Ричард Кнаак – Лжепророк (страница 6)
При виде тоненькой алой линии, прочерченной кинжалом на коже, Ульдиссиан невольно вздрогнул. Крови он уже не ожидал. Однако прежде чем он успел хоть что-нибудь сказать, Мендельн проделал то же самое с ладонью девушки. Странно, но когда он отнял кинжал от пореза, на мерцающем клинке не осталось ни пятнышка.
Пробормотав еще что-то, брат в ожидании замер. Долго ждать ему не пришлось. Миг – и над трупами сгустился туман, но природным, естественным он оказаться никак не мог. Несколько прядей тумана, словно щупальца, потянулись к кровоточащим ладоням, и…
Лужицы крови, скопившиеся на коже мертвых, начали стремительно уменьшаться, словно бы высыхая… или будто туман поглощал, всасывал кровь.
– Мендельн…
Вновь что-то пробормотав, брат отмахнулся: молчи, дескать, молчи! Наполовину свернувшаяся кровь на глазах иссякала, пока на коже не остались лишь ранки, нанесенные тонким клинком.
Как только последние капельки алой влаги исчезли, туман обрел форму… форму
Один из них смутно напоминал мужскую фигуру, а другой – женскую.
Мендельн молчал. Ульдиссиан, ожидая его указаний, тоже не проронил ни слова. Туманные силуэты чуть больше прежнего слились воедино, чем брат, похоже, был раздосадован.
– Не очень-то получилось, – упрекнул он себя самого. – Четкости не хватает, сходства с прижизненным обликом!
– Но ответить-то нам они смогут? – вмешался Ульдиссиан, желая поскорее покончить с допросом. – Разве не в этом вся суть?
– Да. Это, скажем так, самое злободневное.
Признав сие, Мендельн еще раз оглядел плоды трудов своих, сокрушенно покачал головой и указал кинжалом на тень мужчины.
– Как тебя называли при жизни?
Поначалу единственным откликом ему был только шелест ветра, но вот в этом шелесте послышался голос:
–
– Откуда ты родом? – удовлетворенный сим достижением, продолжал Мендельн.
– Тораджа? – Ульдиссиан сдвинул брови. – Издалека же он шел…
– Согласен, путь он проделал неблизкий. Каков был твой род занятий? – продолжал младший брат, вновь обратившись к духу. – Принадлежал ли ты к приверженцам Церкви Трех?
На сей раз без заминки не обошлось, как будто вопросы Мендельна оказались для призрака слишком сложны. Но вот…
– Довольно! Теперь отвечай насчет Церкви Трех! Был ты ее адептом?
– Мендельн, он наверняка врет, иначе зачем шел сюда со столь мрачными намерениями?
– Зачем ты пришел с теми, прочими, и напал на нас, если не служишь Трем? – пожав плечами, спросил Мендельн духа.
Снова заминка… а после:
Ответ показался Ульдиссиану сущим вздором.
– Чтобы спасти весь Кеджан… от кого – от
– Терпение, терпение, – отвечал Мендельн брату, однако слова духа, очевидно, здорово озадачили и его.
Почесав подбородок, младший из братьев обратился к призраку девушки:
– Ты. Какое имя ты носила при жизни?
– Ты тоже явилась спасать Кеджан от тех, в лагере?
Ответ ее оказался столь же быстр, сколь и убийственен:
– Что тебя к этому побудило? – спросил Мендельн у духа Видриси, прежде чем Ульдиссиан успел вмешаться в допрос. – Что подтолкнуло тебя примкнуть ко всем остальным?
– Нет же! Я спрашиваю… я спрашиваю… кто предложил это первым?
Но дух девушки не отвечал. Мало этого, оба призрака утратили изрядную долю определенности черт, и без того, надо сказать, невеликой. Мендельн немедля забормотал очередную невнятицу.
– Что такое? – в нетерпении спросил Ульдиссиан. – Что стряслось?
– После!
Брат начертал в воздухе несколько знаков, сосредоточив большую часть их на тени девушки. Призрак Видриси вновь обрел четкость и на сей раз сделался виден куда как яснее прежнего.
Однако дух Хадина вновь обернулся обычным туманом, а после рассеялся без следа.
– Этого я упустил, – с немалой злостью в голосе признал Мендельн, – но она все еще связана чарами. Кто подстрекнул вас к этому походу и битве? – едва ли не прорычал он, вновь повернувшись к призраку. – Кто первым вам эту мысль подсказал?
Ответа не последовало, но тень Видриси рассеиваться не спешила.
Мендельн начертал в воздухе еще несколько рун, еще что-то пробормотал, и вот, наконец…
– Ни в чем не повинных людей?! – само собой сорвалось с Ульдиссианова языка. – Это он о Церкви Трех?!
– Довольно, – велел Мендельн призраку.
Тень замерла, но восвояси не отправилась.
Братья уставились друг на друга. Теперь ответ был известен обоим.
– А ведь Ратма не раз предупреждал: его отец исподволь обратит себе на пользу все, что ни произойдет, – напомнил младший.
Ульдиссиан смерил Мендельна сердитым взглядом, хотя на брата, снова затеявшего этот разговор, не сердился ничуть. Злился он только на себя самого, недооценившего хитроумие и скрупулезность Инария.
– Выходит, ангел обращает всех против нас, так, Мендельн? Где б мы ни бились, повсюду следом за нами приходят его миссионеры, заботятся о пострадавших, кормят голодных, и забивают их головы россказнями о
– Да, как мы ни старались, однако безупречной чистоты рук сохранить не смогли. Ну, а Инарий, несомненно, преувеличил эти прискорбные случаи настолько, что уцелевшие только о них и помнят.
Ульдиссиан витиевато выругался. Отрицать правоты Мендельна он не мог. До сих пор старший из Диомедовых сыновей полагал, будто теперь, по крайней мере, в Торадже и остальных пройденных эдиремами городах да селениях знают всю правду насчет Церкви Трех и Собора. Конечно, он не рассчитывал, что местные жители будут вспоминать о нем и его последователях с любовью, но хоть какое-то уважение, хоть какую-то добрую память о них горожане должны были сохранить!
Теперь ему сделалось ясно: человек по природе своей склонен во всем прежде всего видеть дурное, и слуги Пророка сыграли на этой склонности – лучше некуда.
В душе вспыхнуло буйное пламя. Разгорелось оно так быстро, так яростно, что разом затмило весь его здравый смысл. Теперь Ульдиссиан понимал, сколь глупо было полагать, будто Инарий позволит
Жар в груди запылал так, что сдерживать его старший из сыновей Диомеда больше не мог.
Ульдиссиан устремил взгляд на трупы…
И Мендельн едва успел вовремя отскочить прочь. Огонь, охвативший тела убитых, в считаные секунды обратил их в золу. Подхлестываемые досадой Ульдиссиана, языки пламени взвились ввысь, вгрызаясь в ближайшие из деревьев. Поляна вмиг превратилась в сущее пекло.
Тень девушки с жалобным стоном рассеялась. Кто-то вцепился в Ульдиссианов рукав, но старший из сыновей Диомеда даже не сразу понял, что это Мендельн, кричащий ему в самое ухо:
– Прекрати, Ульдиссиан! Прекрати немедля, пока все джунгли не запылали!