошмары?

— А я люблю кошмары, — сказал Джош.

— Ну, да, конечно, я это заметил. Тебе очень нравится просыпаться с криком по ночам.

— Заставь меня кричать, папочка.

— Ну, ладно, почему бы нет.

Гарольд подтянул кресло-качалку поближе к кроватке, осторожно присел и закинул ногу за ногу.

— Давным-давно… — нетерпеливо начал Джош, смотря на отца через деревянные прутья решётки.

— Угу, значит вот так, да? О’кей, погнали. Давным-давно, жил страшный волосатый человек.

— А где он жил?

— В доме напротив.

— Неправда, он там не жил. Там живёт Майк.

— Ну, хорошо, не там, он жил в нескольких кварталах отсюда в тёмном жутком старом доме, и был он таким страшным и волосатым, что его мама и папа заперли его в деревянном шкафу, когда он был ещё совсем ребёнком и не выпускали оттуда. Они просто не могли вынести его вида. Они ненавидели его так сильно, что никогда не покупали ему ни "Пепси-колы", ни "Чупа-чупс", вообще ничего из этих вкусных сладких вещей. Он жил на одной воде и сырой печени.

— Бе-е-е, — сказал Джош.

— И вот, однажды, он вырос и стал таким большим…

— А как его звали?

— Енох, — без колебаний сказал Гарольд, словно уже знал имя этого парня.

— И что же стало, когда Енох вырос? — спросил Джош.

Как будто уже зная ответ, Гарольд сказал:

— Он стал таким большим и сильным, питаясь только этой сытной, полной витаминов, сырой печенью, что в один прекрасный день выломал дверь шкафа. Его мама и папа попытались от него убежать, но он схватил их своими огромными волосатыми ручищами и отвернул им головы.

Челюсть Джоша отвисла.

"Та-а-ак, стоп, — подумал Гарольд, — пусть он это проглотит".

— Что… что случилось потом?

— Потом он забросил мамину и папину головы в шкаф, чтоб не потерялись, а ещё сожрал их печень, но через какое-то время, естественно, снова проголодался. Он стал рыскать по всему этому тёмному жуткому старому дому, пытаясь найти ещё печени, чтобы поесть. Он заглянул под все кровати и за двери, он заглянул в шкафы, он заглянул в ванную, он заглянул даже туда, куда люди делают "пи-пи".

Джош разразился громким смехом. Когда он успокоился, он покачал головой и объяснил: — Там, куда люди делают "пи-пи", не бывает печени.

— Обычно не бывает, но Енох-то этого не знал.