Ричард Кнаак – Король серых (страница 54)

Каллистра не слышала его. Как только она поняла, что они попали в западню, ее осенило. Она знала, чьи это проделки. Нет, не ворона — другого.

Но почему она была так уверена, что за этим стоит именно Отто? Больше того, она готова была дать голову на отсечение — будь это возможно, — что сделал он это не для того, чтобы причинить им вред, но для того, чтобы не дать им найти Джеремию.

Что такое он ей говорил? Что-то насчет того, что помнит эльфов…

Джеремия вступил в иллюзорный мир Чикаго, отметив, что, несмотря на его длительное пребывание в стране эльфов, здесь все еще стояла ночь. Оберон, перед тем как расстаться, заверил его, что она будет той самой ночью, которой Джеремия покинул Чикаго, — никакой другой. Как сказал бы Арос, в мире теней время — вещь относительная, однако Джеремию все это лишь сбивало с толку.

Призрачный свет пограничного мира едва теплился, однако обычная городская иллюминация позволяла как следует разглядеть здание старой водонапорной башни. Последний раз, когда Джеремия ее видел, ему было не до того. Некоторые находили башню отвратительной, но Тодтманн думал, что она ему даже нравится. Он чувствовал странное родство с этой древней башней и с насосной станцией, что стояла напротив. Они трое были беженцами из времени и пространства, никак не связанными с окружающим миром.

Джеремия вздохнул и огляделся вокруг. Он думал найти здесь Гектора, хотя и понимал, что надежды на это практически нет. Оберон не мог помочь ему в этом; он не знал Гектора, а следовательно, был не в силах и указать его местонахождение. Король эльфов премного сожалел, но предложить ничего не мог.

Сначала он должен найти Гектора. Их было только двое простых смертных в мире Серых. Все казалось просто. Только вот Джеремия не имел ни малейшего представления, с чего начать. Тот же Оберон считал, что Джеремия сможет обнаружить присутствие своего друга, но не знал, как.

Тодтманн был даже рад, что наконец отделался от короля эльфов — его занудство могло лишить присутствия духа кого угодно. Джеремию уже не вдохновляла победа над сказочной страной, он чувствовал, что силы его на исходе.

Гектора не было, но не было и ворона с его цепными псами, а это уже утешало. Не было и ходячих теней, но эти могли появиться в любой момент — когда дело касалось присутствия смертного, у них появлялось шестое чувство.

— Здесь околачиваться бесполезно, — себе под нос пробормотал Джеремия.

Раз Гектора нет, стало быть, он где-то в другом месте, а значит, надо отсюда двигаться.

Что он и сделал.

Джеремия материализовался на автостоянке возле дома Гектора, затем, ничего не обнаружив, перенесся в его квартиру. Сначала он ничего не заметил. Квартира была такой же, какой он видел ее в последний раз. Он осмотрел гостиную, но не нашел никаких признаков, которые указывали бы, Что его друг здесь появлялся. Джеремия уже собирался исчезнуть, как вдруг краем глаза заметил какое-то движение. Он направился в сторону кухни.

— Гектор?

Мелькнула чья-то тень.

— Джеремия?

Чернокожий так внезапно выскочил из-за угла, что они чуть не столкнулись лбами. В последний момент Джеремия успел отпрянуть. Он уже хотел заключить своего друга в объятия, но раздумал, вспомнив, что тот не поощряет фамильярности.

— Старина, а я-то уже решил, что ты сгинул навеки! — Гектор похлопал его по спине, но это была единственная вольность, которую он себе позволил.

— А я боялся, что ворон тебя сцапал!

— После того как ты удрал, на меня никто не обращал внимания. Я был вроде пятого колеса, которое никому не нужно. Так где же ты был? Что случилось?

Вздохнув, Джеремия принялся рассказывать о том, как пытался бежать, и о своей встрече с Обероном и Титанией.

— «Мой царь здесь ночью будет веселиться, — неожиданно начал декламировать Гектор, — Смотри, чтоб с ним не встретилась царица! Он на нее взбешен, разгневан — страх…»

— Что это?

— Шекспир, темнота! «Сон в летнюю ночь». Оберон и Титания — это король и королева эльфов.

Лицо Джеремии исказила гримаса.

— Так я и думал. Как я сразу не догадался? — Он пригладил ладонью волосы. — Ну вот и все, что произошло — со мной, по крайней мере. А у тебя что?

Гектор прислонился к стене и пожал плечами:

— Как я уже и сказал, ничего. Когда ты исчез, я вернулся сюда и стал ждать. Решил, что когда-нибудь ты должен объявиться. Если бы через некоторое время ты не пришел, отправился бы тебя искать.

— Рад, что тебе не пришлось этого делать.

Гектор скрестил руки на груди:

— Слушай, я понимаю — я уже задавал тебе этот вопрос. И все же. Что дальше?

— Что дальше? — растерянно повторил Джеремия и сокрушенно вздохнул. — Пора заканчивать с этой чертовщиной. Но сначала я должен сделать две вещи. Первое, это найти Каллистру.

— Отлично. С удовольствием познакомлюсь с этой женщиной. Просто сгораю от нетерпения посмотреть, такова ли она на самом деле, какой ты ее изобразил.

Тодтманн смущенно улыбнулся:

— Она именно такая. Второе, что мне надо сделать, — это найти способ, как избавиться от королевской мантии… от этого якоря, к которому они липнут.

Гектор задумчиво прищурился.

— Интересно, как ты надеешься это сделать? Я понял, что ты должен кого-то предложить вместо себя.

— Я думал, что могу просто отказаться от этой роли. Каллистра, кажется, считает, что такое возможно. Чары — или как это у них называется? — будут самостоятельно искать очередного кандидата. Черт, возможно, у них уже кто-то и есть на примете. — Поймав на себе настороженный взгляд Гектора, Джеремия невольно потупился. Чем больше он рассуждал о том, чтобы пустить все на самотек, тем больше чувствовал себя отъявленным трусом.

— Звучит рискованно, — заметил Гектор. — Может, тебе найти какого-нибудь сумасшедшего.

— А у меня есть какой-то выбор? — Джеремия с вызовом посмотрел на своего друга, теперь настал черед Гектора отвести взгляд. Однако Тодтманн не чувствовал себя победителем. Он по-прежнему чувствовал себя трусом и подлецом. Какое он имеет право перекладывать свои проблемы на плечи Гектора? Это только его, Джеремии, трудности — и больше ничьи.

— Это может и подождать, — наконец произнес он. — Пока я должен разыскать Каллистру.

— Это верно. Только хорошо бы на этот раз нам повезло больше.

— Да-да. Только вот все дело в том, что я совсем не уверен, что она у ворона. Ты видел, какие… — Джеремия вдруг замер. Он почувствовал, что что-то назревает. Он уже понял, что.

— В чем дело? — Гектор беспокойно огляделся по сторонам.

— Нападение!

Квартира вся была окутана тенью, одной черной, алчной тенью.

— Берегись! — крикнул Гектор и толкнул Джеремию в грудь. В тот же самый миг черное щупальце скользнуло между ними.

— Гектор, руку!

Чернокожий колебался лишь мгновение. Увидев, что над ними взметнулось еще одно черное, как эбеновое дерево, щупальце, он вцепился в протянутую к нему руку Джеремии.

Действие перенеслось в другое место: теперь перед ними маячила громадина Сирс-тауэр. Осмотревшись, Джеремия мгновенно пожалел о своем решении. Тени были повсюду, и ближайшая уже ползла к нему.

— Старина, бежать нам некуда — спрятаться тоже негде! Используй свою чертовщину, покажи им где раки зимуют! Пусть подожмут хвосты!

Как раз этого Джеремии делать не хотелось. Он не хотел сражаться с полчищем ворона. Однако, похоже, другого выбора у него не было. Укрыться было решительно негде. Оставалось либо сражаться, либо сразу признать себя побежденным.

Загнанный в угол, он все же отказывался даже думать о том, чтобы сдаться.

— Я помню, каким должно быть это место, — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Здесь не было теней, здесь была жизнь. — Джеремия не спускал глаз с надвигавшейся на него тени. — Ты не из этой жизни!

Тень не растаяла, однако чуть сдала назад.

— Я же сказал, что ты не из этой жизни! Ты и тебе подобные! Вы не более чем игра больного воображения! Дурные сны!

Теперь попятились и остальные тени. Когда их не стало, взору Джеремии Тодтманна предстал город — таким, каким он помнил его. И все же в нем было нечто новое. Свет — почти живой — заливал те пространства, которые еще несколько мгновений назад заполняли черные тени. Джеремия все еще смотрел на мир глазами Серого, но теперь этот мир был таким, каким должен был быть, а не таким, каким рисовало его воображение ворона.

— Поднажми, Джеремия! Они уже обратились в бегство!

Воодушевленный, Джеремия бросился за отступавшими тварями. Теперь он видел, что бояться их нечего. Без ворона, своего предводителя, лишенные питательной среды, которой служил для них страх их жертв, тени были такими же бессильными, каким на поверку оказался Оберон. Это были трусливые создания, даже более трусливые, чем еще недавно он сам. Джеремия не хотел быть излишне самоуверенным, однако в предвосхищении неминуемой победы сердце его ликовало. Ему было приятно ощущать себя победителем, человеком, диктующим условия.

По дороге Джеремия продолжал представлять город таким, каким хотел его видеть. Присные черной птицы не осмеливались попадаться ему на пути и в панике отступали. Джеремия знал, что отступают они не только перед ним. Они в страхе разбегались перед живыми картинами Чикаго — Чикаго его мечты, — которые наваливались со всех сторон, заставляя тени искать убежище в самых укромных углах.