Ричард Кнаак – Легенда о Хуме (страница 37)

Рыцарь вдруг понял: кажется, он нашел именно то, что надеялся найти. Только… Только он почему-то очень боялся дотронуться до находки. Казалось, кто-то предупреждает его не делать этого.

— Возьми меня. Владей. Сражайся мной. Я буду твоей опорой.

В ушах рыцаря явственно зазвучали мелодичные, заманчивые слова.

Они исходили от меча, рождаясь где-то внутри лезвия.

Глава 17

Хума никак не мог решиться взять меч. Он протягивал к мечу руку, но всякий раз тотчас же отдергивал ее.

Свечение в комнате не потухало, но слова, недавно доносившиеся из меча, больше не звучали. Рыцарь был просто не в силах оторвать глаз от меча. Эфес был украшен бриллиантами, один из них, крупный зеленый камень, казалось, и являлся источником свечения. Очевидно, меч был невероятно острым.

Желание взять его в руки становилось неодолимым. С таким мечом Хума, конечно, уже может сразиться с Огнедувом. При мысли о страшном чудовище рыцарь словно бы прозрел.

Он отпрянул от меча. Хума и сам не мог объяснить, как он ощутил, что меч таит в себе зло. Но он ощутил это! Мечу нужен не рыцарь, а раб для исполнения приказаний. Приказаний, несущих миру зло.

Отвернувшись от меча, Хума увидел свет, отражающийся от какой-то полированной поверхности в углу кладовой. Через груды монет и бриллиантов рыцарь сразу же ринулся туда.

Именно это он и хотел найти!

Зеркало!

Великолепное зеркало, высотой в два роста Хумы. Рыцарь вспомнил о том, что дракон — слеп, и удивился, зачем же ему зеркало?

Да, конечно, Огнедув собирал свои сокровища веками, и когда-то он, наверное, не был слепым. Но тогда вопрос: где он взял это зеркало?

Это уже третье зеркало, которое Хума увидел за последнее время. Одно было у нимфы. Другое висело в башне Магиуса. Все они волшебные.

Может быть, их создал один мастер?

— Приятель, я хотел бы поговорить с тобой. Голос Огнедува прервал мысли рыцаря. Сокровищница наполнилась ярким светом. Оглядевшись, Хума сразу же понял, что он — в каменном мешке. Отсюда был единственный выход — через люк в потолке.

Дракон сдвинул каменные плиты, служившие крышей для его огромной, величиной с дом, сокровищницы. Хума обежал глазами груды драгоценностей, и его взгляд снова остановился на зловещем мече.

— Приятель. — Огнедув фыркнул, широченная улыбка появилась на его страшной морде. — Запах богатства опьяняет, не так ли?

Хума надеялся, что он сумеет добраться до меча за несколько секунд… Сумеет ли?

— Бесполезно скрываться, приятель. Я найду тебя по запаху. Мне ничего не стоит за одну минуту вымести отсюда все сокровища, поймать тебя в пустой кладовке и сожрать, но…

Рыцарь пробирался к мечу. Массивная голова Огнедува повернулась на звук его шагов.

— Но мы можем договориться, рыцарь Соламнии. Окажи мне услугу в обмен на свою жизнь и часть моих сокровищ. У меня есть несколько любопытных вещиц, которые оставили в былые времена твои собратья-рыцари.

Хума вспомнил об останках рыцаря ордена Розы. Говорил ли и ему Огнедув то же самое? И если да — что ответил рыцарь?

До меча оставалось не более двух метров, когда голова дракона неожиданно преградила рыцарю путь. Хума выхватил свой обычный меч и с сожалением взглянул на волшебное оружие, до которого так и не успел дотянуться.

Огнедув фыркнул:

— Ты действительно рыцарь! Игра в прятки окончена, приятель. Или ты принимаешь мое предложение, — огромная морда дракона снова расплылась в улыбке, — или мне придется поговорить с тобой по-другому.

— И чего ты хочешь?

Дракон от удивления поднял уши торчком.

— А! Ты заговорил! Пожалуй, триста лет не было такого, чтобы кто-либо осмелился спрашивать, а не просить меня. Это начинает мне доставлять удовольствие.

— Я рад за тебя, — ответил Хума, не придумав сказать ничего другого. Дракон разразился хохотом:

— Да, ты не робкого десятка, приятель. Так что же ты ответишь на мое предложение?

— Сначала я хочу услышать его.

— Тогда слушай!

И огромное чудовище, задрав голову вверх, поведало рыцарю свою историю.

— Я — Огнедув, преданный сын моей грозной госпожи, готовый к борьбе по ее первому слову! Я сражался за ее дело против отвратительных богов света и их льстивых слуг И всегда побеждал! Меня никак не мог одолеть даже сам Кириолис. Мы боролись с ним больше века. Земля тряслась. Горы исчезали и рождались снова. Моря выходили из берегов. Наконец я допустил оплошность, и Кириолис одолел меня. Но только победы ему было недостаточно. Он сдвинул гору и скрыл меня в ней. Он сказал, что я буду частью этой горы и только равный ему сможет освободить меня. Вот уже сотни лет я не вижу неба и даже легкий ветерок снаружи не доходит ко мне.

Хума стал понемногу понимать, к чему клонит дракон.

Огнедув продолжал:

— Долгое время я думал, что освободить меня может только бог, подобный Кириолису. Я метался и бушевал в отчаянии. Потом я понял, что Кириолис хитрил. Он имел в виду не бога. Меня мог бы освободить стойкий и преданный Паладайну воин. Разве рыцари Соламнии не сыны Паладайна?

Хума смотрел на светящийся меч, лежащий на груде сокровищ. Его неудержимо влекло схватить меч, и он старался хоть еще немного приблизиться к нему. Но только он сделал шаг, как горячее сернистое дыхание Огнедува обожгло ему глаза.

— Освободи меня, рыцарь Соламнии, и все, что здесь есть, будет твоим! Даже зеркало, которое так хорошо служило мне, пока меня не одолела темнота.

Хума повернулся к зеркалу. Если бы он знал его тайну…

— Расскажи мне, как пользоваться зеркалом, и я, может быть, соглашусь тебе помочь, — предложил рыцарь, удивляясь собственной лжи. — Я не хочу, чтобы ты обманул меня.

— Нет! Сначала освободи меня!

В это мгновение снова раздались удары молота, и обезумевший дракон опять разразился бранью.

Хума рванулся к мечу.

Пасть Огнедува широко раскрылась, длинный раздвоенный язык вылез наружу. Рыцарь сжал в руке светящийся эфес меча. Меч сильно жег ладонь даже через рукавицу. Несмотря на боль, Хума не разжал ладонь.

Огнедув, заглатывая груды драгоценностей, стремительно придвигал свою пасть к рыцарю. И спустя мгновение Хума исчез в необъятной пасти чудовища.

Раздался дикий вопль взвывшего от боли гиганта, и дракон забился в судороге. Золото, серебро, бриллианты, а вместе с ними и сильно помятый рыцарь вылетели из его пасти.

Хума упал на груду сокровищ и почувствовал невыносимую боль в правом плече. Огнедув тряс над ним головой, пытаясь выплюнуть из пасти обжигающий меч, но сделать это ему не удалось. Меч застрял в глотке, поразив мозг чудовища. Голова дракона стала дергаться в предсмертных конвульсиях, но умирающий гигант был все еще опасен.

Вот массивная голова с огромной силой ударила по груде сокровищ рядом с Хумой, и рыцарь вместе с ними взлетел высоко в воздух, успев в последний момент подумать о родной Соламнии.

Падая, он ударился о зеркало… и оказался в грязной луже на залитой дождем земле.

Первые пришедшие ему в голову мысли были о мече. Тот остался в пасти умирающего Огнедува. Хума должен достать его.

Осмотревшись вокруг, рыцарь понял: он в окрестностях Вингаарда. Зеркало перенесло его в Соламнию! Голова рыцаря закружилась. Он привстал и сильно сжал голову руками. Правое плечо онемело, но кости, кажется, были целы.

Оглядев свои покрытые грязью доспехи, Хума с радостью увидел: его собственный меч на месте. Правда, теперь он казался рыцарю крохотным-крохотным по сравнению с тем волшебным мечом из пещеры! С тем мечом, что дал рыцарю в то мгновение, когда он сжимал в руке его изумрудный эфес, ощущение необыкновенной силы.

Еще раз оглядев местность, Хума понял, что он находится южнее Вингаарда.

Стерев грязь с лица, рыцарь пошел на север. Ему встречались полуразрушенные, непригодные для жилья дома. Черные деревянные остовы зданий уже прогнили. Кое-где виднелись остатки покрытых соломой крыш. Стены многих каменных домов почти совсем развалились.

Изможденные лица жителей, уцелевших в этой разрушенной деревне, наполнили душу рыцаря еще большим отчаянием. Люди ютились в жалких хижинах, построенных на скорую руку.

Многие отрешенно сидели сейчас среди грязных развалин.

Хума молился, чтобы он смог снова вернуться в горы и продолжить поиск вершины. Беспокоила его также и судьба Магиуса и Кэза. Где они? Разыскивают ли они его?

Еще раз взглянув на разрушенные жилища, Хума подумал, что рыцарский орден мог бы помочь жителям восстановить дома, привезти им пищу. Но никакой помощи несчастным людям не оказывалось. А что сказал бы Ренард, если бы Хума рассказал ему, о чем он думал, проходя по этой деревне?

Жители провожали Хуму с выражением одновременно страха, уважения, гнева и отвращения на лицах.

Неожиданно пять человек преградили рыцарю путь. Чуть впереди других стоял высокий широкоплечий детина, обладавший, судя по всему, недюжинной силой. У него был мясистый нос, черная грязная борода и жидкие волосы. Поношенная, вся в заплатах, куртка, брюки в пятнах грязи. Казалось, для такой промозглой, сырой погоды одет он очень легко. В руке детина держал кузнечный молот.

— Брось свой меч, малыш, и мы не тронем тебя. Нам нужна только твоя сумка, а не ты сам.

Стоящий за ним бледнолицый парень, почти совершенно лысый, нервно хихикнул. По всей видимости, лысым он стал, переболев чумой. Лица и тела трех остальных были совершенно изможденными. Ни один из пятерых не казался бандитом с большой дороги.