Ричард Лаймон – Подвал. Когда звонит Майкл (страница 20)

Потрясенная всем этим, Донна постаралась привести свои чувства в порядок и, через силу отвернувшись от него, Вйовь обратила внимание на происходящее вокруг.

— …через окно кухни, — продолжала говорить Мэгги Кутч. — Пожалуйста, пройдите за эту ширму.

Когда группа приблизилась к трехсекционной ширме из папье-маше, которая отделяла часть комнаты, кто-то сдавленно вскрикнул. Некоторые экскурсанты тяжело задышали, у других вырвались стоны отвращения. По толпе прокатился невнятный ропот. Донна тоже прошла вслед за дочерью в отгороженную часть помещения, увидела лежащую на полу окровавленную руку и тут же столкнулась с Сэнди, испуганно отскочившей назад.

Мэгги ухмыльнулась, довольная произведенным эффектом.

Донна отвела Сэнди к другому концу ширмы. На полу лежало некое подобие женщины с нелепо задранной на высокую пыльную кушетку ногой. Блестящие немигающие глаза были устремлены в потолок, на окровавленном лице застыла гримаса ужаса и агонии. Куски ночной сорочки в кровавых пятнах едва прикрывали ее тело на животе и груди.

— Чудовище разорвало эту ширму, — сказала Мэгги, — и через кушетку прыгнуло на Этель Хьюз, сестру Лили, застав ее врасплох, когда та читала журнал «Сэтердей ивнинг пост». Вот тот самый журнал. — Мэгги указала тростью на измятую выцветшую брошюру. — Все здесь осталось в точности так, как было в ту ужасную ночь. — Она приятно улыбнулась гостям. — Кроме, конечно, тела. Его восковая копия была изготовлена по моей просьбе мсье Клодом Дюбуа в 1936 году. Все раны на теле полностью соответствуют реальным повреждениям трупа, даже след от укуса на шее. Для воссоздания таких мельчайших подробностей мы использовали полицейские фотографии, запечатлевшие убитую в морге. А вот эта ночная рубашка — именно та самая, которая была на Этель в роковую ночь ее гибели. Темные пятна, которые вы здесь видите, — натуральные следы ее крови.

— Скажите, а подверглась ли она при нападении изнасилованию? — натянутым голосом спросил седоволосый мужчина.

Доброжелательные глаза Мэгги стали жесткими, когда она повернулась к нему.

— Нет, — ледяным тоном отрезала она.

— А я слышал совсем другое.

— Я не могу отвечать за все, что вы слышали, сэр. Я знаю только то, что я знаю. А это гораздо больше, чем кто-либо другой, живой или мертвый. Но мне доподлинно известно, что чудовище этого дома никогда не совершало сексуального насилия над своими жертвами.

— Тогда я прошу прощения, — с холодной иронией произнес мужчина.

— Когда чудовище покончило с Этель, — продолжала рассказчица, — оно учинило погром в гостиной — скинуло гипсовый бюст Цезаря с каминной доски и отломило ему нос. — Нос лежал на полу рядом с бюстом. — Потом бросило с полдюжины статуэток в камин и сломало все стулья. Этот чудесный столик из розового дерева был выброшен на улицу через окно. Разумеется, звон и грохот разбудили остальных обитателей дома. Комната, в которой ночевала тогда Лили, находится сейчас прямо над нами. — Мэгги указала тростью в высокий потолок. — Очевидно, чудовище услышало шум наверху и кинулось к лестнице.

Мэгги молчаливо повела группу из гостиной к широкой лестнице, ведущей в коридор второго этажа. Там она повернула налево и вошла в дверь одной из спален.

— Сейчас мы находимся как раз над гостиной. В этой комнате Лили Торн спала в ту страшную ночь.

На кровати сидела восковая фигура женщины, одетой в розовую с кружевами ночную рубашку. Ее полный ужаса взгляд был обращен на украшенную бронзовым литьем спинку кровати.

— Когда шум внизу разбудил Лили, — продолжала Мэгги, — она передвинула туалетный столик отсюда, — трость коснулась тяжелого трюмо из красного дерева, — вот сюда и забаррикадировала им дверь. Затем вылезла из спальни через окно на крышу выступающего фонаря гостиной, а оттуда уже спрыгнула на землю.

Для меня всегда оставалось загадкой, почему она даже не попыталась спасти от гибели своих детей, — сказала в заключение Мэгги.

Вся группа вслед за ней молча вышла из спальни.

— Когда чудовище обнаружило, что не может проникнуть в спальню, оно направилось по коридору в другую сторону, — продолжала Мэгги.

Посетители миновали верхнюю площадку лестницы. Впереди центральную часть коридора преграждали четыре резных стула, между спинками которых была натянута веревка, отделяющая длинный прямоугольник. Экскурсанты прошли по одному между стеной и веревкой в дальний конец коридора.

— Здесь будет установлена новая экспозиция, посвященная недавнему убийству Зиглеров и полицейского. Восковые фигуры уже заказаны, но до весны мы их вряд ли получим, — объяснила Мэгги.

— Какая жалость! — саркастическим тоном произнес мужчина с двумя детьми, обращаясь к своей жене.

Мэгги подошла к одной из дверей по правую сторону.

— Здесь чудовище увидело, что эта дверь приоткрыта, — сказала она, широко распахнув ее.

Окна комнаты выходили на заросший кустарником склон холма. В комнате стояли две бронзовые кровати — такие же, как и в спальне Лили, — но постельное белье на них было смято и забрызгано кровью. В углу рядом с умывальником стояла детская лошадка-качалка с выгоревшими за долгие годы цветными узорами.

— Эрлу было десять лет, — сообщила Мэгги. — Его брату Сэму — восемь.

Восковые фигуры двух изуродованных мальчиков лежали лицом вниз на полу между кроватями. На йх обезображенных телах были лишь клочья пижамных штанишек, слегка прикрывающие расцарапанные ягодицы.

— Пошли отсюда! — решительно сказал жене мужчина с двумя детьми. — Это самое гнусное и омерзительное зрелище, которое я когда-либо видел.

Его жена посмотрела на Мэгги с виноватой улыбкой.

— И еще платить за это двенадцать долларов! — Мужчина сплюнул. — Какое скотство!

Вслед за ним жена и дети тихо вышли из комнаты.

Стоявшая в середине группы стройная женщина в белой блузке и шортах взяла за локоть своего сына, подростка лет четырнадцати.

— Мы тоже уходим, — заявила она.

— Ну, мама!

— Никаких разговоров! Мы уже достаточно нагляделись этой гадости.

— Ну, пожалуйста!

Женщина молча вывела сына в коридор.

Когда обе семьи ушли, Мэгги слегка усмехнулась.

— Они ушли, так и не увидев самого главного, — сказала она.

Среди оставшихся раздался тихий нервный смешок.

Рассказ продолжался:

— Мы прожили в этом доме шестнадцать дней, прежде чем чудовище нанесло свой второй удар, на этот раз — уже по моей семье.

Мэгги вновь провела группу по коридору мимо участка, отгороженного веревкой и стульями, и устремилась в противоположный конец этажа.

— Моему мужу Джозефу не нравились комнаты, в которых произошли убийства, и поэтому мы редко заходили туда, а сами поселились в другой половине дома. Но две мои дочери — Синтия и Диана — не были столь щепетильными и выбрали себе спальню мальчиков, из которой мы только что вышли.

Мэгги пригласила всех в комнату, расположенную с правой стороны коридора, напротив спальни Лили. Донна поискала глазами очередные восковые фигуры, но ничего подобного не увидела, хотя угол комнаты и окно были отгорожены высокой ширмой из папье-маше.

— Мы с Джозефом спали здесь. Беда пришла к нам в ночь на седьмое мая 1931 года, более сорока лет тому назад… Но эти события до сих пор стоят у меня перед глазами, будто случилось все только вчера… Накануне вечером шел сильный дождь, который начал стихать лишь после захода солнца. Окна в комнате были открыты, и шум дождя заглушал все остальные звуки. Девочки крепко спали в том конце коридора, а маленький Тедди спокойно посапывал в своей детской.

Я тоже заснула с чувством спокойствия и уверенности, что нам ничего не грозит. Но около полуночи меня разбудил страшный грохот и звон бьющегося стекла, доносящийся откуда-то снизу. Джозеф, который тоже услышал его и проснулся, тихо встал и бесшумно подошел к комоду. Он всегда держал в нем свой пистолет.

Открыв верхний ящик, Мэгги достала из него старый кольт сорок пятого калибра.

— Вот этот пистолет, — показала она. — Он всегда производил ужасно громкий звук, когда Джозеф перезаряжал его. — Зажав трость под мышкой, Мэгги правой рукой с громким лязгом передернула черную крышку затвора. Потом осторожно спустила курок и положила пистолет назад в ящик комода.

— Джозеф взял с собой пистолет и вышел из комнаты. Когда я услышала, что он спускается вниз по лестнице, я тоже встала с кровати. Осторожно, стараясь не шуметь, я выбралась из комнаты в коридор. Мне надо было проверить своих детей, я страшно волновалась за них…

Группа вышла вслед за ней в коридор.

— Я была как раз здесь, на верхней площадке лестницы, когда услышала внизу выстрелы. Потом раздался громкий крик Джозефа — я никогда раньше не слышала, чтобы он так кричал. Вслед за этим послышался шум борьбы, а потом чьи-то шаги. Я стояла здесь, скованная страхом, и прислушивалась к приближающимся шагам. Мне хотелось скорее броситься к детям и увести их в какое-нибудь безопасное место, но от страха я буквально окаменела и была не в силах пошевелиться.

И вдруг из темноты снизу возникло это чудовище, этот зверь. Я не разглядела его как следует, но заметила, что идет оно прямо, как человек. Затем существо издало звук, похожий на смех, прыгнуло вперед и повалило меня на пол. Придавив сверху лапами, оно стало рвать на мне одежду Своими острыми, как бритвы, когтями. Я сопротивлялась, как могла, но чудовище было сильнее меня. Я уже готова была отдать Богу душу, когда из детской в конце коридора вдруг послышался плач моего маленького Теодора. И тогда чудовище слезло с меня и огромными шагами кинулось к детской.