Ричард Кнаак – Король серых (страница 8)
С каждым биением сердца в нем нарастал страх. Он никогда не видел, чтобы тени так льнули к зданиям. В нависавшей над ним громадине Сирс-тауэр теперь было что-то зловещее. Здание из стекла и стали походило на сказочный замок, с вершины которого злой демон зорко следил за своими подданными, оно было непривычно мрачным — даже в тех местах, где не было тени, казалось, таилась угроза.
Джеремия остановился как вкопанный. Ему оставалось пройти всего квартал. Всего квартал отделял его от людей, которых он знал и которые, он надеялся, выслушают его. Но глядя сейчас на гигантскую башню, ему хотелось одного — свернуться калачиком и молить Бога о том, чтобы этот день наконец кончился. Тени скользили по поверхности здания, словно живые, наделенные разумом существа. Правда, по небу плыли облака, но ни одно из них по форме не походило на эти темные пятна, танцующие на фасаде небоскреба.
— Джеремия!
Вот оно! Тени пришли за ним. Смерть костлявой ладонью вцепилась в его плечо…
Но это была не Смерть. Человек, которому Тодтманн чуть не дал в челюсть, был его сослуживец, хороший знакомый.
Слегка лысеющий негр легко уклонился от остановленного удара. Примерно одного с Джеремией возраста, он был одет чуть лучше и по виду был доволен жизнью чуть больше. Костюм его был дороже и тщательно выглажен, и под ним угадывалась сильная мускулистая фигура — результат постоянных тренировок. В притворном страхе попятившись, он замахал руками и засмеялся:
— Джеремия, дружище, обещаю, что больше не буду подкрадываться к тебе сзади! Хотя бы и ради удовольствия видеть такую мину на твоей физиономии.
Опешивший Джеремия уставился на сослуживца полубезумным взглядом, мучительно пытаясь вспомнить, как того зовут.
— Гектор? — наконец произнес он.
Его приятель и коллега посмотрел на него не то с недоверием, не то с любопытством:
— Старина, что с тобой стряслось? Ты сам на себя не похож.
— Я… — проронил Джеремия и осекся, испугавшись, как бы Гектор действительно не счел его за сумасшедшего. Лучше, решил он, выждать. Пусть все немного утрясется. Они с Гектором работали вместе уже года два и даже дружили, насколько это было возможно, учитывая нелюдимый характер Джеремии, то есть время от времени вместе обедали, иногда после службы посещали бар, чтобы пропустить стаканчик-другой, и уж совсем редко ходили на бейсбол на стадион «Ригли-филд». Случалось, чернокожий приглашал его и по другим поводам, но это, как правило, предполагало шумную компанию, которая разбивалась на пары, а пары-то Джеремии как раз и не хватало. Гектор никогда не винил Джеремию за его нелюдимость. Он ценил мужскую дружбу и с ним не надо было притворяться — он принимал людей такими, какие они есть.
— Я, видишь ли, поскользнулся… еще на вокзале.
— На Моргенстрёма вы произведете неизгладимое впечатление., мистер Аккуратность.
Неужели Гектор всегда был таким? Он не мог припомнить своего приятеля в таком игривом расположении духа. Что это, еще одна перемена, или он просто никогда не обращал на это внимания?
Гектор посмотрел на часы:
— Джеремия, однако мы с тобой опаздываем. Тебе лучше сразу взяться за работу, а потом улучи момент и зайди в туалет — тебе надо привести себя в порядок.
— Опаздываем? Но ведь только… — Джеремия взглянул на свои часы и увидел, что каким-то образом умудрился не заметить, что прошел уже целый час. Он прикусил губу и больше не произнес ни слова. Ему-то казалось — нет, он был уверен в этом, — что прошло минут пятнадцать, но никак не час.
Его чернокожий приятель, деликатно взяв Джеремию под руку, повел его по направлению к Сирс-тауэр, однако Тодтманн чувствовал, что ноги отказываются служить ему. Тени по-прежнему окутывали гигантское здание, и Джеремии казалось, что с каждой секундой они растут. Такая легкая облачность, как была сейчас в Чикаго,
— Старина, тебе надо выпить кофе, немного встряхнуться, — говорил Гектор, увлекая. Джеремию за собой; тот нехотя повиновался. — Идем же! Не стоит расстраивать Моргенстрёма. Черт, вот и не верь после этого В существование зомби…
Вскоре они очутились в недрах черной громадины. Джеремия Тодтманн похолодел: он уже приготовился к встрече с тенями, фантазмами, чудовищными порождениями его кошмаров. Однако когда за ними закрылись двери и они оказались в холле, их встретил лишь привычный рабочий шум и деловая суета. Первая робкая улыбка озарила измученное лицо Джеремии. Он расправил плечи и ускорил шаг. Он был в безопасности. Здесь, на службе, ему ничто не угрожает. Ему надо было помнить об этом с самого начала. Не сбей
Следуя за Гектором по пятам, Джеремия пересек огромный холл, прошел длинным узким коридором и слился с толпой, которая увлекла его к лифтам. Офис кредитно-ипотечной конторы располагался в самой сердцевине башни, однако в тот момент в воображении Джеремии это было вершиной мира. Ему казалось, что только в недрах «Вечного залога» он обретет долгожданный покой.
Поглощенный собственными мыслями, Джеремия занял свободное место перед одним из лифтов и стал ждать.
Рядом с ним возникла фигура Гектора.
— Старина, ты сегодня явно не в своей тарелке. Долго же тебе придется ждать, если ты решил прокатиться именно на этом лифте.
Тодтманн насупил брови, не в состоянии постичь смысла сказанного Гектором, затем подозрительно уставился на двери лифта.
Взгляд его тут же упал на лаконичную вывеску:
ЛИФТ НЕ РАБОТАЕТ
— Старик, тебе надо было остаться дома. — Гектор кивнул в сторону соседнего лифта. — Иди сюда — этот доставит нас куда нужно.
— Извини, — выдавил из себя Джеремия.
«Что со мной происходит?»
— Идем же, Джеремия! — С такими словами чернокожий протянул руку и втащил своего незадачливого сослуживца в кабину.
Если в том состоянии, в котором находился Джеремия, и было какое-то преимущество, так это то, что он решительно не замечал недовольных взглядов, которыми награждали его другие пассажиры лифта, и сами опаздывавшие на службу, а потому пребывавшие в дурном расположении духа. Он стоял, вперившись невидящим взглядом в стену.
Только когда лифт наконец тронулся, он почувствовал некоторое облегчение.
Когда Джеремия и его спутник уже скрылись в утробе лифта, на козырьке над той самой дверью, через которую они чуть раньше вошли в Сирс-тауэр, появилась знакомая крылатая фигура. Голуби мгновенно разлетелись кто куда, не доверяя столь сомнительному соседству. Впрочем, ворон не обращал на них внимания.
— Выше, выше и прочь… — гортанно прокричал он, слова его остались не услышанными людьми у входа в здание. — В дом свой из дома прочь летишь ты… Но многое случится в доме этом, увы тебе и ах.
Ворон расправил крылья и взлетел. Описав круг, он начал медленно подниматься. При виде его облюбовавшие здание тени шарахались, помня свое место. Ворон возносился все выше и выше, его взор был устремлен к одной точке на полпути к вершине стальной громадины.
Все это время он не прекращал хохотать.
С противоположной стороны улицы она внимательно наблюдала за своим противником. Это была не та роль, которую желала бы Каллистра, потому что ее сила никак не могла бы сравниться с силой птицы. Несвоевременное появление ворона путало все карты, а у Каллистры не было дара инициативы, необходимой, чтобы изменить планы. Ее неземная красота омрачилась печатью задумчивости.
— Арос, что же мне делать? — шепнула она. Однако Ароса рядом не было, и она понимала, что ей и только ей самой придется снова вывести этого смертного на правильный путь.
Это если им обоим удастся пережить встречу с вороном.
Джеремия так обрадовался своему возвращению к привычной жизни, что утвердил первые четыре дела, практически не читая их. Утверждение документов по закладной не входило в круг обязанностей брокера, однако в «Вечном залоге» название должности имело тот смысл, который вкладывал в него Моргенстрём. Он считал компанию своей вотчиной и полагал, что его брокерам, в том числе и Тодтманну, полезно заниматься и этим аспектом дела. Никто не пытался оспаривать такое положение вещей; в конце концов, все они получали у него жалованье.
Окунувшись в рабочую атмосферу и совершенно преобразившись — Гектор находил произошедшую в нем перемену по меньшей мере забавной, — Джеремия не вспомнил бы о своем неприглядном внешнем виде, если бы рядом не оказался сам Моргенстрём. Ни единый волосок на голове Моргенстрёма не пережил его тридцатилетия — высказывалось предположение, что именно тогда у него окончательно испортился характер. На памяти сотрудников «Вечного залога» не было дня, чтобы его поведение хоть сколько-нибудь отвечало здравому смыслу.
Этот день не стал исключением. Обретенный Джеремией душевный покой был нарушен длинной тирадой относительно репутации и облика компании, тирадой, которую было слышно во всех сорока рабочих боксах. Когда поток красноречия иссяк, Джеремии было велено пройти в туалет и не показываться на рабочем месте, пока он не приведет себя в порядок.
Тодтманн проводил взглядом свирепого босса, который, должно быть, отправился искать очередную жертву, чей внешний вид не отвечал установленным им стандартам. Из соседнего бокса на кресле выкатился Гектор и, с сожалением глядя на Тодтманна, изрек: