Ричард Кнаак – Лжепророк (страница 69)

– Уезжаешь? Ох, Мендельн, бросил бы ты эту затею!

Но Мендельн остался тверд.

– Ульдиссиан умер от чумы, а я заниматься фермой больше не хочу… да и в Сераме оставаться – тоже: здесь все вокруг о случившемся напоминает.

Серентия прослезилась, однако согласно кивнула. Ахилий опустил наземь добычу и обнял ее за плечи.

– Пришли хоть весточку, когда сможешь, – пробормотал охотник, прекрасно понимая, что, скорее всего, никогда больше о Мендельне не услышит. Мир так огромен, что, отъехав от Серама более чем на два-три дня пути, никаких весточек туда уже не отправишь.

– Постараюсь, – кивнув, посулил Мендельн.

Спешиваться он не стал: уехать бы поскорее, пока нервы крепки.

Серентия, подойдя ближе, взяла его за руку. Следом за ней подошел ближе и Ахилий.

– Пусть жизни ваши будут просты и радостны, – добавил Ульдиссианов брат.

Ахилий усмехнулся.

– Чего-чего, а простоты в Сераме хватит на всех! – отвечал он, вновь обнимая молодую жену. – И радости – по крайней мере, на нас – хватит тоже!

Серентия чмокнула мужа в щеку, оба еще раз, напоследок, пожали Мендельну руку, и сын Диомеда развернул коня к лесу.

– Старой охотничьей тропкой поедешь? – спросил Ахилий.

– Да… если уж Парту так сильно накрыло, лучше объехать ее стороной, что бы там ни говорили, будто чумы можно больше не опасаться.

– Разумно. Ну что ж, счастливо тебе добраться!

– Постараюсь.

С этим он тронулся в путь. Ахилий с Серентией замахали вслед другу. Мендельн не сводил с них глаз до тех пор, пока мог их разглядеть… а когда оба скрылись из виду, погнал коня с мулом вперед самым быстрым аллюром, на какой они были способны.

Старая охотничья тропка вела в гущу леса, заканчиваясь этак в полумиле от серамской околицы. Очевидно, Ахилий рассудил, что, проехав ее до конца, Мендельн, сообразно здравому смыслу, свернет к югу, так как на север и на восток верхом, да с вьючным мулом сзади, пробиться слишком уж нелегко. Однако, достигнув конца тропы, Мендельн натянул узду, осадил коня и устремил взгляд в заросли впереди.

Поразмыслив минутку, он сунул руку под дорожный плащ и вынул из-за пазухи костяной кинжал.

– Я уже здесь.

Оглянувшись, Ульдиссианов брат обнаружил позади Ратму, стоявшего на поваленном дереве. Волосы Древнего здорово поседели, старческие морщины – память о той самой битве – тоже никуда не исчезли, однако манера держаться сделалась прежней, знакомой.

– Спасибо тебе за то, что память мне сохранил, – поблагодарил его Мендельн.

– Мне это было бы не по силам. Трага благодари.

Младший из Диомедовых сыновей понимающе кивнул.

– Как он? В порядке?

– Все еще уязвлен тем, что вынужден был прятаться, пока ангелы с демонами обсуждали судьбу Санктуария, но в остальном вполне благополучен. И после попыток сбить воинство ангелов с пути успел оправиться, да. Об утрате твоей он весьма сожалеет, однако решение Ульдиссиана глубоко чтит… как и я.

– Я ведь все это видел, Ратма, – пробормотал Мендельн, крепче прежнего стиснув в пальцах кинжал. – Он мне позволил. Я видел, как он рассеял все силы, что сдерживал, за пределами Санктуария, а после рассеялся там же сам! И под конец он был счастлив, так как понимал, что становится частью… частью чего-то дивного. Прости, понятнее объяснить не могу: сам ничего больше не понимаю!

Ратма сошел с упавшего дерева наземь.

– Не беспокойся: я понимаю в этом не более твоего. Вот Траг – дело другое, но, видимо, к этаким знаниям даже я пока не готов. Выходит, ответ на сей вопрос искать будем вместе?

– Именно так, – раздался в голове Мендельна голос дракона. – Именно так, Мендельн уль-Диомед.

Но Мендельн покачал головой.

– Знаешь, устал я от себя самого. Мендельн уль-Диомед умер со смертью последнего из нашей семьи – в ту же минуту, что и Ульдиссиан. Впредь называй меня как угодно, только не этим именем.

Ратма заметно встревожился.

– Мендельн, ты…

– Ну раз уж он так желает… правду сказать, если ему так хочется сменить имя, есть у меня в запасе одно – надеюсь, вполне ему подходящее.

Этим Мендельн невольно заинтересовался. В конце концов, нарек же дракон Линариана, сына Лилит с Инарием, Ратмой…

– Какое же?

– Я бы назвал тебя Каланом. На родном моем языке «калан» означает «наставник»: ведь ты поднялся слишком уж высоко, чтоб зваться попросту, учеником… и, вдобавок, нам нужно, чтоб ты открыл людям правду о Равновесии.

Мендельн не знал, что и сказать. Пожалуй, да: встав на сей путь, он сумеет должным образом почтить память Ульдиссиана и в то же время уберечь родной мир от вероломных демонов… с ангелами.

– Тех, кто согласен биться за сохранение Равновесия, должно стать много больше, – пояснил ему Ратма. – Равновесие – вот единственная надежда для Санктуария. Когда настанет день возвращения эдиремов, они не должны угодить ни в один из двух лагерей, ибо тогда люди станут всего лишь придатком одной из противоборствующих сторон, гибнущим не за свой – за чужой интерес. Удержи род людской в равновесии меж обеими сторонами, и люди сами станут хозяевами собственных судеб.

– Как и было задумано…

Оба подняли взгляды к небу.

– Что это значит, Траг? – спросил Ратма, озадаченный ничуть не меньше, чем Мендельн.

Однако дракон молчал. Не дождавшись ответа, Ратма вновь повернулся к Ульдиссианову брату.

– Нужно еще кое-что тебе показать. Джунгли Кеджана изобилуют силами магии, что наилучшим образом скажется и на твоем обучении, и на обучении твоих учеников. Траг переправит нас туда.

– А дальше?

– А дальше я подготовлю тебя к тому времени, когда меня рядом не будет. Времена нефалемов – тут они правы – давным-давно миновали. Один за другим и я, и собратья мои отойдут в небытие. Уже сейчас нас куда меньше, чем в день той самой битвы… но это неважно, – сказал Древний, взмахом руки пресекая любые вопросы касательно ему подобных. – Главное – будущее. Тебе потребуется обучить всех, кто ни пожелает слушать. Первыми собери вокруг себя тех трех эдиремов, с которыми начинал… хотя прошлого они больше не помнят. Это бремя – твое и только твое.

– Продолжим сей разговор, когда он обустроится на новом месте и будет готов начать, – внезапно вмешался Траг’Ул.

Ратма едва заметно поморщился.

– Ну что ж, если тебе, о вечно сущий, настолько не терпится, так переправь нас туда как можно скорее. Все тебе нужное, – пояснил он Диомедову сыну, – отправится вместе с тобой, а животные вернутся в конюшню твоих друзей, и трюк сей останется незамеченным.

– Подобно многим другим.

Древний досадливо крякнул.

– В то время с этим ничего нельзя было поделать, – признал он. – Но не горюй: в будущем все станет иначе. За этим мы с тобой приглядим.

Однако прошлого тоже нельзя, никак нельзя забывать, и Мендельн – то есть, Калан – был полон решимости о том позаботиться. Уже сейчас, в эту минуту, строил он планы запечатлеть все, что сумеет припомнить, и на пергаменте, и на камне – хотя бы ради тех, кто разделит с ним его путь. Мир не мог, не должен был позабыть ни о преподанном Ульдиссианом уроке, ни о надежде, что даровало всему роду людскому его самопожертвование.

– Ну что же, в путь, – внезапно велел он дракону. – Чем скорее возьмусь за дело, тем лучше.

Ратма удостоил его одной из нечастых улыбок. Траг’Ул тоже явно воспрянул духом.

– Приготовься, – предупредил дракон.

Калан еще крепче стиснул рукоять кинжала, однако мысли его были весьма далеки от чар, с помощью коих Траг’Ул собирался переправить его за многие сотни миль от родной деревушки. Думал он об одном – об Ульдиссиане.

«Ты даровал нам будущее, брат… и, что бы там ни замышляли Небеса с Преисподней, уж мы постараемся отныне и впредь творить его сами, не вверяя сего никому».

И едва он подумал об этом, едва лес вокруг начал меркнуть, взору Калана предстал человек, сложенный, точно крестьянин, однако отнюдь не простой землепашец. Мелькнувший перед глазами лишь на малую долю секунды, вполне вероятно – всего-навсего плод Каланова воображения, образ брата исполнил его душу новых надежд.

Придет день, и эдиремы вернутся, воспрянут вновь, но уж теперь-то, помня о самопожертвовании Ульдиссиана – как сами себе хозяева, сами себе господа.

Об авторе

Ричард А. Кнаак – автор множества бестселлеров по версиям «Нью-Йорк Таймс» и «Ю-Эс-Эй Тудей», создатель примерно полусотни романов и многочисленных рассказов, включая сюда произведения, созданные для таких межавторских проектов, как «World of Warcraft», «Diablo», «Сага о Копье», «Мир Конана» и его собственной эпической саги «Мир драконов». Кроме этого, он немало поработал над комиксами, над мангой и текстовым наполнением для электронных игр. Его произведения переведены на многие языки и широко издаются по всему миру.

Живет он то в Чикаго, то в Арканзасе, а связаться с ним можно через его веб-страницу, www.richardaknaak.com. Конечно, на каждое письмо он ответить не в силах, однако действительно читает все, что ему пишут. Подпишитесь на его новостную рассылку и получайте уведомления о выходе его новых книг и о его публичных выступлениях.

Благодарности переводчика