Ричард Коннелл – Друг Наполеона (страница 32)

— У меня теперь тоже двое детей, — объявил аптекарь.

— У вас? — Бонтикю был озадачен. — Но вчера у вас был только один ребенок.

— Вчера я усыновил одного ребенка, — воскликнул Пантан.

Красное лицо Бонтикю ничуть не побледнело. Он снова улыбнулся.

— Я приветствую настойчивость мсье Пантана, но ничего не могу поделать. Я позабыл информировать мсье, что вчера у меня родился не один, а двое детей. Близнецы. Угодно вам убедиться?

Мсье Пантан сжал кулаки.

— Нет. Еще не все кончено, — крикнул он. — Нет, мсье. Клянусь мизинцем Сант-Фронта — я усыновлю еще одного ребенка.

— На следующий день опять трое посетителей явились к Бонтикю.

— Усыновление закреплено законным порядком, — объявил Пантан, — Вот удостоверение. У меня теперь тоже жена и трое детей. Угодно вам встретиться завтра?

Мсье Бонтикю захлопнул бухгалтерскую книгу.

— Увы, к сожалению, это невозможно, — вздохнул он.

— Опять невозможно?

— Нет, — подтвердил Бонтикю. — Вчера вечером ко мне приехал престарелый тесть.

— Ах, так! — ответил Пантан. — Хороню же, у меня тоже найдется тесть.

И он вышел, хлопнув дверью. Вечером мсье Бонтикю пошел в блестящий чистотой хлев позади лавки — взглянуть на Анастасию. Она тяжело дышала, и на глазах у нее стояли слезы. Она жалобно смотрела на хозяина. С криком ужаса он бросился к ней и быстро осмотрел ее. Только один человек в мире может ей помочь — это Пантан, ветеринар. Бонтикю решил пойти к нему.

На стук в дверь дома аптекаря из верхнего окна высунулась голова.

— Кто там? — спросил резкий женский голос.

— Это я, Бонтикю. Мне нужен мсье Пантан.

— Хорошее время выбрали, — заметила злобно женщина и крикнула: — Пантан, Пантан! Проснись же. Там внизу какой-то толстяк хочет тебя видеть!

— Терпение, дорогая Розалия, терпение, — послышался голос Пантана. Потом его голова в ночном колпаке показалась в окне.

— Вы пришли драться? — спросил он.

— Да нет же.

— Тогда зачем же поднимать меня ночью?

— Очень важное дело, мсье.

— Мсье усыновил сироту, или к нему приехало девять престарелых теток?

— Да нет же, мсье. Гораздо серьезнее: Анастасия больна.

— Очень сожалею. Покойной ночи.

— Прошу мсье уделить мне одну секунду, — закричал Бонтикю. — Вы можете спасти ее.

— Неужели?

— Без сомнения.

— Забавно!

— Вы жестокий человек, мсье. Она так страдает.

— Ну, ей недолго страдать, — холодно ответил Пантан.

В голосе Бонтикю послышалось рыдание:

— Заклинаю мсьё спасти ее. Заклинаю его, как спортсмена.

Мсье Пантан задумался.

— Заклинаю, как врача.

— Вы меня жестоко оскорбили, мсье, — прервал его Пантан. — Но когда ко мне взывают, как к врачу и спортсмену, я не могу отказать. Я сейчас выйду.

Через минуту мсье Пантан, застегиваясь на ходу, молча шел со своим соперником к Анастасии.

— Горячей воды! Кувшин и ведро! — командовал он. — Оливковое масло и вату!

Доктор влил в глотку Анастасии жидкость из черной бутылки, обмыв ее водой, маслом и неизвестным веществом.

— Массируйте ей живот!

Бонтикю усиленно тер.

— Потяните за хвост!

Бонтикю тянул.

— Разотрите ей ноги!

Анастасия перестала стонать, бледный пятачок ее порозовел. Мсье Пантан улыбнулся.

— Кризис миновал, — объявил он. — Она поправится…

— Если мсье окажет мне честь, — робко заговорил Бонтикю, — у меня есть добрый старый портвейн. Может быть, стаканчик-другой будет полезен мсье после прогулки в такую холодную ночь.

— Если мсье угодно, — пробормотал Пантан.

Мсье Бонтикю быстро вернулся с бутылкой, покрытой паутиной и пылью. Выпили. Бонтикю робко спросил:

— Я никогда не смогу достаточно отблагодарить мсье за его любезность? — Он посмотрел на спокойно спавшую Анастасию.

— Она мне так дорога.

— Разве я не знаю, — ответил Пантан, — разве у меня нет Клотильды.

— Надеюсь, что она здорова.

— Да, — ответил Пантан, и опорожнил свой стаканчик.

— Я не могу не ответить, что любовь мсье к Анастасии меня весьма растрогала. Поверьте, мсье Бонтикю, я отлично понимаю, какую жертву вы принесли, решив обратиться ко мне.

Бонтикю, тронутый, поклонился.

— Мсье не сделал бы большего для Клотильды. Мсье доказал, что он истинный спортсмен.

— Но это так естественно, мсье.

— Ах, — вздохнул Бонтикю, — когда ругается жена и кричат дети, я прихожу сюда и веду с ней задушевные беседы. Она никогда не возражает мне.

Мсье Пантан насторожился.

— У вас тоже кричат дети и ругается жена? — спросил он.

— Постоянно.

— Послушали бы вы мою Розалию. Я тоже утешаюсь, как и вы, говоря с Клотильдой.