Ричард Лаймон – Ричард Лаймон. Рассказы. (страница 149)

Он осмотрелся. Наконец чисто!

Действуя молниеносно, он вставил одно из лезвий остриём вверх в крашеную зелёную рейку у бедра. Отодвинулся и вырезал место для второго лезвия на спинке. Снова осмотревшись, чтобы не было свидетелей, вставил его.

После он пересёк аллею и уселся на скамейку, на которой влюблённые угробили столько его времени. Они насорили. Чарльз стряхнул мусор на землю. Открыл "Поминки по Финнегану" и принялся ждать.

Люди шли и шли. Множество людей. Поодиночке, парами, небольшими кучками. Студенты, тренеры, профессора, администраторы, техперсонал. Мужчины и женщины. Стройные симпатичные девушки. Невзрачные девушки. Неряхи.

Чарльз прождал до обеда.

Никто туда так и не сел.

Никто.

Но Чарльз по-прежнему ждал. Его воображение снова и снова рисовало, как на скамейку садились прекрасные молодые женщины. Они подскакивали и вскрикивали. Спешили прочь, кровь из рассечённых ягодиц пропитывала их шорты, юбки и джинсы, пачкала спины их блузок, футболок, или текла по голой коже тех, кто носит топы или ещё какую-нибудь открытую сзади одежду.

В его лучших фантазиях на скамейку садилась Линн. В белом бикини.

К этой фантазии он возвращался постоянно.

Линн остановилась перед ним.

Он недоумённо посмотрел на неё. Она была не в бикини. На ней была белая хлопчатобумажная рубашка для игры в поло. Розовые шорты, почти достававшие до колен, белые носки и кроссовки. У бедра висела громадная кожаная сумка.

— Привет, Чарльз, — сказала она. — Как дела?

Он пожал плечами. Выдавил улыбку. Он был почти уверен, что это — Линн, а не очередное порождение его фантазии.

— Ну что, готов к труду и обороне? — спросила она.

Он посмотрел на часы. Без десяти четыре. Не может быть! Он не мог просидеть так долго.

— Думаю, пора, — пробормотал он.

Линн покачала головой.

— Ты в порядке?

— Поспать нормально не смог.

— Да и я не выспалась. Ну что, идём?

— Конечно. Да. Думаю, да.

Он убрал книгу, поднял портфель и встал. В последний раз бросив взгляд на скамейку напротив, он зашагал к Линн.

Это — Судьба, — подумал он. Он пытался направить свою жажду в сторону от Линн, но ни одна попытка не увенчалась успехом. Так и должно быть. Им руководили силы, над которыми он не имел никакой власти, силы, что предписали Линн пролить кровь для него.

— Посмотри на мой палец, — сказала она по пути.

Она подняла палец к его лицу.

Пластыря не было. Чарльз увидел маленькую завитушку бороздки на подушечке пальца. Его сердце забилось сильнее.

— Выглядит неплохо, — сказал он.

— Почти как новенький, — слегка задев его, она улыбнулась и опустила руку. — Если бы не твоя первая помощь — кто знает, что могло бы случиться. Я же могла умереть от потери крови.

Чарльз понимал, что она шутит. Но сердце застучало ещё сильней. По всему паху расползся жар.

— От того, что бумажкой порезалась?

— Конечно. Такое постоянно случается. Это — главная причина смерти среди библиотекарей и редакторов. Честное слово, — она посмотрела на него. — Ты же умеешь    улыбаться, да?

— Конечно, — пробормотал он.

— Давай посмотрим.

Он попытался.

— Это никуда не годится, — сказала она. — Знаешь, если бы ты хоть иногда улыбался, то был бы вполне симпатичным молодым человеком.

Он впился в неё взглядом. Представил, каким будет её лицо, если но нему потечёт ярко-красная кровь. Представил, как будет слизывать кровь с её щёк и губ.

— Больше похоже, будто ты не улыбаешься, а хочешь меня съесть, на самом деле, — сказала Линн. — Но и так сойдёт. Тебе нужно почаще тренироваться.

Даже когда все книги уже были уложены, Чарльз оставался среди стеллажей на втором этаже.

Если он пойдёт вниз, то увидит Линн. Она будет сидеть на стуле у стола выдачи, принимать и выдавать книги или ходить там взад-вперёд и, мило улыбаясь, предлагать помощь.

Пока я её не вижу, — сказал он себе, — ничего не случится.

Наверх поднялось несколько студентов. Некоторые выбирали книги, а другие влезли в кабинки для индивидуальной работы и занимались своими делами. Среди них были и девушки, но Чарльз не обращал на них внимания. Или Линн, или никто.

Он и сам забрался в кабинку. По какой-то неведомой причине она стояла в углу, куда не попадал свет. Это ему было на руку. Тут уютно и никто его не увидит.

Он скрестил руки на парте и положил на них голову.

Может, удастся поспать.

Он закрыл глаза. Представил, как Линн висит, привязанная за запястья к балке под потолком, её ноги не достают до пола. Но у него не было верёвки. Плохо. Сходить домой и принести? Аварийный выход под сигнализацией. Он не сможет выйти, не попадаясь Линн на глаза.

Может, ремень подойдёт?

Раньше это срабатывало. Он обмотает руки девушки ремнём, а другой его конец прибьёт к потолку.

Нет молотка, нет гвоздей.

Да и вообще, верёвка была бы лучше. Пусть даже её не было, но ему нравилось представлять Линн беспомощно висящей на верёвке. На ней была рубашка для поло. Но в его воображении на ней была обыкновенная блузка. На пуговицах. И он отрезал эти пуговицы одну за другой.

Чарльз вздрогнул и проснулся, когда его погладили по затылку. Он аж подскочил. Позади него, совсем рядом, хмурясь, стояла Линн.

— Вырубился, значит, — сказала она.

Голос её в тишине показался далеко не шёпотом.

— Прости. Я не…

— Да ладно тебе, — её рука оставалась у него на затылке. — Я уже беспокоиться начала. Ты же просо исчез.

— Я тут книги раскладывал. И так устал…

— Ничего, — губы растянулись в улыбке. — Я подумала, может, ты меня избегаешь? Ты со вчерашнего дня себя как-то странно ведёшь.

— Это я странно себя чувствую.

— До сих пор переживаешь, потому что я порезалась?

— В какой-то степени — да, наверное.

Он встал и толкнул стул. Тот издал пронзительный скрип. От шума Чарльз поёжился.

— Мне тоже было не по себе, — сказала Линн.

Он повернулся.

— Правда? — заглянув в глаза, она взяла Чарльза за руку. — Как ты себя вчера вёл… Такой милый, принёс мне пластырь и всё такое, прилепил мне на палец, хоть и боишься порезов. Я поняла… какой ты чудесный.

— Я?